Erratum

— Если бы они были немного получше, он не оказался бы там, где он сейчас.

— Но он не заключенный.

— Но и не свободен, и вынужден скрываться в этих грязных подвалах. Но сейчас речь не о нем. Как тебе только в голову могло прийти подобное? И не сказать мне ничего. И, кстати, Лили, я правильно понял, что когда я тебя нашел, ты размышляла над тем, как вернуться, а не над тем, как попрощаться с целым озером дрегов?

— Ты так многословен, когда волнуешься, — вздохнула Лили. — Да, я решила вернуться.

— Единственное разумное решение, — произнес он и запнулся. — Но почему, ради всех демонов судьбы?

— Я нужна ему, — неловко повертевшись в его лапах, выдала она.

Небирос молчал, только мерное движение его крыльев нарушало тишину.

— Ты, наконец, поняла? — Спросил он.

— Да, — кивнула Лили.

— Я высажу тебя на балкон рядом с его покоями. — Произнес демон.

Лили запрокинула голову, чтобы увидеть мерцающие нежно-фиолетовым глаза и хотела ему что-то сказать, но не могла найти нужных слов, тогда она просто отпустила все и отдалась полету.

Девушка ступала по земле, что почти всюду была выжжена. Время от времени по ее поверхности проносились перекати-поле - шары из сухих веток размером с голову. Ветер путался в ее волосах и шептал что-то неразборчивое на ухо. Она вздрагивала, оборачивалась, но позади никого не было — все та же степь и катящиеся кусты.

Девушка не помнила ни кто она, ни откуда, ни куда идет. Ее ноги передвигались по привычке: сначала подымалась одна, затем за ней следовала другая, и если бы она остановилась, быть может, не вспомнила бы даже того, как идти дальше. Наконец, пейзаж стал меняться, появились деревья и трава, и она увидела человека, сидящего на груде камней у развалин, рядом стояли палатки, и их свободные полотнища хлопали на ветру.

Она подошла молча к нему, и присела рядом, также не говоря ни слова, потому что ей неведомы были слова, пока он не заговорил.

— Вы пришли издалека? Я рад, что вы разделите со мной эту ночь.

Она осмотрелась вокруг, и подумала, что ночь здесь всегда, вернее, вечные сумерки, но не стала ему возражать.

— Меня зовут Марк, — произнес он.

— Лили, — ответила она и вспомнила свое имя. — Вы здесь один?

— Мы всегда одиноки, Лили, — его глаза светились умом, коротко остриженые вьющиеся волосы окаймляли высокий лоб. — Где бы мы ни были, мы всегда одни.

— Я помню других, другие лица, жизни, — она запнулась, потом вопросительно взглянула на него. — Мы умерли?

— Возможно. — Произнес он, склоняясь, чтобы окунуть перо в чернила.

— И вас это не беспокоит? — Взволнованно заговорила она.

— Какой в том смысл? — заговорил он. — Я слышу вас, а вы — меня, мы говорим, — что изменилось? Все остальное — только слова.

— Но это неправильно. У меня что-то было, что-то должно было быть, — на ее лбу пролегла складка, — столько планов, столько дел, только не могу вспомнить, каких…

— Все совершается согласно природе, а значит, не может быть ошибки.

— Но я ведь не стара, — девушка осмотрела себя, — и не больна.

— Что изменилось бы, уйди вы в преклонном возрасте? — Спросил он.

Лили пожала плечами — она не была уверена.

— Я бы успела намного больше, возможно, тогда в моей жизни был бы смысл.

— Смысл есть только здесь и сейчас, — произнес он, — все остальное — ложь. Мы даем себе клятвы и заверения, что с завтрашнего дня станем другими, что мы начнем, сотворим, изменим. Почему не сегодня? Ведь мы не властители завтра, завтра — не существует, есть только здесь и сейчас.

— То есть вы хотите сказать, что я всегда была здесь с вами? Но я помню, что есть что-то помимо здесь и сейчас. — Возразила Лили.

— И что же это?

— Просто я… у меня что-то с головой, я не могу вспомнить.

— Лили, — теперь его глаза смотрели печально, - уходя, мы все теряем только настоящее. Сейчас мы не можем ничего изменить, потому что потеряли его.

— Но мы же сейчас говорим с вами, значит, настоящее существует, здесь, рядом с нами, в нас.

— Боюсь, это все иллюзия. — Произнес он, откладывая перо и пергамент в сторону. — Я всегда предпочитал перо оружию, и что? Я декларировал множество истин, а дошел до единиц из них, если вообще дошел.

Лили повернула голову к палаткам, потому что ей показалось, что оттуда донеслись голоса и стоны, но они по-прежнему были пусты.

— Кто вы, Марк? — Спросила она. — Я не встречала раньше такого, как Вы..

— Я принадлежу к философам, киникам, — ответил он,- и почитаю своими учителем Миопия. Я с юности привык к простой жизни, — он махнул рукой в сторону палаток, — так что меня не тяготит место, в котором я очутился.

— Увы, - извиняющимся тоном произнесла она, — я никогда не слышала о вашем учителе.