Erratum

В любом другом случае он успевал надеть маску. Она не понимала, почему так происходит, и почему только когда он обнял ее в первый раз, он позволил себе быть настоящим. Они были рядом, делили постель, но она никак не могла пробиться к его истинному я, к тому клубку боли и страдания, что она увидела в день своего возвращения. Именно потому она и вернулась — чтобы спасти его от этой невыносимой боли и отвращения, к самому себе, к миру, в котором он жил. Он будто ненавидел себя за что-то, и наказывал себя и всех вокруг.

Врата встретили колонну широким проходом. Большинство ангелов пролетели через них намного раньше тех, что сопровождали Грерию и Самаэля. Уриэль все время держался рядом с Самаэлем, пытаясь поддержать его хотя бы своим присутствием и тем самым отдать последнюю дань своему старому другу. Грерия знала, что для нее теперь врат тоже не существует, но держали ее сейчас вовсе не врата, а ангел, бредущий рядом с ней из последних сил: его руки почти полностью обвисли в руках ведущих его ангелов, а ноги волочились по земле. Когда Уриэль вновь взглянул на него, то сделал знак, чтобы ангелы остановились.

— Отдохнем немного, — произнес он, хотя почти все присутствующие понимали, что это просто последняя остановка перед вратами, прощание, потому что падшему не суждено пересечь их черту.

— Самаэль, — Грерия приблизилась к любимому и коснулась его рукой. Ее сердце разрывалось от боли, когда она смотрела на него: еще недавно такие хитрые, горящие огнем глаза, сделались воспаленными и наполовину слепыми, его прекрасные темные кудри спутались и побелели от пыли пустых земель, и только отощавшее лицо светилось незнакомым ей покоем и легкостью. Уриэль и остальные учтиво отошли в сторону, оставив их наедине.

— Все будет хорошо, не бойся, Грерия, — он попытался улыбнуться, и в глазах Грерии встали слезы.

— Ничего не будет хорошо без тебя, — ответила она, сердито смахивая их рукой.

— Ты такая упрямая, — улыбнулся он, и она прижалась к нему, уложив голову ему на плечо.

— Давай вернемся, пожалуйста, мы что-то придумаем… — уже в который раз начала она, но Самаэль снова остановил ее.

— Нет, Грерия, — произнес он и отстранился, и вслед за этим на лице его появилась гримаса боли и он стал тяжело оседать на землю.

— Самаэль, — Грерия бросилась к нему, подхватывая. Тут же рядом с ней оказался Уриэль, помогая ей.

— Что, что с тобой? — Она была в отчаянии.

— Я никогда не знал, как это происходит. — Потрясенно произнес Уриэль, убирая дрожащую руку со спины падшего.

— Что происходит? — Грерия ничего не могла понять от страха за Самаэля.

Уриэль только молча кивнул за спину падшего. И когда Грерия наконец посмотрела туда, то поняла о чем он говорит: на спине Самаэля зияла открытая рана, на том месте, где раньше было его левое крыло.

— О боже, нет, — жалобно простонала она, протягивая пальцы к его ране и вовремя останавливаясь, желая помочь и не зная, как не причинить ему еще большей боли. — Как ему помочь? — Она с надеждой посмотрела на Уриэля.

Тот только покачал головой.

— Мы перевяжем рану, но, боюсь, это только начало.

— Неужели ничего нельзя сделать? — В отчаянии вскричала Грерия. Она не могла смотреть, как дорогое ей существо распадается на части. — Вы же творите чудеса.

— Женщина, — ответил ей ангел, — чудеса творят высшие ангелы, но и те вряд ли бы смогли ему помочь. Он сделал свой выбор много лет назад, и для таких, как он, нет спасения, увы.

— Твои крылья… — Грерия коснулась ладонью его лица, нежно гладя его.

— Разве это крылья, — он вновь собрался с силами и смог усмехнуться ей. — Уриэль, забери ее и уходите. Нечего сидеть рядом со мной.

— Я не уйду, — горячо запротестовала Грерия.

— Прошу тебя, — его карие глаза смотрели на нее так тепло и искренне, что она не могла сказать им нет. Только и «да» сказать было слишком невыносимо. Немыслимо было обрести его всего лишь несколькими днями ранее, и теперь терять так быстро и неотвратимо. Бросить его здесь было равносильно предательству, оставить погибать одного в пустыне, но с другой стороны и наблюдать за его медленной смертью было бы еще немыслимее.

— Пойдем, — Уриэль потянул ее за руку, готовый тащить ее насильно, если придется. Он обязан был оказать другу эту последнюю услугу, и согласен был с тем, что каждый имеет право выбирать свой конец, и если таково желание Самаэля — он должен остаться один. Хотя где-то в глубине души ему самому жутко было бы смотреть, как тот теряет крылья одно за другим и медленно распадается на части. Воистину сурова была участь отрекшихся.

— Позволь мне остаться, — Грерия умудрилась вывернуться из хватки Уриэля, и опустилась на колени перед падшим. — Ты знаешь, я смотрела на себя, распадающуюся и старую в зеркале многие годы, я выдержу. — На ее лице появилась измученная улыбка.