Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18743
Надо сказать, что Питерс отошел от своего обычного стиля, но при этом остался верен себе, и юная леди вышла вполне узнаваемой, однако картину сложно было назвать портретом в полном смысле слова. Она выглядела как некая мечта, фантазия о несбыточном. Молодой лорд тут же заказал Питерсу еще пару полотен, отдав сюжет полностью на откуп творцу.
Я подумал: почему бы нет, собственно? Наши дамы на Питерса явно должны были произвести впечатление. Я мог биться об заклад, что он сам захочет их нарисовать. Мимо таких лиц он не пройдет.
Таким образом, в субботу у меня за чаем собралась компания, состоящая из двух дам, мальчика и трех кавалеров. Трех, поскольку я решил, что в данном случае мой помощник должен обязательно присоединиться к нам и помочь, как я ему сказал, уничтожить четыре дюжины пирожных и большой пирог с малиной.
Грея я пригласил еще и потому, что он сдружился с Питерсом и мог бы морально поддержать и его, и меня заодно. Я все еще волновался и не чувствовал себя в дамском обществе достаточно свободно. Да и порог моего дома ни разу не переступала женская ножка. Прислугу, разумеется, в счет я не брал. Я попросил Грея также проследить, чтобы дамам было приятно находиться в моей холостяцкой берлоге. Он справился с задачей более чем успешно, даже расстарался. И, черт возьми, у меня на столе впервые стояли цветы. Я пригласил моего помощника-сердцееда без всякой опаски, ведь обе леди формально не были замужем, так что не представляли для Грея никакого интереса, а мне между тем очень хотелось узнать, совпадает ли его впечатление от дам, а особенно от миссис Форестер, с моим. На мнение Питерса я тоже рассчитывал, помня о его способности сразу увидеть человеческую суть.
Когда я представил нашего друга художника дамам, я, конечно, не мог не похвастаться его работами, и Грей был донельзя удивлен, когда я пригласил мисс Морстен и миссис Форестер ко мне в кабинет и показал им карандашные портреты на стенах. Потом мои гостьи внимательно изучили альбом и долго ахали, глядя на Будду. В комнату Шерлока и Джона я, конечно, водить их не стал. Грей по моей просьбе принес полотно в гостиную. Питерс, по своему обыкновению, не сразу поверил в искренность восторгов, но потом еще до чая сидел с таким выражением лица, будто его накормили шоколадом.
За столом, разумеется, разговор зашел об искусстве. Грей держал нейтралитет, мисс Морстен во вкусах сошлась со мной, а вот миссис Форестер, видимо, разделяла взгляды Питерса, а заодно и Шерлока. Она сразу взяла художника под крылышко, и я было удивился этому, пока она не сказала, что много слышала о Питерсе от моего брата.
Как я и предполагал, Питерс пришел с папкой, с которой, кажется, никогда не расставался. Он тут же попросил позволения запечатлеть дам. Я был уверен — и не ошибся, — что маэстро примется рисовать в первую очередь мисс Морстен.
Обычно Питерс не любил, когда кто-то смотрел, как он рисует, но вдруг позволил это Сесилу. Только просил мальчика молчать и не задавать вопросов. Удивительно, но шестилетний ребенок ни разу не раскрыл рта, пока Питерс рисовал мисс Мэри.
Когда я увидел готовый набросок, я удивился. Мне сначала показалось, что Питерс впервые ошибся в оценках. Я предполагал, что он сможет уловить непосредственность мисс Морстен, ее искренность и открытость, а она вышла на рисунке погруженной в себя и со странной печатью горести на лице. Но дамы, увидев портрет, склонились над листом и зашептали: «Удивительно, как так можно угадать?».
— Майлз, — Сесил подергал Питерса за рукав. Еще раньше тот попросил мальчика называть его по имени. — Почему?
— Ты вряд ли помнишь мисс Морстен такой. Но твоя мама помнит.
Я подумал, чего же я не знаю о мисс Мэри? Хотя тут же припомнил, как во время нашего первого разговора в зоосаде она как-то странно запнулась, когда упоминала о второй семье, в которой работала. Мне бы стоило повнимательнее присмотреться к дамам. Мне не хотелось, чтобы наши планы и будущая просьба причинили им хоть малейшую боль.
— А ты нарисуешь мне Мэри «сейчас»? — попросил Сесил. — Не тогда, а сейчашную.
— Нынешнюю, — поправил Питерс. — Обязательно.
Настала очередь портрета миссис Форестер. Сесил смотреть не стал, а попросил у меня альбом и забрался с ним ко мне на колени. Пока Питерс работал, мальчик шепотом спрашивал меня о рисунках. Особенно заинтересовал его портрет маленького Шерлока. Занятый разговором с ребенком, я с трудом улавливал суть беседы Питерса и миссис Форестер, но видел, что оба они улыбались.
— Ну вот, — сказал Питерс, когда наконец закончил рисунок.
Он передал лист миссис Форестер, и та вдруг засмеялась. Через ее плечо на портрет взглянула мисс Мэри — и рассмеялась тоже. Подбежал Сесил, посмотрел на рисунок и захлопал в ладоши. Работами Питерса можно было восхищаться и, уж конечно, удивляться, Шерлок говорил, что у нашего общего друга есть какие-то гротескные и даже пугающие рисунки, но я ни разу не видел такой реакции.
Я подумал: почему бы нет, собственно? Наши дамы на Питерса явно должны были произвести впечатление. Я мог биться об заклад, что он сам захочет их нарисовать. Мимо таких лиц он не пройдет.
Таким образом, в субботу у меня за чаем собралась компания, состоящая из двух дам, мальчика и трех кавалеров. Трех, поскольку я решил, что в данном случае мой помощник должен обязательно присоединиться к нам и помочь, как я ему сказал, уничтожить четыре дюжины пирожных и большой пирог с малиной.
Грея я пригласил еще и потому, что он сдружился с Питерсом и мог бы морально поддержать и его, и меня заодно. Я все еще волновался и не чувствовал себя в дамском обществе достаточно свободно. Да и порог моего дома ни разу не переступала женская ножка. Прислугу, разумеется, в счет я не брал. Я попросил Грея также проследить, чтобы дамам было приятно находиться в моей холостяцкой берлоге. Он справился с задачей более чем успешно, даже расстарался. И, черт возьми, у меня на столе впервые стояли цветы. Я пригласил моего помощника-сердцееда без всякой опаски, ведь обе леди формально не были замужем, так что не представляли для Грея никакого интереса, а мне между тем очень хотелось узнать, совпадает ли его впечатление от дам, а особенно от миссис Форестер, с моим. На мнение Питерса я тоже рассчитывал, помня о его способности сразу увидеть человеческую суть.
Когда я представил нашего друга художника дамам, я, конечно, не мог не похвастаться его работами, и Грей был донельзя удивлен, когда я пригласил мисс Морстен и миссис Форестер ко мне в кабинет и показал им карандашные портреты на стенах. Потом мои гостьи внимательно изучили альбом и долго ахали, глядя на Будду. В комнату Шерлока и Джона я, конечно, водить их не стал. Грей по моей просьбе принес полотно в гостиную. Питерс, по своему обыкновению, не сразу поверил в искренность восторгов, но потом еще до чая сидел с таким выражением лица, будто его накормили шоколадом.
За столом, разумеется, разговор зашел об искусстве. Грей держал нейтралитет, мисс Морстен во вкусах сошлась со мной, а вот миссис Форестер, видимо, разделяла взгляды Питерса, а заодно и Шерлока. Она сразу взяла художника под крылышко, и я было удивился этому, пока она не сказала, что много слышала о Питерсе от моего брата.
Как я и предполагал, Питерс пришел с папкой, с которой, кажется, никогда не расставался. Он тут же попросил позволения запечатлеть дам. Я был уверен — и не ошибся, — что маэстро примется рисовать в первую очередь мисс Морстен.
Обычно Питерс не любил, когда кто-то смотрел, как он рисует, но вдруг позволил это Сесилу. Только просил мальчика молчать и не задавать вопросов. Удивительно, но шестилетний ребенок ни разу не раскрыл рта, пока Питерс рисовал мисс Мэри.
Когда я увидел готовый набросок, я удивился. Мне сначала показалось, что Питерс впервые ошибся в оценках. Я предполагал, что он сможет уловить непосредственность мисс Морстен, ее искренность и открытость, а она вышла на рисунке погруженной в себя и со странной печатью горести на лице. Но дамы, увидев портрет, склонились над листом и зашептали: «Удивительно, как так можно угадать?».
— Майлз, — Сесил подергал Питерса за рукав. Еще раньше тот попросил мальчика называть его по имени. — Почему?
— Ты вряд ли помнишь мисс Морстен такой. Но твоя мама помнит.
Я подумал, чего же я не знаю о мисс Мэри? Хотя тут же припомнил, как во время нашего первого разговора в зоосаде она как-то странно запнулась, когда упоминала о второй семье, в которой работала. Мне бы стоило повнимательнее присмотреться к дамам. Мне не хотелось, чтобы наши планы и будущая просьба причинили им хоть малейшую боль.
— А ты нарисуешь мне Мэри «сейчас»? — попросил Сесил. — Не тогда, а сейчашную.
— Нынешнюю, — поправил Питерс. — Обязательно.
Настала очередь портрета миссис Форестер. Сесил смотреть не стал, а попросил у меня альбом и забрался с ним ко мне на колени. Пока Питерс работал, мальчик шепотом спрашивал меня о рисунках. Особенно заинтересовал его портрет маленького Шерлока. Занятый разговором с ребенком, я с трудом улавливал суть беседы Питерса и миссис Форестер, но видел, что оба они улыбались.
— Ну вот, — сказал Питерс, когда наконец закончил рисунок.
Он передал лист миссис Форестер, и та вдруг засмеялась. Через ее плечо на портрет взглянула мисс Мэри — и рассмеялась тоже. Подбежал Сесил, посмотрел на рисунок и захлопал в ладоши. Работами Питерса можно было восхищаться и, уж конечно, удивляться, Шерлок говорил, что у нашего общего друга есть какие-то гротескные и даже пугающие рисунки, но я ни разу не видел такой реакции.
Страница 98 из 129
