Фатум

— Сам, сам, все сам, — недовольно буркнул Миха. — Решили уже. Сам же слышал.

— А вдруг сдаст на следующем посту?

— Не сдаст. Я в нем уверен.

— Как знаешь, — сказал Моня и, хлопнув дверью, вышел из туалета.

Максим, конечно же, все слышал. И понимал, что, перевозя эту компанию, сам подписывается на соучастии в том, что они совершили или только собирались совершить. Но вот что это конкретно, он не знал. А спрашивать у них, он не собирался. Выйдя из кабинки, он умылся и, взглянув на ожидавшего его Миху, спросил:

— Ну что? Поехали дальше?

— Поехали, — Миха дружелюбно похлопал парня по плечу, и они вместе направились к готовой к дальнейшему путешествию машине.

* * * Больше разговоров не было. Каждый, из сидящих в машине, чувствовал, как наэлектризовался воздух в салоне. Максим не заводил никаких тем, потому что считал, что его предали, обманули, да называйте, как хотите. Он общался с попутчиками, как с друзьями, открываясь им, то с одной, то с другой стороны. А оказалось, что откровенным в беседах был только он. Его же пассажиры даже своих настоящих имен не сказали. Да и Миха хорош. Он же их ему посадил, рекламировал, мол, друзья закадычные, в деревню ко мне едут. Максим хмуро сдвинул брови. «Все отвожу этих бродяг, и никому ничего не должен».

Пассажиры же считали, что одной ногой уже в тюрьме. Даже если парень не сдаст их на первом же посту, то, что сможет его остановить, чтобы он не пошел с повинной после. Моня даже всерьез задумался над возможностью запугивания парня. Морального шантажа. Убивать его, конечно, никто не собирался, но вот получить какие-нибудь гарантии его молчания, тут фантазия воришки старалась во всю прыть.

Время же стремительно неслось вперед. Хоть скорость Максим держал приличную, но плотность потока заставляла его все чаще притормаживать.

На часах было уже около пяти часов вечера. Ехать оставалось недолго. Чтобы молчание не давило дюже сильно, Максим включил приемник, из которого в промежутках между рекламами, звучали вполне нормальные зарубежные песни.

— Может вам блатничок включить какой-нибудь? Шансонсика? — не удержался и сострил парень.

— Не надо. Эта гадость тоже сойдет, — кривой улыбнулся Моня.

— Как знаешь, — отозвался Максим и прибавил громкости, чтобы Моня мог лучше расслышать льющуюся из колонок гадость.

— Красава, — одобрил Миха, а Моня вновь улыбнулся, понимая, что парень его подколол.

Ford въехал в какой-то населенный пункт, и Максим, заняв правый ряд, не торопясь, двинулся дальше.

— Что-то новенькое, — заметила странность в поведении водителя Анна. — Ты чего это? То летел? А сейчас еле плетемся?

— А ты вперед посмотри, — ответил Максим.

Анна выглянула за водителя и, тут же откинувшись назад, вжалась в сидение. Прямо перед машиной, дирижируя полосатой палочкой в воздухе, стоял мент. Моня, заметив испуг подруги, тоже выглянул вперед и, увидев мента, схватил Максима за плечо:

— Гони. Уйдем.

— Не ссы! — оборвал его Максим. — Самому страшно.

Машина остановилась у обочины, и Максим опустил боковое стекло.

Миха же, как будто бы ничего и не происходит, тарабанил по ручке двери пальцами и тихо подпевал приемнику, раскачивая головой в такт музыке.

— Добрый день. Сержант полиции Гайцов. Предъявите, пожалуйста, ваши документы.

Максим тоже поприветствовал мента и без колебаний протянул, лежащие до этого под козырьком права, свидетельство о регистрации транспортного средства, карточку техосмотра и страховку. Мент принял документы, покрутил их в руках, присвистнув, когда изучал свидетельство.

— Неплохо, — донеслось из-за открытого окна. — Максим Федорович, а вы не могли бы выйти?

— Конечно, мог бы, — в тон менту ответил Максим. — Только скажите мне, а в чем собственно, причина остановки?

— Ничего серьезного. У вас машина в неисправности состоянии. Слегка, — добавил он через секунду.

— Как так? — не понял Максим и вышел из машины.

Моня, казалось, не дышавший во время всего разговора, сидел бледный как поганка. А когда Максим вышел из машины, он почувствовал, как по виску из-под парика скатывается капелька пота, а затем еще одна, образовывая тоненький ручеек из страха и сомнений. Анна сидела, надвинув на лицо кепку, и с видом полного погружения в процесс, ковырялась в своих ногтях, неизвестно откуда взявшийся пилкой.

За лобовым стеклом Максим сокрушено качал головой, а мент, вроде даже с сочувствием, что-то ему объяснял. Затем отдал документы, мотнул головой в сторону сидящих в салоне людей и, получив какой-то ответ, обошел машину по кругу, вглядываясь не то в сидящих за стеклом, не то просто любуясь машиной.

— Пипец, — выдавил из себя, замерший Миха. — Полный пипец.

Моня так же бормотал себе под нос что-то нецензурное.