Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18737
— Мне Мэри подарила. Мама, можно я покажу мистеру Майки?
— Покажи, если хочешь.
Мальчик убежал наверх.
— Мэри подарила ему свою старую игрушку — деревянного слона, — пояснила миссис Форестер. — Сесил с ней очень бережно обращается, потому что это память.
— Я давно не видел маленьких детей, — сказал я, — и уже забыл, какие они бывают. У вас замечательный ребенок, леди.
— Спасибо. Стоило бы поскромничать, но я соглашусь: малыш чудесный.
Пробило пять. Пока экономка вносила чайник, в гостиную проскользнул Сесил, неся игрушку.
— Вот!
Он протянул мне слона, украшенного резьбой и ярко раскрашенного. Было заметно, что игрушке уже много лет, но она сохранилась в отличном состоянии. Старый слон, заслуженный. А у меня не осталось ни одной игрушки из детства. Да я и не играл в них. Но почему-то сейчас я впервые об этом пожалел. У меня дома хранились кое-какие вещи из нашего поместья и книги, конечно, но ничего такого, что напоминало бы о детстве или что подарили бы мне родители. У Шерлока, правда, остался мамин медальон — и все.
— Дорогой, — сказала миссис Форестер сыну, — мы садимся пить чай, а слон пока подождет нас на диване. Мистер Холмс, вы не возражаете, если мальчик сядет с нами?
— Конечно, с нами. Раз за столом две дамы, то и кавалеров должно быть двое, ведь так, Сесил? — я улыбнулся мальчику. — Пусть слон пока полежит на диване, но потом я обязательно рассмотрю его получше, хорошо?
— Мэри, словарь! — внезапно воскликнул малыш, и я не сразу понял, о чем он толкует.
Но тут он кинулся к миссис Морстен, чтобы помочь донести до стула увесистый том. То есть он не нес его, конечно, а держался за край. Я, боюсь, не успел предложить свою помощь леди — в прямом смысле не успел встать с дивана.
Когда Сесил увидел, как я отодвигаю его матери стул и помогаю ей сесть, он тут же проделал это со стулом мисс Морстен. Он подождал нас и только потом взобрался на словарь и заложил салфетку за лацкан курточки.
Миссис Форестер разливала чай.
— Попробуйте эти корзиночки с кремом, мистер Холмс. Как поживает ваш брат?
— Спасибо. Брат был у меня два дня назад, с тех пор я его не видел. Кажется, они с доктором чем-то заняты сегодня. А у вас есть братья или сестры, миссис Форестер?
— Нет, я единственный ребенок в семье. Мой отец был профессором права, преподавал в Лондонском университете. Доктор Уотсон как-то признался, что пишет некоторые рассказы исключительно для вас — возможно, он уже успел меня увековечить, — рассмеялась леди.
Я заметил, как Сесил, видимо, от избытка чувств, стал болтать ногами. Мисс Морстен посмотрела на него выразительно и чуть заметно покачала головой. Мальчик тут же успокоился.
— О да, доктор — замечательный друг, — сказал я, — он знает, как мне интересно читать его рассказы, и периодически пишет лично для меня то, что нельзя будет напечатать или же можно, но очень нескоро. Вас он увековечил давным-давно. Но о наличии у вас братьев или сестер в рассказе не говорилось. Мисс Морстен я не спрашиваю, потому что уже знаю, что она — единственный ребенок. Выходит, мне повезло больше всех. Иметь брата — это огромное счастье.
— А у меня нет брата, — обиженно сказал Сесил.
— К сожалению, нет, дорогой, — кивнула его мать. — Но ничего. Зато у тебя теперь есть новые друзья. Не правда ли, мистер Холмс?
— Вне сомнения, миссис Форестер, — подтвердил я. — Прекрасно, наверное, когда у человека много разных друзей.
— Почему «наверное», мистер Холмс? — удивилась мисс Морстен.
— Да как-то личного опыта нет. Всю жизнь имел только одного друга, несколько лет назад их стало двое, и это уже было абсолютно удивительно для меня. Но не подружиться с доктором Уотсоном было невозможно, он чрезвычайно обаятельный человек. И очень надежный друг.
— Как странно вы расставили его достоинства, — машинально заметила мисс Мэри и смутилась.
— Разве на женщин они не производят впечатления именно в этом порядке? И это только немногие из его достоинств, поверьте.
— Просто произвести приятное впечатление — это одно, мистер Холмс. Этого недостаточно для дружбы.
— Ну, дружба ведь не возникает спонтанно. Сначала человек должен просто понравиться, разве нет? В книгах пишут, что влюбиться можно в мгновение, но я никогда не читал, что можно за мгновение подружиться с человеком. Зато дружеские отношения куда прочнее и постояннее влюбленности, как мне кажется. Влюбленные расстаются чаще, друзья — практически никогда.
— Зато влюбленность не спутать ни с чем, — сказала миссис Форестер, — а за дружбу люди порой принимают многое, что дружбой не является.
— Про влюбленность спорить не буду, опять же нет практического опыта. А с чем же можно перепутать дружбу?
— Ну, люди иногда просто приятно проводят время вместе и говорят «мы друзья», — улыбнулась мисс Морстен.
— Покажи, если хочешь.
Мальчик убежал наверх.
— Мэри подарила ему свою старую игрушку — деревянного слона, — пояснила миссис Форестер. — Сесил с ней очень бережно обращается, потому что это память.
— Я давно не видел маленьких детей, — сказал я, — и уже забыл, какие они бывают. У вас замечательный ребенок, леди.
— Спасибо. Стоило бы поскромничать, но я соглашусь: малыш чудесный.
Пробило пять. Пока экономка вносила чайник, в гостиную проскользнул Сесил, неся игрушку.
— Вот!
Он протянул мне слона, украшенного резьбой и ярко раскрашенного. Было заметно, что игрушке уже много лет, но она сохранилась в отличном состоянии. Старый слон, заслуженный. А у меня не осталось ни одной игрушки из детства. Да я и не играл в них. Но почему-то сейчас я впервые об этом пожалел. У меня дома хранились кое-какие вещи из нашего поместья и книги, конечно, но ничего такого, что напоминало бы о детстве или что подарили бы мне родители. У Шерлока, правда, остался мамин медальон — и все.
— Дорогой, — сказала миссис Форестер сыну, — мы садимся пить чай, а слон пока подождет нас на диване. Мистер Холмс, вы не возражаете, если мальчик сядет с нами?
— Конечно, с нами. Раз за столом две дамы, то и кавалеров должно быть двое, ведь так, Сесил? — я улыбнулся мальчику. — Пусть слон пока полежит на диване, но потом я обязательно рассмотрю его получше, хорошо?
— Мэри, словарь! — внезапно воскликнул малыш, и я не сразу понял, о чем он толкует.
Но тут он кинулся к миссис Морстен, чтобы помочь донести до стула увесистый том. То есть он не нес его, конечно, а держался за край. Я, боюсь, не успел предложить свою помощь леди — в прямом смысле не успел встать с дивана.
Когда Сесил увидел, как я отодвигаю его матери стул и помогаю ей сесть, он тут же проделал это со стулом мисс Морстен. Он подождал нас и только потом взобрался на словарь и заложил салфетку за лацкан курточки.
Миссис Форестер разливала чай.
— Попробуйте эти корзиночки с кремом, мистер Холмс. Как поживает ваш брат?
— Спасибо. Брат был у меня два дня назад, с тех пор я его не видел. Кажется, они с доктором чем-то заняты сегодня. А у вас есть братья или сестры, миссис Форестер?
— Нет, я единственный ребенок в семье. Мой отец был профессором права, преподавал в Лондонском университете. Доктор Уотсон как-то признался, что пишет некоторые рассказы исключительно для вас — возможно, он уже успел меня увековечить, — рассмеялась леди.
Я заметил, как Сесил, видимо, от избытка чувств, стал болтать ногами. Мисс Морстен посмотрела на него выразительно и чуть заметно покачала головой. Мальчик тут же успокоился.
— О да, доктор — замечательный друг, — сказал я, — он знает, как мне интересно читать его рассказы, и периодически пишет лично для меня то, что нельзя будет напечатать или же можно, но очень нескоро. Вас он увековечил давным-давно. Но о наличии у вас братьев или сестер в рассказе не говорилось. Мисс Морстен я не спрашиваю, потому что уже знаю, что она — единственный ребенок. Выходит, мне повезло больше всех. Иметь брата — это огромное счастье.
— А у меня нет брата, — обиженно сказал Сесил.
— К сожалению, нет, дорогой, — кивнула его мать. — Но ничего. Зато у тебя теперь есть новые друзья. Не правда ли, мистер Холмс?
— Вне сомнения, миссис Форестер, — подтвердил я. — Прекрасно, наверное, когда у человека много разных друзей.
— Почему «наверное», мистер Холмс? — удивилась мисс Морстен.
— Да как-то личного опыта нет. Всю жизнь имел только одного друга, несколько лет назад их стало двое, и это уже было абсолютно удивительно для меня. Но не подружиться с доктором Уотсоном было невозможно, он чрезвычайно обаятельный человек. И очень надежный друг.
— Как странно вы расставили его достоинства, — машинально заметила мисс Мэри и смутилась.
— Разве на женщин они не производят впечатления именно в этом порядке? И это только немногие из его достоинств, поверьте.
— Просто произвести приятное впечатление — это одно, мистер Холмс. Этого недостаточно для дружбы.
— Ну, дружба ведь не возникает спонтанно. Сначала человек должен просто понравиться, разве нет? В книгах пишут, что влюбиться можно в мгновение, но я никогда не читал, что можно за мгновение подружиться с человеком. Зато дружеские отношения куда прочнее и постояннее влюбленности, как мне кажется. Влюбленные расстаются чаще, друзья — практически никогда.
— Зато влюбленность не спутать ни с чем, — сказала миссис Форестер, — а за дружбу люди порой принимают многое, что дружбой не является.
— Про влюбленность спорить не буду, опять же нет практического опыта. А с чем же можно перепутать дружбу?
— Ну, люди иногда просто приятно проводят время вместе и говорят «мы друзья», — улыбнулась мисс Морстен.
Страница 95 из 129
