Ночью, когда на небе видна полная луна, вся Параллель слышит его одинокий вой. В нем слышится желание увидеть ее кровь и замерзающие слезы, почувствовать ее страх и страдания, услышать ее крики ужаса и боли, последние слова и вздох, избавить все ее хрупкое тельце от жизненного тепла и насладиться ее медленной, холодной смертью. Это вой того, кто каждую секунду мечтает отомстить, и готов на все, ради свершения своей мести…
Добавить в моё избранное
405 мин, 45 сек 20141
Я не хочу делать тебе больно. Хочу, чтобы ты не кричала и хочу сделать все так, как ты захочешь… Она медленно опустила руки и начала расстегивать мою жилетку. Пару раз целую хрупкую шейку и кладу руки на Анену талию. Пуговицы рубашки начали плавно вылетать из петель. Как же приятно… Ты нагреваешься и такая теплая, хочу чтобы ты согрела мое вечно ледяное тело… Анна спустила рубашку с жилеткой до локтей, оставив галстук на моей шее. Она согласна продолжить и перестала бояться меня и мне от этого хорошо на душе… Теплые пальчики поднимаются по голому торсу вверх и нежно берут меня за щеки. Я полностью доверяюсь тебе, не бойся меня… Анены глазки были прикрыты, глядели на меня и чуть-чуть блестели, словно два драгоценных изумруда. Губки стали немного пышнее, а щечки покрылись светлым румянцем. Русые волосы с кудрявыми кончиками свисали до груди и на некоторых прядях переливался слабенький свет от пламени камина.
— А ты красивая… — слетело с моих уст. В ответ Анна промолчала, приблизилась ко мне и подарила еще один теплый поцелуй. Горячие губы начали целовать мою бледную и ледяную шею. Глубоко вздыхаю, задрав голову и постепенно возбуждаюсь. Запускаю пальцы под ее кофту и слегка задираю ее. Как же я этого жажду…
Анна:
Щеки полыхают, тело все горячее, а кожа покрылась мурашками от холодных пальцев, пробравшихся под мою кофту. Какая же у него ледяная шея, я себе губы отморозила… Он поднял мою голову за подбородок и снова впился в мои губы. Держу его за плечи и закрываю глаза. Как-будто с куском льда целуюсь… Одна холодная рука не торопясь снимает с меня кофту, другая гладила мою поясницу. Кофта падает на пол, а его руки берут меня за талию. Филипп опускает голову и нежно облизывает шею своим скользким языком, оставляя влажные следы на коже. Почему-то в этот раз кожа не щипит от его слюны. Он обнял и прижал меня к себе, опуская язык к моему животу и закрыв красные глаза. Протяжно и тяжело вздыхаю, обхватив его голову и запутав пальцы в белоснежных волосах.
— Анечка… — прошептал он, тяжело дыша. Что? Он назвал меня по имени, причем так… ласково что ли? Когда он чуть припустил мои джинсы, а его голова была на уровне моего живота, я наклонилась назад. Филипп принял это за согласие к последующим действиям. Протягиваю руку к столику, попутно следя за Хозяином. Филипп захотел поднять голову, но я крепко прижала ее к животу другой рукой, пару раз издав тяжелые стоны. Дотягиваюсь до пустой кружки, хватаю ее и со всей силы разбиваю об голову Филиппа. Осколки посыпались на пол, Филипп вырубился в ту же секунду, а в руке осталась только фарфоровая ручка. Отталкиваю его от себя и он развалился на диване. Слезаю с его колен, поднимаю кофту с пола и надеваю ее обратно.
— Гребанный извращенец. — буркнула я себе под нос и подтянула джинсы. Я так сильно его треснула, что по лбу медленно текли темные, густые струйки крови и окрашивали белоснежные волосы в темно-алый цвет. Так, тебя надо обезвредить, а то ты сильно разозлишься, когда очнешься. Снимаю с его шеи ключ на цепочке, спрятанный под галстуком и вешаю на свою шею. Я скинула Филиппа на пол и схватив за длинные волосы, потащила в свою комнату. Прямо как он меня… падла… Тяжелый, зараза, теперь у меня больше нету той могучий силы от Алины… С трудом дотаскиваю эту полуобнаженную тушу в отключке до комнаты. Затаскиваю Филиппа в клетку и применив все оставшиеся силы, поднимаю его и кидаю на кровать. Падаю на пол, упершись спиной в бок постели и набираю воздуха полной грудью. Аж вспотела и спина заболела… сколько он весит!? Встаю и иду в ванну. Там я сполоснула красное и горячее лицо холодной водой, достала аптечку из-под раковины и вернулась в спальню. Ставлю ее на подоконник, открываю и достаю вату, флакон спирта и бинты. Лучше продезинфицировать и перевязать сильный ушиб на голове, так лучше будет и такой удар не каждый выдержит. Беру все необходимое, ставлю на тумбочку у кровати и сев рядом с Филиппом, осторожно снимаю с него рубашку, жилетку и галстук, а потом кладу раненую голову на свои колени. Намочив вату спиртом, я начала аккуратно вытирать кровь с лица и промывать рану, слабенько дуя на нее, а то вдруг ему больно и без сознания. Убрав вату, я взяла бинты и тщательно забинтовала его голову, чтобы они сдерживали кровь, не развязались, и не сползли с головы. Боюсь представить, что будет, если он прямо сейчас очнется. Закончив перевязку, я поудобней уложила Филиппа и накрыла одеялом. Выхожу из клетки и закрываю ее на ключик. Вдруг раздался грубый мяук Лео и напугал меня. Лео стоял на пороге комнаты и недовольно смотрел на меня, медленно водя хвостом по полу.
— Но… но… я… Мне ничего не оставалось сделать. — оправдывалась я перед котом за самооборону. Лео фыркнул, зашел в комнату и пройдя между железными прутьями клетки, запрыгнул на кровать и улегся на груди Хозяина. Злой кот зашипел на меня, скаля клыки и выгоняя отсюда. Так он хотел, чтобы все случилось!? И он то нападение специально сделал!?
— А ты красивая… — слетело с моих уст. В ответ Анна промолчала, приблизилась ко мне и подарила еще один теплый поцелуй. Горячие губы начали целовать мою бледную и ледяную шею. Глубоко вздыхаю, задрав голову и постепенно возбуждаюсь. Запускаю пальцы под ее кофту и слегка задираю ее. Как же я этого жажду…
Анна:
Щеки полыхают, тело все горячее, а кожа покрылась мурашками от холодных пальцев, пробравшихся под мою кофту. Какая же у него ледяная шея, я себе губы отморозила… Он поднял мою голову за подбородок и снова впился в мои губы. Держу его за плечи и закрываю глаза. Как-будто с куском льда целуюсь… Одна холодная рука не торопясь снимает с меня кофту, другая гладила мою поясницу. Кофта падает на пол, а его руки берут меня за талию. Филипп опускает голову и нежно облизывает шею своим скользким языком, оставляя влажные следы на коже. Почему-то в этот раз кожа не щипит от его слюны. Он обнял и прижал меня к себе, опуская язык к моему животу и закрыв красные глаза. Протяжно и тяжело вздыхаю, обхватив его голову и запутав пальцы в белоснежных волосах.
— Анечка… — прошептал он, тяжело дыша. Что? Он назвал меня по имени, причем так… ласково что ли? Когда он чуть припустил мои джинсы, а его голова была на уровне моего живота, я наклонилась назад. Филипп принял это за согласие к последующим действиям. Протягиваю руку к столику, попутно следя за Хозяином. Филипп захотел поднять голову, но я крепко прижала ее к животу другой рукой, пару раз издав тяжелые стоны. Дотягиваюсь до пустой кружки, хватаю ее и со всей силы разбиваю об голову Филиппа. Осколки посыпались на пол, Филипп вырубился в ту же секунду, а в руке осталась только фарфоровая ручка. Отталкиваю его от себя и он развалился на диване. Слезаю с его колен, поднимаю кофту с пола и надеваю ее обратно.
— Гребанный извращенец. — буркнула я себе под нос и подтянула джинсы. Я так сильно его треснула, что по лбу медленно текли темные, густые струйки крови и окрашивали белоснежные волосы в темно-алый цвет. Так, тебя надо обезвредить, а то ты сильно разозлишься, когда очнешься. Снимаю с его шеи ключ на цепочке, спрятанный под галстуком и вешаю на свою шею. Я скинула Филиппа на пол и схватив за длинные волосы, потащила в свою комнату. Прямо как он меня… падла… Тяжелый, зараза, теперь у меня больше нету той могучий силы от Алины… С трудом дотаскиваю эту полуобнаженную тушу в отключке до комнаты. Затаскиваю Филиппа в клетку и применив все оставшиеся силы, поднимаю его и кидаю на кровать. Падаю на пол, упершись спиной в бок постели и набираю воздуха полной грудью. Аж вспотела и спина заболела… сколько он весит!? Встаю и иду в ванну. Там я сполоснула красное и горячее лицо холодной водой, достала аптечку из-под раковины и вернулась в спальню. Ставлю ее на подоконник, открываю и достаю вату, флакон спирта и бинты. Лучше продезинфицировать и перевязать сильный ушиб на голове, так лучше будет и такой удар не каждый выдержит. Беру все необходимое, ставлю на тумбочку у кровати и сев рядом с Филиппом, осторожно снимаю с него рубашку, жилетку и галстук, а потом кладу раненую голову на свои колени. Намочив вату спиртом, я начала аккуратно вытирать кровь с лица и промывать рану, слабенько дуя на нее, а то вдруг ему больно и без сознания. Убрав вату, я взяла бинты и тщательно забинтовала его голову, чтобы они сдерживали кровь, не развязались, и не сползли с головы. Боюсь представить, что будет, если он прямо сейчас очнется. Закончив перевязку, я поудобней уложила Филиппа и накрыла одеялом. Выхожу из клетки и закрываю ее на ключик. Вдруг раздался грубый мяук Лео и напугал меня. Лео стоял на пороге комнаты и недовольно смотрел на меня, медленно водя хвостом по полу.
— Но… но… я… Мне ничего не оставалось сделать. — оправдывалась я перед котом за самооборону. Лео фыркнул, зашел в комнату и пройдя между железными прутьями клетки, запрыгнул на кровать и улегся на груди Хозяина. Злой кот зашипел на меня, скаля клыки и выгоняя отсюда. Так он хотел, чтобы все случилось!? И он то нападение специально сделал!?
Страница 86 из 102
