Всегда на страже

Там, снаружи начался сильный ливень, который заставил меня еще больше чувствовать себя здесь не в своей тарелке.

Пару раз с правой стороны оглушительно прогрохотал «Хаудах». Это дядя Прохор старался зацепить хоть одну из гончих, но промахнулся, при этом выругался, не стесняясь в выражениях. Потом прозвучал стальной щелчок открывшегося затвора и пустой звук падающих на землю отстрелянных гильз. Дядя быстро перезарядил оружие и стал ждать подходящего момента, чтобы подстрелить хоть одну гончую, но подходящий момент не торопился подворачиваться, и это его сильно раздражало и в тоже время беспокоило, как будто что-то пошло не так.

Слева звонко щелкнула тетива. Арбалетная стрела, пущенная бабушкой, попала в бок одной гончий. Тварь, получив мощный толчок, повалилась на бок. Она хотела быстро встать на лапу, но дядя Прохор ей этого не позволил сделать. Оглушительно прозвучал дуплет и гончая с развороченной башкой, так и осталась лежать на земле.

Вторая тварь словно дожидалась этого момента; арбалет разряжен, «Хаудах», только что выкинул отстрелянные гильзы. Как небыли ловки дядя Прохор и бабушка, но они не успели перезарядить свое оружие, когда гончая выпрыгнула из непроницаемого мрака. Я с Робертом даже не смог среагировать на ее действия, так все быстро и неожиданно произошло. Она черной молнией пронеслась в прыжке по воздуху, сбила бабушку с ног и встала передними мощными лапами ей на грудь. Гончая открыла пасть с острыми огромными зубами, утробно зарычала, роняя грозди тягучей слюны. Я даже с расстояния почувствовал, как от нее тянет абсолютным злом, ледяным ужасом, готовым сковать льдом мою душу.

Отпрыгнув в сторону и от испуга закричав, я начал стрелять в гончую из нагана, до тех пор, пока не послышались сухие щелчки. Патроны кончились! Половина выстрелов ушло в «молоко», другая половина с противным чмоканьем вошли в тело твари. Из ран потекла густая кровь. Гончая быстро лизнула их склизким языком, мельком глянув в мою сторону, но и этого оказалось достаточно, чтобы холодом страха пронизать мою душу. Темная тварь недовольно рыкнула, переключив свое внимание на бабушку. Гончая не трогала ее, просто придавливала к земле своим весом, как будто ждала сигнала хозяина, который должен вот-вот появиться.

Тем временем дядя Прохор успел перезарядить «Хаудах». Он навел стволы в сторону гончий, но выстрелить не успел.

— Здравствуй, Прохор! — раздался незнакомый женский голос из темноты, потом оттуда послышались тихие шаги.

Мы замерли в ожидании. Наконец в кругах света от наших фонариков появился… наш друг Витька!

Мы вообще перестали понимать, что-либо! Откуда здесь взялся Витька? Ведь он вместе с родителями куда-то уехал! И почему наш друг так по-простому обращается к нашему дяде, словно знает того очень давно, да еще незнакомым женским голосом? А то, что именно он говорил, и так было ясно, ведь кроме Витьки из окружающего нас мрака больше никто не появился. Еще кое-что было в нем странным, то, что я сразу не мог понять. Ах, да, у него на правом поврежденном глазе не было повязки и шрамов после операции на веках не наблюдалось, кроме того его взгляд мне показался чужим, каким-то холодным, полным злобы.

И тут я обратил внимание на его безымянный палец на правой руке. Там было одето золотое колечко, которое было найдено, а затем утеряно на заброшенном кладбище. Оно переливалось фиолетовым цветом. Откуда оно у Витьки? Неужели он осмелился в одиночку пойти на кладбище, залезть в соседний склеп и докопаться до золотого украшения? Я случайно встретился с ним взглядом и содрогнулся от ужаса. Его глаза! Они были без зрачков, только одна чернота сравнимая с глубоким омутом, который хочет поглотить тебя.

— Прохор, ты не рад слышать мой голос? — сказал Витька, если это был он, потому что я уже ни в чем не был уверен.

— Что тебе нужно? — спросил наш дядя.

— А разве ты не догадываешься? — криво усмехнулся тот, кто раньше был нашим другом.

Дядя Прохор не удостоил его ответом. Он, молча, стоял на месте, крепко сжимая рукой рукоять дробовика, так крепко, что на его костяшках кулака показались белые пятна.

— Отдай ключ, и мы разойдемся с миром, — предложил женский голос.

— Всего-то на всего? — криво ухмыльнулся наш дядя, сверля колючим взглядом появившегося перед нами пацана.

— Всего на всего, — подтвердил женский голос, — мне большего от тебя не надо.

— Ты знаешь,… миром у нас разойтись не получится, — с нажимом произнес дядя Прохор. — Как там тебя — Морула, Беднея или Горемысла?

Услышав эти имена, я невольно вздрогнул. Про них недавно наш дядя упоминал в рассказанной легенде. Но все услышанное я считал обычной сказкой! Интересной, слегка жутковатой, но все же сказкой! А теперь выясняется, что все рассказанное является правдой, все до единого слова!