Erratum

— Неожиданно спросил Ник, словно Марка не было сейчас рядом с ними.

— Я знаю, что он к тому же полководец. — Ответила Лили, гневно глядя на Ника. Ей неприятно было так нетактично и грубо поступать по отношению к этому человеку. Он был ей симпатичен, и ей жаль было его судьбы.

— Он император Рима, — сказал Ник, — соправитель, если точнее. Как ты думаешь, сколько людей умерло по его приказам?

— Перестань, он уважал людей и ценил человеческое достоинство. Он не мог быть плохим руководителем для своей страны. — Возразила Лили. — Он любил свою семью, родных, друзей, жену.

— Ту самую, что бегала от него развлекаться с солдатами и чудом понесла не от них, а от Марка? — Рассмеялся он.

— Но он говорил… — растерялась Лили.

— Он слепец и мечтатель, — произнес Ник и провел рукой перед глазами Марка, и только теперь Лили заметила, что Марк словно застыл и смотрит сквозь его руку, не обращая на нее никакого внимания.

— Ты ведь говорил с ним, хотел услышать его мнение, его мысли, — сказала Лили, — зачем же ты так поступаешь с ним?

— Не я поступаю, он сам выбрал свою судьбу, — ответил Ник, разворачивая Марка вместе с креслом и передавая его в руки возникших словно из воздуха демонов. — Уберите его. — И демоны подхватили кресло, унося его прочь сквозь расступившуюся стену библиотеки.

— Он будет помнить эту встречу? — Спросила Лили, почти зная ответ.

— Нет, и ни одну другую, для него все это — лишь сон.

— Но он ведь так никогда не сумеет выбраться. — С горечью произнесла Лили.

— Верно, не сумеет. — Задумчиво сказал Ник. — Но ему нечего терять, потому что для него никогда ничего и не было.

Лили резко поднялась из кресла и демонстративно покинула библиотеку. Ник даже не посмотрел ей вслед — его мысли вновь были заняты книгой Марка.

В дверь осторожно постучали, и Лили не могла сказать по манере, кто это был. Небирос никогда не стучал в двери — когда он приближался, она всегда знала, что это он, по ощущению, которое он ей посылал на расстоянии. Рамуэль кашлял у двери, прежде чем постучать или открыть. И, наконец, Ник никогда не утруждал себя чем-то подобным в принципе. Она была его собственностью, вещью, и он мог распоряжаться ею когда и как ему вздумается.

— Да, входите, — ответила Лили, гадая, кто же пришел к ней.

— Здравствуй, — произнес появившийся на пороге царь и заслонивший собой сразу весь дверной проем. — Хочу извиниться за свою последнюю выходку и поблагодарить тебя.

Лили от неожиданности не сразу нашла, что сказать. Во-первых, удивительно было слышать, как Уцур извиняется: насколько она знала, ему более свойственно было бы разнести ее комнату, чем произнести вслух эти простые слова. А во-вторых, он был свободен, а Лили еще не придумала, как сказать ему, что София у него дома.

— Я был дома и видел Софию, — произнес он первым, тем самым разрешив ее колебания, но и еще более удивив.

— Ты не сердишься? — Уточнила Лили, глядя на него.

— Нет, я благодарен тебе за то, что ты делала и делаешь для нас. Я многое понял в башне.

— Я рада, — пробормотала Лили.

— Я переживал, что ты по-прежнему гниешь где-то внизу, и мне придется сильно постараться, чтобы вытащить тебя, но к своему удивлению, обнаружил, что ты не только не в башне, но и… — он умолк, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Любовница Абы? — грустно продолжила Лили.

— Да. — С облегчением кивнул он. — Я не осуждаю тебя или что-то подобное. Просто, я думал, ты кто-то вроде светлых, а они бы никогда… — он снова замялся.

— Никогда не связались с Абой, — опять закончила за него Лили.

— Верно, — он вопросительно посмотрел на нее. — Возможно, у тебя не было другого выхода. Мне не стоило так говорить, снова я не о том. — Лили с интересом наблюдала, как Уцур вновь стушевался. — Просто все они плохо заканчивают. Я видел Грерию, одну из его бывших, он превратил ее в старуху, и тем не менее, когда мы виделись в последний раз, она пыталась добиться его милости. Надеюсь, Самаэль оторвал ей ее подлую голову. — Он спохватился, заметив, что сильно ушел в детали. — Мне жаль.

Лили смотрела на него, едва ли понимая сказанное. Она уже слышала о бывшей фаворитке хозяина, обращенной в старуху, слышала о последней, сосланной в слои — сколько еще и о скольких других страшных судьбах будут рассказывать ей при встрече? Пополнит ли ее судьба этот черный список? Она все время ходила по грани, и каждый раз, когда выбирала между тем, чтобы не выглядеть полной тряпкой и не зарваться окончательно, ей следовало быть более взвешенной, более холодной, но она не могла, когда он был рядом, не могла даже думать нормально.

— Я — не светлая, и никогда не была ею. — Произнесла Лили, присаживаясь на диван. — Как там София?

Лицо его помрачнело, и Лили уже обеспокоилась, не рано ли она решила, что он стал спокойным.