Большую часть своей сознательной жизни некоторые из нас пытаются понять, почему всё именно так, а не иначе… А так же кому именно принадлежит наш внутренний голос, ведь, порою, тот озвучивает поистине невообразимый ужас!
Добавить в моё избранное
732 мин, 8 сек 15891
Она вздохнула полной грудью, ощущая, как стремительно возрастает ритм сердца, а с ним и кровоток; затем медленно обернулась. Сумерки поглотили тени — враг умело путал следы.
Марина проглотила страх: темно и он вряд ли разглядит её зрачки.
Глеб и не пытался: лишь настороженно огляделся по сторонам и скинул с плеч куртку.
— На, накинь. А то прохладно сегодня.
Марина схватила куртку, быстро отвернулась.
— Ты вся дрожишь. Что с тобой?
— А то ты не знаешь!
Глеб смутился.
— Прости, я был не прав.
— В чём именно?
— Во всём, — Глеб сделал паузу. — Это всё из-за меня. Если бы я не психовал по пустякам и больше общался с Сергеем, тогда этого кошмара точно бы не случилось. Я не только про трагедию, но и про всё остальное. Ты понимаешь.
Глеб замолчал.
Марина, хоть убей, не знала, что ответить мужу. Рассудок помутнел. Хотелось просто заснуть и больше не просыпаться.
— Знаешь, — снова заговорил Глеб откуда-то издалека, — у меня такое ощущение, что я приехал на похороны не родного брата, а незнакомого мне человека. Даже эти — не знаю, как их и обозвать — знают о жизни Сергея в разы больше моего.
Марина до крови закусила нижнюю губу: так, хорошо, сейчас тварь насытится и уберётся прочь, тогда настанет ясность, непременно настанет, ведь не может же лекарство настолько сильно подавлять волю и чувства!
И впрямь полегчало: дурман нехотя отступил.
— Хватит сопли распускать, — Марина обернулась, уставилась на мужа мутным взором. — Твой брат сам всё это затеял, и не тебе винить себя в его смерти.
— Но ведь…
— У тебя растут сестра и брат! Ты хотя бы раз замечал, какие между ними отношения?
Глеб рассеянно развёл руками. Между пальцев заклубился туман — он наслаждался игрой: она питала его и всех остальных, что прятались в нём.
— Они ведь ненавидят друг друга. У них взаимная неприязнь, как между Исламским государством и США! — Марина задохнулась от сказанного. — Дай каждому по ножу, даже неизвестно, чем всё закончится!
«Господи, что я такое несу?»
— Что ты такое несёшь? — озвучил её мысли Глеб.
— То, что есть! — в сердцах ответила Марина.
— Но…
— А вот «но» сейчас стоит на этом самом крыльце, и виновато-то как раз именно оно! И никто другой! Не подумай, я не про гибель Сергея сейчас.
Глеб ничего не ответил.
Марина собралась с духом.
— Тебе, быть может, не понравится то, что я сейчас скажу, но уж придётся, прости. Если кто и повинен в смерти твоего брата, так это, в первую очередь, ваша мать. Потому что она — родитель. И не важно, что там у неё на душе в данный конкретный момент, какие мысли или проблемы. Нужно уметь чувствовать эмоции собственных детей. Как бы паршиво при этом не было самому. Хм… Это что касаемо твоих душевных переживаний. А вот ещё кое-что, на засыпку: мы же с тобой, повинны в том, что наши дети скоро вырастут, и их отношения ничем не будут отличаться от тех, что существовали между тобой и Сергеем, — Марина качнулась и поспешила снова отвернуться. — Вопрос в том, во что к тому времени превратимся мы сами.
Глеб какое-то время молчал. Потом спросил:
— Ты приняла таблетки?
Марина ничего не ответила, только неопределённо качнула головой.
— Я знаю, что ты их по-прежнему пьёшь. Сегодня я целый день думал о Сергее. О жизни, о наших с ним отношениях… Мне кажется, ты не права. Мы ведь всё равно любили друг друга. Несмотря ни на что. По крайней мере, мы не ненавидели друг друга до боли в зубах — за это я могу поручиться. А, вот, на счёт родителей… возможно, ты и права.
Марина вздрогнула; в груди закололо. Таблетки больше не действовали, причём она не могла сказать, почему так. Действие лекарства не могло пройти так скоро! Нет, нет и ещё раз нет! Всё дело в крови, и в НЁМ.
«ЕМУ нужна эта беседа».
— Ты, наверное, не понимаешь, к чему я всё это, — продолжил Глеб. — Наши дети любят друг друга. Просто… Просто должно что-то произойти. Что-то такое, что разобьёт скорлупу и сблизит их, — к сожалению, мы с Сергеем так и не преодолели этого. Может быть, и они сами должны сделать для себя какие-то выводы, что-то решить. А, в особенности, я и ты. И это будет новый уровень. Что-то сродни инсайду или озарению.
Глеб дотронулся до изогнутой спины жены. Марина извернулась и отпрыгнула в сторону, точно дикая кошка.
— Прости, — Глеб одёрнул руку. — Я потолкую ещё кое о чём со Славиным, и мы сразу же поедем домой, — он собирался было уже идти, но остановился и добавил: — Там в кармане куртки телефон — можешь позвонить. Они наверняка уже дома.
Глеб ушёл, а Марина продолжала стоять в темноте, прижимая правую ладонь к влажному подбородку. Её душили слёзы, а лекарство по-прежнему не действовало, словно и не было этих двух проклятых капсул!
Марина проглотила страх: темно и он вряд ли разглядит её зрачки.
Глеб и не пытался: лишь настороженно огляделся по сторонам и скинул с плеч куртку.
— На, накинь. А то прохладно сегодня.
Марина схватила куртку, быстро отвернулась.
— Ты вся дрожишь. Что с тобой?
— А то ты не знаешь!
Глеб смутился.
— Прости, я был не прав.
— В чём именно?
— Во всём, — Глеб сделал паузу. — Это всё из-за меня. Если бы я не психовал по пустякам и больше общался с Сергеем, тогда этого кошмара точно бы не случилось. Я не только про трагедию, но и про всё остальное. Ты понимаешь.
Глеб замолчал.
Марина, хоть убей, не знала, что ответить мужу. Рассудок помутнел. Хотелось просто заснуть и больше не просыпаться.
— Знаешь, — снова заговорил Глеб откуда-то издалека, — у меня такое ощущение, что я приехал на похороны не родного брата, а незнакомого мне человека. Даже эти — не знаю, как их и обозвать — знают о жизни Сергея в разы больше моего.
Марина до крови закусила нижнюю губу: так, хорошо, сейчас тварь насытится и уберётся прочь, тогда настанет ясность, непременно настанет, ведь не может же лекарство настолько сильно подавлять волю и чувства!
И впрямь полегчало: дурман нехотя отступил.
— Хватит сопли распускать, — Марина обернулась, уставилась на мужа мутным взором. — Твой брат сам всё это затеял, и не тебе винить себя в его смерти.
— Но ведь…
— У тебя растут сестра и брат! Ты хотя бы раз замечал, какие между ними отношения?
Глеб рассеянно развёл руками. Между пальцев заклубился туман — он наслаждался игрой: она питала его и всех остальных, что прятались в нём.
— Они ведь ненавидят друг друга. У них взаимная неприязнь, как между Исламским государством и США! — Марина задохнулась от сказанного. — Дай каждому по ножу, даже неизвестно, чем всё закончится!
«Господи, что я такое несу?»
— Что ты такое несёшь? — озвучил её мысли Глеб.
— То, что есть! — в сердцах ответила Марина.
— Но…
— А вот «но» сейчас стоит на этом самом крыльце, и виновато-то как раз именно оно! И никто другой! Не подумай, я не про гибель Сергея сейчас.
Глеб ничего не ответил.
Марина собралась с духом.
— Тебе, быть может, не понравится то, что я сейчас скажу, но уж придётся, прости. Если кто и повинен в смерти твоего брата, так это, в первую очередь, ваша мать. Потому что она — родитель. И не важно, что там у неё на душе в данный конкретный момент, какие мысли или проблемы. Нужно уметь чувствовать эмоции собственных детей. Как бы паршиво при этом не было самому. Хм… Это что касаемо твоих душевных переживаний. А вот ещё кое-что, на засыпку: мы же с тобой, повинны в том, что наши дети скоро вырастут, и их отношения ничем не будут отличаться от тех, что существовали между тобой и Сергеем, — Марина качнулась и поспешила снова отвернуться. — Вопрос в том, во что к тому времени превратимся мы сами.
Глеб какое-то время молчал. Потом спросил:
— Ты приняла таблетки?
Марина ничего не ответила, только неопределённо качнула головой.
— Я знаю, что ты их по-прежнему пьёшь. Сегодня я целый день думал о Сергее. О жизни, о наших с ним отношениях… Мне кажется, ты не права. Мы ведь всё равно любили друг друга. Несмотря ни на что. По крайней мере, мы не ненавидели друг друга до боли в зубах — за это я могу поручиться. А, вот, на счёт родителей… возможно, ты и права.
Марина вздрогнула; в груди закололо. Таблетки больше не действовали, причём она не могла сказать, почему так. Действие лекарства не могло пройти так скоро! Нет, нет и ещё раз нет! Всё дело в крови, и в НЁМ.
«ЕМУ нужна эта беседа».
— Ты, наверное, не понимаешь, к чему я всё это, — продолжил Глеб. — Наши дети любят друг друга. Просто… Просто должно что-то произойти. Что-то такое, что разобьёт скорлупу и сблизит их, — к сожалению, мы с Сергеем так и не преодолели этого. Может быть, и они сами должны сделать для себя какие-то выводы, что-то решить. А, в особенности, я и ты. И это будет новый уровень. Что-то сродни инсайду или озарению.
Глеб дотронулся до изогнутой спины жены. Марина извернулась и отпрыгнула в сторону, точно дикая кошка.
— Прости, — Глеб одёрнул руку. — Я потолкую ещё кое о чём со Славиным, и мы сразу же поедем домой, — он собирался было уже идти, но остановился и добавил: — Там в кармане куртки телефон — можешь позвонить. Они наверняка уже дома.
Глеб ушёл, а Марина продолжала стоять в темноте, прижимая правую ладонь к влажному подбородку. Её душили слёзы, а лекарство по-прежнему не действовало, словно и не было этих двух проклятых капсул!
Страница 88 из 214
