Судан. Страна разделена надвое, хотя не так давно являлась одним государством. Но так распорядилась судьба, а может быть чьи-то корыстные интересы.
Добавить в моё избранное
340 мин, 54 сек 17556
— Кто-то из вас приложил руку к гибели моих родных прямо на глазах вот этих мальчиков, — дядя мотнул головой в нашу сторону, при этом ни на секунду не отрывая взгляда от пришедшего пацана. — И после этого ты хочешь разойтись миром? Нет, сучье отродье, лучше я отстрелю тебе башку.
Он вытянул руку с дробовиком в направлении Витьки.
— Если ты это сделаешь, то уже никто не сможет удержать гончую, а она только ждет момента, чтобы перегрызть горло старухе.
В подтверждении ее слов, тварь, издав короткий рык, чуть-чуть приблизила свою зубастую пасть к горлу бабушки.
Создавшаяся ситуация весьма беспокоила меня, потому что я не видел выхода из нее, но еще больше напрягало другое — даже под прицелом женский голос не выражал испуга, наоборот, он звучал насмешливо с оттенком беспечности:
— При этом мне ты не навредишь, только уничтожишь плоть мальчишки, но это лишь сосуд, временно вместивший мое сознание. Сама же я далеко отсюда, очень далеко, там, где тебе меня не достать.
— Мы еще посмотрим, сумею я тебя достать или нет! — угрожающе прорычал дядя Прохор.
— Ха-ха-ха! Я просто трясусь от страха! — засмеялся женский голос. — Любите вы, хранители, тешить себя надеждами! А еще больше вам нравиться быть затворниками, и других делать такими. Это же так просто — закрыться в крохотной скорлупке, коим является данный мирок, и никого туда не пускать. На большее вы не способны!
Мне стало казаться, что незнакомый женский голос намеренно злит нашего дядю, для того, чтобы тот потерял над собой контроль. Но что он хочет этим добиться? Неужели, просто тянет время, или затеял, что-то другое, о чем мы не догадываемся?
— Ну, так что, Прохор, отдашь ты ключ по доброй воле? — задал вопрос женский голос. — Подумай над моим предложением, только не долго. Ты же знаешь, я не из тех, кто обладает большим терпением.
Наш дядя молчал, играя от злости желваками, при этом было видно, что он колеблется в своем решении. Ну, да, здесь даже нам, пацанам было понятно — отдавать амулет нельзя, но бабушка… никто из нас не сомневался — женский голос без сомнений выполнит свою угрозу.
— Прохор, ты не скучаешь? — спросил женский голос. — Тебе не хочется попасть обратно туда?
Эти вопросы только прибавили неясности, которой нам и так хватало. Но похоже наш дядя был в курсе этих непонятных дел. Его глаза превратились в маленькие щелочки, из которых были готовы посыпаться искры необъяснимой ярости. Но почему он злится? Вот что непонятно.
— Да брось! — удивлено воскликнул женский голос. — Да ладно! Ты что, им ничего не рассказал?
Дядя Прохор, место ответа полез левой рукой за пазуху, достал оттуда амулет, искусно вырезанный из цельного куска изумруда и сделанный по образу Буса, который на крыльях Птицы Славы возносится в Ирийские Сады.
— Не дури, Прохор! — выкрикнула бабушка. — Не отдавай Моруле ключ!
— Не слушай старуху! — старался перекричать ее женский голос. — Ты знаешь, что делаешь правильный выбор!
— Не верь ей, Прохор! — начала бабушка взывать к нашему дяде. — Этой лживой твари! Как только ты отдашь амулет, она уничтожит нас! Всех до единого, поверь мне, никого не оставит в живых!
— Нет, Настя, хватит на сегодня смертей, — спокойно ответил дядя Прохор, как будту уже все для себя решил. Он рванул за амулет, цепочка лопнула, оставив образ Буса в его зажатом кулаке.
Резкий взмах рукой. Амулет улетел верх, куда-то в темноту, заставляя практически всех, даже злобную гончую, последовать за ним взглядом.
— Не-е-ет! — обречено протяжно воскликнула бабушка.
— Да-а-а! — вторил ей радостный женский голос, протягивая руки вверх, в темноту, для того, чтобы поймать амулет.
И тут оглушительно прогрохотал дуплет дробовика, выплевывая клубы кислого порохового дыма, которого и так здесь хватало. Дядя Прохор не промахнулся. Гончую с развороченной башкой просто смело с бабушки.
Одновременно с «Хаудах» зачастил наган. Роберт хладнокровно, как на стрельбище, держа пистолет двумя руками, выпустил весь барабан в сторону Витьки. Четыре кусочка раскаленного свинца вонзились в его грудь, заставив нашего друга отшатнуться, при этом сделать пару шагов назад, и только последние две пули попали ему в голову; первая вошла точно в переносицу, а вторая выбила злосчастный правый глаз, который с таким трудом спасли врачи в больнице. Витькина голова резко запрокинулась, и он, молча, тряпичной куклой повалился наземь, а рядом с его правой рукой, словно надсмехаясь, коротко звякнув, упал амулет.
Мы на мгновение замерли, прислушались. Просто нам не верилось, что вот так все закончилось и ждали очередной пакости от темных тварей, которые прячутся где-то в темноте. Но нет, кроме порывов ветра на улице, монотонного стука дождя по крыше и редких раскатов грома, напоминающих пушечную канонаду, другого постороннего шума мы не услышали.
Он вытянул руку с дробовиком в направлении Витьки.
— Если ты это сделаешь, то уже никто не сможет удержать гончую, а она только ждет момента, чтобы перегрызть горло старухе.
В подтверждении ее слов, тварь, издав короткий рык, чуть-чуть приблизила свою зубастую пасть к горлу бабушки.
Создавшаяся ситуация весьма беспокоила меня, потому что я не видел выхода из нее, но еще больше напрягало другое — даже под прицелом женский голос не выражал испуга, наоборот, он звучал насмешливо с оттенком беспечности:
— При этом мне ты не навредишь, только уничтожишь плоть мальчишки, но это лишь сосуд, временно вместивший мое сознание. Сама же я далеко отсюда, очень далеко, там, где тебе меня не достать.
— Мы еще посмотрим, сумею я тебя достать или нет! — угрожающе прорычал дядя Прохор.
— Ха-ха-ха! Я просто трясусь от страха! — засмеялся женский голос. — Любите вы, хранители, тешить себя надеждами! А еще больше вам нравиться быть затворниками, и других делать такими. Это же так просто — закрыться в крохотной скорлупке, коим является данный мирок, и никого туда не пускать. На большее вы не способны!
Мне стало казаться, что незнакомый женский голос намеренно злит нашего дядю, для того, чтобы тот потерял над собой контроль. Но что он хочет этим добиться? Неужели, просто тянет время, или затеял, что-то другое, о чем мы не догадываемся?
— Ну, так что, Прохор, отдашь ты ключ по доброй воле? — задал вопрос женский голос. — Подумай над моим предложением, только не долго. Ты же знаешь, я не из тех, кто обладает большим терпением.
Наш дядя молчал, играя от злости желваками, при этом было видно, что он колеблется в своем решении. Ну, да, здесь даже нам, пацанам было понятно — отдавать амулет нельзя, но бабушка… никто из нас не сомневался — женский голос без сомнений выполнит свою угрозу.
— Прохор, ты не скучаешь? — спросил женский голос. — Тебе не хочется попасть обратно туда?
Эти вопросы только прибавили неясности, которой нам и так хватало. Но похоже наш дядя был в курсе этих непонятных дел. Его глаза превратились в маленькие щелочки, из которых были готовы посыпаться искры необъяснимой ярости. Но почему он злится? Вот что непонятно.
— Да брось! — удивлено воскликнул женский голос. — Да ладно! Ты что, им ничего не рассказал?
Дядя Прохор, место ответа полез левой рукой за пазуху, достал оттуда амулет, искусно вырезанный из цельного куска изумруда и сделанный по образу Буса, который на крыльях Птицы Славы возносится в Ирийские Сады.
— Не дури, Прохор! — выкрикнула бабушка. — Не отдавай Моруле ключ!
— Не слушай старуху! — старался перекричать ее женский голос. — Ты знаешь, что делаешь правильный выбор!
— Не верь ей, Прохор! — начала бабушка взывать к нашему дяде. — Этой лживой твари! Как только ты отдашь амулет, она уничтожит нас! Всех до единого, поверь мне, никого не оставит в живых!
— Нет, Настя, хватит на сегодня смертей, — спокойно ответил дядя Прохор, как будту уже все для себя решил. Он рванул за амулет, цепочка лопнула, оставив образ Буса в его зажатом кулаке.
Резкий взмах рукой. Амулет улетел верх, куда-то в темноту, заставляя практически всех, даже злобную гончую, последовать за ним взглядом.
— Не-е-ет! — обречено протяжно воскликнула бабушка.
— Да-а-а! — вторил ей радостный женский голос, протягивая руки вверх, в темноту, для того, чтобы поймать амулет.
И тут оглушительно прогрохотал дуплет дробовика, выплевывая клубы кислого порохового дыма, которого и так здесь хватало. Дядя Прохор не промахнулся. Гончую с развороченной башкой просто смело с бабушки.
Одновременно с «Хаудах» зачастил наган. Роберт хладнокровно, как на стрельбище, держа пистолет двумя руками, выпустил весь барабан в сторону Витьки. Четыре кусочка раскаленного свинца вонзились в его грудь, заставив нашего друга отшатнуться, при этом сделать пару шагов назад, и только последние две пули попали ему в голову; первая вошла точно в переносицу, а вторая выбила злосчастный правый глаз, который с таким трудом спасли врачи в больнице. Витькина голова резко запрокинулась, и он, молча, тряпичной куклой повалился наземь, а рядом с его правой рукой, словно надсмехаясь, коротко звякнув, упал амулет.
Мы на мгновение замерли, прислушались. Просто нам не верилось, что вот так все закончилось и ждали очередной пакости от темных тварей, которые прячутся где-то в темноте. Но нет, кроме порывов ветра на улице, монотонного стука дождя по крыше и редких раскатов грома, напоминающих пушечную канонаду, другого постороннего шума мы не услышали.
Страница 84 из 98
