Erratum

— Он пнул ногой камень, и тот покатился вниз, падая на горящую землю. — Теперь вынужден прятаться здесь, как трусливое животное.

— Так они ищут вас, — поняла Лили, а руки все также возникали и исчезали вокруг. — Но что вы с ними сделали?

— Закопал их всех, живьем, всех умников разом.

Лили отшатнулась от него, хотя и так была достаточно далеко. Теперь фигура императора внушала ей еще большее отвращение, чем тянущиеся из земли руки.

— Зачем, зачем… — прошептала она, и земля под ней начала проваливаться, грунт стал зыбким и потянул ее вниз. Она не сопротивлялась — знала, что падение неизбежно, лишь пыталась не дышать и не открывать рот, чтобы его не заполнил песок.

Когда она снова смогла вдохнуть, откашлялась, протерла глаза и открыла их, то увидела тех самых несчастных, что стояли под землей и шарили, шарили руками наверху, пытаясь достать человека, по вине которого они умерли.

— Вы видели императора? — Спросил девушку один из них. — Где он стоит? — Глаза его загорелись огнем.

— Простите, я не помню, — ответила Лили и направилась прочь от него, но тут же в двух шагах натолкнулась на другого человека.

— Мы — ученые, — произнес он, уставившись на Лили. — Мы всегда исповедовали благородство, человеколюбие и соблюдение традиций. Мы ратовали за самые правильные вещи. Я давно забыл об императоре, и не гоняюсь за ним, как остальные, мне не нужно отмщение, больше не нужно. Но почему я все еще здесь? Почему этот мир напоминает мне больше безумие, чем то, к чему мы все стремились. — Он смотрел на Лили, а его глаза все больше разгорались огнем. — Неужели воля императора — закон для нас и после смерти? За что? — Он заломил руки и упал на землю, качаясь по ней, как ненормальный, рыдая и воя. Лили хотела коснуться его головы и успокоить, но ей страшно было приблизиться, чтобы он не толкнул ее ненароком, или не набросился.

— Вся ваша система, философия… — произнесла она, — вы верили во что-то?

— Мы верили в разум, в рацио. Мы следовали правилам и осмеивали предрассудки и глупость. Мы были на истинном пути, почему же он, как и прежде, над нами? — Человек вскинул руку в жесте, указующем вверх.

— Я не знаю, — покачала головой Лили, сомневаясь, что она сможет ему объяснить, сомневаясь, что сама до конца понимает, — я не знаю…

Спустя секунду человек уже забыл о ней, и его протянутая вверх рука шарила в поисках императора.

В огромном пустом доме не раздавалось ни звука. Помещения образовывали симпатичный дворик с крохотным бассейном посередине, только теперь он был пуст и заброшен. А дальше, через широкую комнату, открывался еще один дворик, помельче и поуютнее. В него выходили балконы второго этажа, с серыми колоннами. Девушка провела пальцами по широкой колонне, поддерживающей балкон, и услышала у себя за спиной голос:

— Это туф, вам нравится?

— Да, — обернулась она и увидела невысокого стройного человека в белых одеждах.

— Какова ирония, — горько усмехнулся он, — тот же материал, который стал нам и надгробием, и колыбелью.

Девушка удивленно посмотрела на него.

— Газ, пепел и камни, — ответил он на ее взгляд, — когда проснулась гора.

Словно в подтверждение его слов, сквозь настежь раскрытое окно девушка увидела очертания величественной горы на горизонте.

— Вулкан, — прошептала она, снова проводя пальцами по колонне, теперь бережно и с какой-то долей благоговения. — И весь этот дом…

— И дом, и я в нем остались погребены навсегда, — грустно улыбнулся человек. — Я — Веннидий Эннихий. — Он толкнул рукой деревянные двери и жестом пригласил войти девушку в просторный зал. Дом выглядел роскошным, несмотря на следы запустения, видневшиеся повсюду. Войдя в зал и осмотревшись по сторонам, девушка остановила взгляд на фреске на стене. Там на черном фоне была целая картина с пейзажем и мужчиной в тунике.

— Это Ио и Аргус, — произнес Веннидий.

— Кто они? — прошептала девушка, зачарованная точностью деталей.

— Боги, — усмехнулся он, — боги и люди.

- Эта корова — бог? — удивилась она.

— Нет, — рассмеялся Веннидий, — это Ио, возлюбленная Зевса, а это, — он указал на мужчину, — Аргус.

— Но почему у него столько глаз?

— Он олицетворяет ночное небо. Он сторожит Ио, обращенную Герой из ревности в корову.

— Какая странная история, — пробормотала девушка. — И что стало с Ио?

— Зевс подослал Гермеса освободить Ио, тот усыпил Аргоса и отрубил ему голову. А Ио так и осталась безмолвной коровой.

— Хороший конец, — покачала головой девушка и отвернулась от фрески. — Вам не скучно здесь самому?

— Простите, как вас зовут? — Спросил Веннидий.

— Лили, — эхом пронесшейся мысли выдохнула девушка.

— Мы все - здесь, Лили, и мои соседи Иннохий и Дарий, и Селестия — все здесь.