Erratum

Теперь ставни его были раскрыты и по другую сторону виднелись холмы с редкими деревьями и небольшой каменный дом, прислонившийся к склону, где-то слева из-за границы окна светило солнце, и окрашивало бегущие по небу облака в розовый цвет.

— Ник, — произнесли ее губы, и он повернулся. И показался ей таким знакомым, таким близким, словно она наконец вернулась домой.

Лили распахнула глаза в кромешной тьме, но перед ее взглядом по-прежнему стояло его лицо, не высокомерное или холодное, каким она его видела обычно наяву, а искреннее и, быть может, чуточку грустное.

— Боже мой, — прошептала Лили, проводя руками по своему лицу и снимая наваждение. И когда образ совсем исчез из ее головы, она поняла, что ей стало легче, словно сомнения отступили и больше не терзали ее, а еще несколько существенных брешей в памяти окончательно восполнились.

Она нащупала сумку рядом с кроватью и достала из нее его рубашку. Ткань по-прежнему хранила след его запаха, Лили прижалась к ней лицом и заплакала. Она ощущала себя такой одинокой и потерянной в ночи. Если бы ей снились кошмары с чудовищами, она знала бы, что ей следует бежать, как можно быстрее. Но когда ей снился он, и таким, она не понимала, что ей следует делать. Так сложно было в аду разобраться, что происходит, сомнения мучили ее: правильно ли она поступает, тот ли сделала выбор. И так в каждом моменте, в каждой ситуации и с каждым существом.

Теперь она помнила, помнила практически все, похожее чувство возникло в ее душе, когда она испугалась за него там, на дне, и вернулась к надвигающемуся кошмару, чтобы спасти его. Лили вновь откинулась на подушку и зажмурилась. Она не могла уйти, и пришла она на самом деле не из-за Рамуэля, или не только из-за него — Небирос был прав. С тех пор, как они встретились, она стремилась к Абе, он притягивал ее, как земля притягивает луну.

Лили поднялась с кровати и сунула рубашку обратно в сумку. Поморгала немного, чтобы привыкнуть к темноте и тихо скользнула из комнаты. На ощупь, держась рукой за стену, Лили вышла в коридор, и затем уже уверенно спустилась по лестнице на первый этаж — тут зарево из открытых окон кое-как освещало помещение. Больше всего на свете ей не хотелось сталкиваться с Сильвией, поэтому все ее усилия были направлены на то, чтобы не разбудить никого в доме. Пока она спала, мог вернуться и Петра, и тем более, ей не хотелось объясняться с ним. Она наконец-то сделала свой выбор, и у нее было неослабевающее чувство, что ей следует поторопиться.

Даже снаружи все-таки ощущалось, что большинство обитателей отдыхает. Небо лишь изредка рассекали взмахи чьих-то крыльев. Лили жалела, что теперь не сможет добраться назад по воздуху, ведь она еще ни разу так и не путешествовала к дому пешком и не входила в него, как нормальные люди.

Черные мосты перетекали один в другой, очаги бурлящей лавы освещали дорогу не хуже фонарей. Лили зачарованно шла по темной долине к монолитному плато с домом. Вскоре она приблизилась к нему почти вплотную и уже начала раздумывать над тем, где бы у него мог быть вход, как заметила, что дорогу ей преграждает огромное озеро, кишащее дрегами, как в ее сне. Лили ахнула и замерла на месте. Наяву скакать по их спинам вовсе ее не прельщало: она не была настолько ловкой и подвижной, как в своем видении. Да даже ступить на первого из них, колышущегося в темной воде, казалось чем-то совершенно невозможным.

Наверное, она бы так и стояла до самого утра, разглядывая вставшую перед ней преграду, когда услышала позади себя шорох крыльев, а затем знакомый голос:

— Снова ты и дреги — некоторые вещи не меняются.

— Небирос, — улыбнулась она и повернулась, чтобы броситься ему на шею

— Тише, Лили, повредишь усы, — усмехнулся он. Его отсвечивавшие голубым глаза казались двумя ночными фонарями. — Согласна полетать? — Спросил он.

Лили улыбнулась еще шире и обхватила руками его мохнатое тело, а он сотворил из нижних лап нечто вроде сидения для нее. И как только она устроилась, взмыл в небо.

— Как ты догадался, где я? — Спросила Лили, прижимаясь к его телу.

— А где еще могут оказаться глупые девушки, обидевшиеся на всех и вся, и решившие, что их миссия окончена. — Ответил он. — Впрочем, напомни мне отругать тебя, как следует, когда мы приземлимся.

— За что? — Удивилась Лили.

— За эту дурацкую выходку. — Отозвался он. — Ну, не вышло у тебя с Рамуэлем, хотя это и так было понятно, я предупреждал тебя с самого начала, — Лили только вздохнула, — но это же не повод делать глупости и бежать.

— Почему глупости, — возразила она. — Твой брат сказал мне, что я свободна, и что если я пересеку врата, можно забыть о сделке.

— Мой брат, — повторил он, — но он же не говорил, что ты должна добираться до врат в одиночку и пешком. Такого идиотизма даже он не предложил бы.

— О, я вижу ты не очень высокого мнения о его идеях.