Май 1993 г. в Арканзасе, США, начался с высоких температур и одуряющей духоты. Лето словно бы включили поворотом рубильника. Днём температура поднималась выше +30°С, ночью не падала ниже +18°С — +19°С. А ведь впереди ещё было целое лето!
Добавить в моё избранное
383 мин, 12 сек 19214
Где и когда он сумел отыскать столько слушателей, остаётся лишь гадать — таких масштабных программ переподготовки личного состава не осуществляет даже ФБР США.
В общем, некоторые ответы эксперта заставили всерьёз усомниться в его адекватности. Или, говоря мягче, его ответы оказались крайне неудачны. Апофеозом такого рода явилось общение Дэйла Гриффиса с Полом Фордом, адвокатом Болдуина. Поскольку вся «экспертиза» оказалась посвящена Эколзу — его рисункам, книгам, поведению и т. п. — Форд поинтересовался, что же может сказать эксперт о его подзащитном? Всё-таки судят двоих человек… На обращённый к нему вопрос Гриффис ответил с детской непосредственностью, переспросив, кто это такой? я его не видел…
Это был, конечно, провал. После всех издевательств, устроенных адвокатами с самыми серьёзными лицами, Пол Форд заявил ходатайство об исключении из дела экспертизы Дэйла Гриффиса как ненаучной и не представляющей ценности. Хотя судья Барнетт отказал в удовлетворении этого ходатайства, можно не сомневаться, что присяжные заседатели прекрасно поняли вздорность «научных откровений» Гриффиса. Обвинение получило очередной ощутимый удар. Случившееся с доктором«психологии оккультизма» в зале суда 8 марта лишний раз доказывает важность высококлассной адвокатской защиты, способной обратить на пользу обвиняемому даже очевидно проигрышные ситуации. Дейл Гриффис был унижен и, скажем прямо, вполне заслуженно.
Следующий день начался без каких-либо ярких событий. Суду были представлены данные об обследовании района «Робин Гуд хиллс» с использованием люминола и выявленных там следах крови, также были допрошены девочки, слышавшие слова Дамиена Эколза о совершенном им убийстве (ВанВикл и сёстры Медфорд).
Однако, далее последовали допросы свидетелей защиты Эколза. Первой выступила и была допрошена представителями сторон Памела Хатчисон, тётка Дамиена, а затем свидетельское место занял сам обвиняемый. Этот выход явился, конечно же, кульминационным моментом судебного процесса. Собственно, процесс имел две интриги, которые могли повлиять на его исход самым неожиданным образом: первая заключалась в том, станет ли давать свидетельские показания Джесси Мискелли, а вторая — начнут ли говорить обвиняемые? Джесси Мискелли в зале суда не появился и хотя самая существенная часть его показаний были зачитаны в составе «тела обвинения» (т. е., в обвинительном акте), неявка столь важного свидетеля позволяла адвокатам обвиняемых косвенно оспаривать его утверждения. Неявка Мискелли заметна укрепила позиции защиты и, следует честно признать, что к описываемому моменту времени — т. е. 9 марта — обвинительный вердикт присяжных выглядел вовсе не очевидным. До того момента защита Эколза и Мискелли очень удачно отбивала основные доводы обвинения.
Задача защиты сводилась к тому, чтобы не допускать грубых ошибок, неосторожных признаний, неловких оговорок и саморазоблачительных эмоциональных всплесков подзащитных. Именно для этого обвиняемым и было рекомендовано отказаться от дачи показаний, воспользовавшись правом не свидетельствовать против себя. Болдуин этой рекомендации придерживался неукоснительно и в ходе судебного процесса ни проронил ни слова. Эколз поначалу тоже молчал, но его нутро психопата явно не могло примириться с мыслью, что не он главный герой происходившего действа. Ну, в самом деле, вокруг такая движуха — адвокаты бегают, прокуроры бегают, телекамеры снимают происходящее, судья, присяжные, журналисты — все смотрят на него, на Эколза, а он сидит, весь такой красивый, многозначительный, молчит как истукан и слова сказать не может! Будучи в душе нарциссом, человеком самовлюбленным, чрезвычайно эгоистичным и притом очевидно туповатым, Эколз не вынес «испытания славой» — если, конечно, происходившее можно было так назвать — и решил, что он будет свидетельствовать в свою защиту. Уголовное право позволяет обвиняемому в любой момент отказаться от выбранной линии защиты и начать говорить, так что подобное изменении поведения с процессуальной точки зрения вполне допустимо. Ещё 7 марта Эколз нарушил молчание, приняв участие в споре с«оккультным психологом» Гриффисом, в ходе которого многозначительно порол чепуху про основы«викканского вероучения». Оратором Эколз оказался отвратительным, говорил он медленно, косноязычно, но при этом явно упивался всеобщим вниманием.
Так что его желание опять выступить в зале суда в роли «примы-балерины» выглядит совсем неудивительно. Буратино воистину оказался врагом самому себе! Адвокаты всячески пытались его удержать, доказывая, что свидетельские показания под присягой и последующий допрос прокурорами — это совсем не демагогическая болтовня о«викканском вероучении», но… на психопатов аргументы не действуют. Они искренне верят в то, что знают и умеют всё лучше всех, поэтому, когда такой человек принял решение, пусть даже очевидно ошибочное, переубедить его невозможно.
Не удалось переубедить и Эколза.
В общем, некоторые ответы эксперта заставили всерьёз усомниться в его адекватности. Или, говоря мягче, его ответы оказались крайне неудачны. Апофеозом такого рода явилось общение Дэйла Гриффиса с Полом Фордом, адвокатом Болдуина. Поскольку вся «экспертиза» оказалась посвящена Эколзу — его рисункам, книгам, поведению и т. п. — Форд поинтересовался, что же может сказать эксперт о его подзащитном? Всё-таки судят двоих человек… На обращённый к нему вопрос Гриффис ответил с детской непосредственностью, переспросив, кто это такой? я его не видел…
Это был, конечно, провал. После всех издевательств, устроенных адвокатами с самыми серьёзными лицами, Пол Форд заявил ходатайство об исключении из дела экспертизы Дэйла Гриффиса как ненаучной и не представляющей ценности. Хотя судья Барнетт отказал в удовлетворении этого ходатайства, можно не сомневаться, что присяжные заседатели прекрасно поняли вздорность «научных откровений» Гриффиса. Обвинение получило очередной ощутимый удар. Случившееся с доктором«психологии оккультизма» в зале суда 8 марта лишний раз доказывает важность высококлассной адвокатской защиты, способной обратить на пользу обвиняемому даже очевидно проигрышные ситуации. Дейл Гриффис был унижен и, скажем прямо, вполне заслуженно.
Следующий день начался без каких-либо ярких событий. Суду были представлены данные об обследовании района «Робин Гуд хиллс» с использованием люминола и выявленных там следах крови, также были допрошены девочки, слышавшие слова Дамиена Эколза о совершенном им убийстве (ВанВикл и сёстры Медфорд).
Однако, далее последовали допросы свидетелей защиты Эколза. Первой выступила и была допрошена представителями сторон Памела Хатчисон, тётка Дамиена, а затем свидетельское место занял сам обвиняемый. Этот выход явился, конечно же, кульминационным моментом судебного процесса. Собственно, процесс имел две интриги, которые могли повлиять на его исход самым неожиданным образом: первая заключалась в том, станет ли давать свидетельские показания Джесси Мискелли, а вторая — начнут ли говорить обвиняемые? Джесси Мискелли в зале суда не появился и хотя самая существенная часть его показаний были зачитаны в составе «тела обвинения» (т. е., в обвинительном акте), неявка столь важного свидетеля позволяла адвокатам обвиняемых косвенно оспаривать его утверждения. Неявка Мискелли заметна укрепила позиции защиты и, следует честно признать, что к описываемому моменту времени — т. е. 9 марта — обвинительный вердикт присяжных выглядел вовсе не очевидным. До того момента защита Эколза и Мискелли очень удачно отбивала основные доводы обвинения.
Задача защиты сводилась к тому, чтобы не допускать грубых ошибок, неосторожных признаний, неловких оговорок и саморазоблачительных эмоциональных всплесков подзащитных. Именно для этого обвиняемым и было рекомендовано отказаться от дачи показаний, воспользовавшись правом не свидетельствовать против себя. Болдуин этой рекомендации придерживался неукоснительно и в ходе судебного процесса ни проронил ни слова. Эколз поначалу тоже молчал, но его нутро психопата явно не могло примириться с мыслью, что не он главный герой происходившего действа. Ну, в самом деле, вокруг такая движуха — адвокаты бегают, прокуроры бегают, телекамеры снимают происходящее, судья, присяжные, журналисты — все смотрят на него, на Эколза, а он сидит, весь такой красивый, многозначительный, молчит как истукан и слова сказать не может! Будучи в душе нарциссом, человеком самовлюбленным, чрезвычайно эгоистичным и притом очевидно туповатым, Эколз не вынес «испытания славой» — если, конечно, происходившее можно было так назвать — и решил, что он будет свидетельствовать в свою защиту. Уголовное право позволяет обвиняемому в любой момент отказаться от выбранной линии защиты и начать говорить, так что подобное изменении поведения с процессуальной точки зрения вполне допустимо. Ещё 7 марта Эколз нарушил молчание, приняв участие в споре с«оккультным психологом» Гриффисом, в ходе которого многозначительно порол чепуху про основы«викканского вероучения». Оратором Эколз оказался отвратительным, говорил он медленно, косноязычно, но при этом явно упивался всеобщим вниманием.
Так что его желание опять выступить в зале суда в роли «примы-балерины» выглядит совсем неудивительно. Буратино воистину оказался врагом самому себе! Адвокаты всячески пытались его удержать, доказывая, что свидетельские показания под присягой и последующий допрос прокурорами — это совсем не демагогическая болтовня о«викканском вероучении», но… на психопатов аргументы не действуют. Они искренне верят в то, что знают и умеют всё лучше всех, поэтому, когда такой человек принял решение, пусть даже очевидно ошибочное, переубедить его невозможно.
Не удалось переубедить и Эколза.
Страница 83 из 108
