В конце июля и в августе 1969 года произошли восемь весьма загадочных убийств. Они были совершены со зверской жестокостью, только вот дикие звери не пользуются ножами и пистолетами, а после убийства не оставляют посланий, неровно выведенных кровью жертв…
Добавить в моё избранное
432 мин, 40 сек 15279
На следующее утро меня разбудил Ти Джей, чтобы поделиться новостями, которые они только что услышал с Брендой. В новостях сообщили об убийстве одного из «Черных пантер», занимавшего в организации не последнее место. Тело выбросили на газон перед одной из больниц в Беверли-Хиллз. «Вот это да! — воскликнул я. — Как думаете, это наш парень?» — «Точно наш!» — убежденно сказал Ти Джей. Нас тут же охватила паранойя. Если для полиции у меня были заготовлены ответы, то«Черные пантеры» явно не собирались спускать дело на тормозах. Это означало одно — войну. Оружие и умение пускать его в ход внезапно слилось с машинами и припасами, которые мы готовили для пустыни. Поиски скважины с водой стали еще насущнее.
Ти Джей еще не закончил пересказывать мне новости, как я отправился на поиски Текса. Новости меня мало удивили, а мне хотелось дать выход своей злости, повидавшись с тем, кто заварил эту кашу. Я нашел Текса свернувшимся калачиком в спальнике у Малышки Пэтти. Я разбудил его, отвел подальше, чтобы Пэтти не услышала, и выложил ему все, что случилось прошлой ночью. Он сходил к спальнику за пачкой денег и отдал мне остатки от двадцати четырех сотен. Отпихнув от себя деньги, я сказал Тексу: «Мне не нужны деньги, кретин. Ты навлек на нас» Черных пантер«, понимаешь?» С того места, где я стоял, виднелось шоссе, и, хотя я разговаривал с Тексом, мне мерещилось, как по дороге едут машины, набитые неграми, и оттуда палят по нам. Я второпях закончил разговор словами:«За то, что я сделал для тебя вчера, всем нам придется отвечать перед чернокожими. Я спас тебе жизнь, рискуя своей. Теперь, похоже, все мы крупно влипли из-за тебя. Ты у нас в долгу, брат!» Я пошел было прочь, но, словно в раздумьях, повернулся к Тексу и сказал ему:«Я тут подумал, дай-ка мне часть тех денег». Текс сунул мне пятнадцать сотен.
Я сразу отправился в салун и объявил всем присутствующим: «Мы должны начать жить по-новому. Нам следует быть осмотрительней. Не только полиция, начинают возникать и черные. Что касается полиции, то здесь нам не надо бояться снайперских выстрелов, а вот негры придут с оружием. С главной дороги могут стрелять, так что с этого момента старайтесь, чтобы вас оттуда не было видно, — прячьтесь за постройками».
Кое-что нужно было изменить. По моим указаниям мы начали выставлять дозорных и стали больше походить на военный лагерь, чем на компанию беззаботно веселящихся молодых людей. Отныне жизнь перестала означать для нас секс, наркотики и делай все, что хочешь. Мы почти перестали развлекаться, теперь нужно было быть начеку и не позволять себе расслабляться.
Каждое новое лицо вызывало у меня беспокойство и подозрения. У меня постоянно менялось настроение. И все мои чувства отражались на ребятах. Для пущей путаницы уже на следующий день на ранчо заехали три машины с неграми. Чернокожие мужчины, женщины и дети — они просто заглянули на ранчо Спан из чисто туристского любопытства, но, охваченные паранойей, мы подозревали их в том, что они разнюхивают обстановку для «Пантер». Если кто-то из нашей группы еще сомневался в моих словах, сказанных накануне, то теперь и они поверили, что негры вернутся назад в полной боевой готовности.
Думаю, не стоит и объяснять, что многое из той чепухи, которую я нес обитателям ранчо, объяснялось моим личным страхом перед последствиями убийства Кроува. Знай я, что Кроув не умер или хотя бы не принадлежал к «Черным пантерам», как мы уверились, напряжения бы не возникло. Лишь спустя почти год я узнал, что Кроув остался жив. Между тем поверить в то, что убийство одного из «Черных пантер» одним выстрелом и появление тела убитого на лужайке перед больницей — всего лишь совпадение, было немыслимо. Поэтому в то время я был убежден, что развязал войну с черными. Ребята на ранчо ощутили на себе все худшие проявления моей паранойи.
Засевшие в моем мозгу «Пантеры» и все преследования, которым мы подвергались со стороны полиции, спровоцировали у меня видение будущих неприятностей, а еще мне чудилось, как однажды утром я снова просыпаюсь в тюрьме. Нередко мне страшно хотелось собрать свои вещи и отправиться куда-нибудь в неизвестность, но я так был повязан с этими ребятами и ролью, которую играл в их жизни, что просто уйти — значило вырвать свое сердце. Где-то в глубине души я нуждался в них, причем сильнее, чем, как они думали, я был нужен им самим. Чтобы перебороть плохие предчувствия, я думал:«Стоит только нам выбраться отсюда, ничего не случится». Необходимость уехать из города и вернуться в пустыню ощущалась как никогда.
Целые месяцы мы возились с подготовкой оснащения и машин для переезда в пустыню, тогда как на самом деле мы могли все закончить за несколько недель. В этом я мог винить лишь себя. Я всегда делал несколько дел одновременно и не хотел упускать ни одной мелочи. Взяться за какое-нибудь дело с кипучим энтузиазмом и бросить его, если что-то новое привлекало внимание, было вполне в моем духе. Но сейчас из-за Текса и его обмана я оказался приперт к стенке.
Ти Джей еще не закончил пересказывать мне новости, как я отправился на поиски Текса. Новости меня мало удивили, а мне хотелось дать выход своей злости, повидавшись с тем, кто заварил эту кашу. Я нашел Текса свернувшимся калачиком в спальнике у Малышки Пэтти. Я разбудил его, отвел подальше, чтобы Пэтти не услышала, и выложил ему все, что случилось прошлой ночью. Он сходил к спальнику за пачкой денег и отдал мне остатки от двадцати четырех сотен. Отпихнув от себя деньги, я сказал Тексу: «Мне не нужны деньги, кретин. Ты навлек на нас» Черных пантер«, понимаешь?» С того места, где я стоял, виднелось шоссе, и, хотя я разговаривал с Тексом, мне мерещилось, как по дороге едут машины, набитые неграми, и оттуда палят по нам. Я второпях закончил разговор словами:«За то, что я сделал для тебя вчера, всем нам придется отвечать перед чернокожими. Я спас тебе жизнь, рискуя своей. Теперь, похоже, все мы крупно влипли из-за тебя. Ты у нас в долгу, брат!» Я пошел было прочь, но, словно в раздумьях, повернулся к Тексу и сказал ему:«Я тут подумал, дай-ка мне часть тех денег». Текс сунул мне пятнадцать сотен.
Я сразу отправился в салун и объявил всем присутствующим: «Мы должны начать жить по-новому. Нам следует быть осмотрительней. Не только полиция, начинают возникать и черные. Что касается полиции, то здесь нам не надо бояться снайперских выстрелов, а вот негры придут с оружием. С главной дороги могут стрелять, так что с этого момента старайтесь, чтобы вас оттуда не было видно, — прячьтесь за постройками».
Кое-что нужно было изменить. По моим указаниям мы начали выставлять дозорных и стали больше походить на военный лагерь, чем на компанию беззаботно веселящихся молодых людей. Отныне жизнь перестала означать для нас секс, наркотики и делай все, что хочешь. Мы почти перестали развлекаться, теперь нужно было быть начеку и не позволять себе расслабляться.
Каждое новое лицо вызывало у меня беспокойство и подозрения. У меня постоянно менялось настроение. И все мои чувства отражались на ребятах. Для пущей путаницы уже на следующий день на ранчо заехали три машины с неграми. Чернокожие мужчины, женщины и дети — они просто заглянули на ранчо Спан из чисто туристского любопытства, но, охваченные паранойей, мы подозревали их в том, что они разнюхивают обстановку для «Пантер». Если кто-то из нашей группы еще сомневался в моих словах, сказанных накануне, то теперь и они поверили, что негры вернутся назад в полной боевой готовности.
Думаю, не стоит и объяснять, что многое из той чепухи, которую я нес обитателям ранчо, объяснялось моим личным страхом перед последствиями убийства Кроува. Знай я, что Кроув не умер или хотя бы не принадлежал к «Черным пантерам», как мы уверились, напряжения бы не возникло. Лишь спустя почти год я узнал, что Кроув остался жив. Между тем поверить в то, что убийство одного из «Черных пантер» одним выстрелом и появление тела убитого на лужайке перед больницей — всего лишь совпадение, было немыслимо. Поэтому в то время я был убежден, что развязал войну с черными. Ребята на ранчо ощутили на себе все худшие проявления моей паранойи.
Засевшие в моем мозгу «Пантеры» и все преследования, которым мы подвергались со стороны полиции, спровоцировали у меня видение будущих неприятностей, а еще мне чудилось, как однажды утром я снова просыпаюсь в тюрьме. Нередко мне страшно хотелось собрать свои вещи и отправиться куда-нибудь в неизвестность, но я так был повязан с этими ребятами и ролью, которую играл в их жизни, что просто уйти — значило вырвать свое сердце. Где-то в глубине души я нуждался в них, причем сильнее, чем, как они думали, я был нужен им самим. Чтобы перебороть плохие предчувствия, я думал:«Стоит только нам выбраться отсюда, ничего не случится». Необходимость уехать из города и вернуться в пустыню ощущалась как никогда.
Целые месяцы мы возились с подготовкой оснащения и машин для переезда в пустыню, тогда как на самом деле мы могли все закончить за несколько недель. В этом я мог винить лишь себя. Я всегда делал несколько дел одновременно и не хотел упускать ни одной мелочи. Взяться за какое-нибудь дело с кипучим энтузиазмом и бросить его, если что-то новое привлекало внимание, было вполне в моем духе. Но сейчас из-за Текса и его обмана я оказался приперт к стенке.
Страница 86 из 110
