Erratum

— Где все его предыдущие пассии? За его любовь приходится слишком дорого расплачиваться.

— Но ты можешь купаться в богатстве, — возразила Джой, — ты можешь попросить у него все, ты здесь — королева.

— Могу, наверное, но если это всего лишь миг, развлечение для него…

— О, нет, — протянула Джой, — выбрось такие мысли. Долли не говорила, но правда в том, что именно мысли о том, чтобы удержать его, привели их всех к гибели. Наслаждайся настоящим, используй момент на полную катушку и не смей даже заикаться с ним о чем-нибудь серьезном, потому что угодишь вслед за ними. А если будешь умницей и дашь ему все, что он хочет, глядишь — он и не поступит с тобой плохо, поселит где-нибудь в долине в милом домике, в достатке.

— Ты тоже думаешь, что это лишь на время? — Глаза Лили наполнились неподдельной печалью.

— Ты же не думаешь всерьез, что он остановится на ком-то одном? — Джой теперь смотрела на нее, как на тяжело больную. — Это очень вредные мысли, Лили, и к тому же несбыточные. Они до добра не доводят.

— Я не могу не думать об этом. — Прошептала Лили.

— Что, он действительно так хорош? — В голосе Джой прозвучали легкие нотки зависти.

— Да, очень. — Произнесла Лили, вспоминая его руки и жар его тела. Она больше не могла себе представить жизни без него.

— Все равно, постарайся, — тихо проговорила Джой и положила ей руку на плечо. — Забудь, иначе погибнешь.

Лили не то кивнула, не то покачала головой ей в ответ и побрела прочь. На душе стало тяжело после слов Долли и их разговора с Джой, который еще более убедил ее в мысли о том, что связь с ним не может быть долгой, что все это лишь миг в его вечной жизни. Но она ощущала себя так хорошо рядом с ним, так гармонично, что не могла поверить в то, что и остальные женщины ощущали то же самое. Возможно, она и была слепа, но ей совершенно не хотелось прозревать.

Она лежала на кровати и смотрела, как он, полуобнаженный, перебирает книги в кожаных переплетах, и как отблески пламени прокладывают невероятные тени на его лице. Ни разу за то время, что они сошлись, он не дал ей повода засомневаться в себе, и всегда был с ней другим, не таким, как с остальными. В его лице словно появлялась скрытая мягкость и тепло, чего никогда не случалось ранее. Лили зачарованно смотрела на него и не могла налюбоваться. Ей доставляло физическое удовольствие запускать руки в его густые темные волосы, и перебирать их пальцами, проводить губами по совершенным линиям его лица. Он был невероятно красив, и она никак не могла поверить, что вся эта красота и мощь сейчас принадлежит ей.

— Снова смотришь на меня? — Усмехнулся он.

— Да, — ответила она, — мне нравится смотреть на тебя.

— Ты ничего не просишь, как другие, — произнес он.

У Лили похолодело внутри при упоминании о других, но она взяла себя в руки:

— Ты же знаешь, мне ничего не надо из вещей.

— Ты можешь попросить не только вещи, — сказал он и посмотрел на нее.

— Ты говоришь о людях? — Осторожно уточнила она.

— Не о всех, далеко не о всех, — уточнил он, — но говори.

Лили подумала о том, что Джой и так счастлива своим местом, о спасении Рамуэля заикаться было смешно, а вот о Софии… Она помнила свое бессилие, когда девушку с печальными глазами увели в слои. Потом еще был брат Небироса, Саргатанас — она чувствовала, что ему нужна помощь, но боялась навредить, нечаянно раскрыв его. Также отчаянно нуждались в помощи, как она могла заметить в свой последний визит, Сильвия и Петра.

— Я вижу, у тебя очень обширные планы, — усмехнулся он, наблюдая за сменой выражений на ее лице. — Но давай кого-то одного.

Лили видела, что он наблюдает за ней с неослабевающим интересом в ожидании, кого же она все-таки назовет. Он любил игры, были ли это кости или человеческие судьбы.

— София, девушка из слоев, вытащи ее. — Произнесла она и опустила глаза, словно это могло бы помочь не выдать ему чужой тайны.

— Почему она? — Спросил он.

— Ее любит Уцур, — тихо произнесла Лили.

— Царь? — Рассмеялся Ник. — Он не умеет любить.

— Не умел. — Поправила Лили.

Ник молчал, затем подошел к ней и двумя пальцами приподнял за подбородок.

— Я еще зол на него. Не время делать ему одолжения.

— Ты же перестанешь злиться на него рано или поздно, — произнесла она, глядя ему в глаза. — А для нее каждый миг там равен вечности.

— Ладно, — он отпустил ее подбородок и развернулся. — Я обещал тебе одного — девушку я могу отдать.

— Спасибо, — пробормотала Лили.

— Но больше ни о чем не проси. — Сверкнул он глазами. И Лили очень захотелось спрятаться под одеяло, как в детстве. Он умел заставлять почувствовать себя рядом с собой неуютно. Иногда ей казалось, что она видит его настоящим только тогда, когда ей удается уловить момент и незаметно понаблюдать за ним.