Май 1993 г. в Арканзасе, США, начался с высоких температур и одуряющей духоты. Лето словно бы включили поворотом рубильника. Днём температура поднималась выше +30°С, ночью не падала ниже +18°С — +19°С. А ведь впереди ещё было целое лето!
Добавить в моё избранное
383 мин, 12 сек 19215
Важный момент, связанный с допросом свидетелей в англо-американском праве, заключается в том, что сторона, вызвавшая свидетеля в суд, не может оспаривать сделанные им утверждения, даже если они очевидно ошибочны и вредят выбранной стратегии. Другими словами, если свидетель брякнул что-то лишнее, в чём-то необдуманно признался, то вызвавшая его сторона данное утверждение должна будет признать как неоспоримую истину. Она не сможет сказать присяжным: «наш свидетель ошибся, не обращайте на сказанное внимание!» История правосудия знает массу поучительных примеров того, как опрометчивый вызов в суд неумного (мягко говоря) свидетеля приводит вызвавшего к позорному провалу. Именно поэтому, кстати, адвокаты стараются никогда не допускать ситуаций, в которых в качестве свидетеля заявляется их подзащитный. И ситуация с Дамиеном Эколзом как раз из числа таких примеров.
9 марта он занял свидетельскую трибуну и за несколько часов угробил собственную защиту. Поначалу всё шло, вроде бы, очень хорошо, ровно до тех пор, пока Эколз отвечал на заранее отрепетированные вопросы своих защитников. Дамиен с упоением рассказал о собственной пустой и совершенно бесполезной жизни, о поездке к папе в Орегон и из Орегона обратно в Арканзас, об отношениях с отчимом и т. п.
Правда, уже и в этой первой части показаний Дамиену пришлось сделать кое-какие неприятные, но ставшие неизбежными признания. Так, например, он подтвердил, что имел на груди татуировку в виде пентаграммы, а на пальцах — слово «evil» («зло»). Обе татуировки, кстати, оказались удалены ещё до ареста, в отличие от некоторых других. Само по себе их своевременное удаление наводило, кстати, на определенные размышления о предусмотрительности обвиняемого… Допустил Дамиен и кое-какие иные признания, совершенно ненужные в его положении. В частности, он признал, что при первой встрече с полицейскими Джонсом и Садбери, задававшими вопросы об убийстве в «Робин Гуд хиллс», высказал кое-какие «догадки» о мотивах действий преступников. Об этой детали в своём месте уже упоминалось: Эколз тогда заявил, что убийца мог заставить детей пить свою мочу (а впоследствии судмедэкспертиза обнаружила урину в желудках двух из трёх жертв)… Понятно, что в зале суда вытаскивать на свет Божий такого рода детали противоречило интересам Эколза, но, как говорится, ежели назвался груздем, так уж полезай в кузовок!
Всё же, пока Эколза допрашивали его собственные адвокаты, это были ягодки. Эйфория обвиняемого моментально закончилась, едва к допросу Дамиена приступили прокуроры. Они буквально вывернули его наизнанку. В ход пошло всё — найденные при обыске книги о сатанизме и колдовстве, рисунки, записи в блокноте и на отдельных листах бумаги… Обвинители припомнили всё — и то, что у Эколза имелись ножи, но потом исчезли, и то, что он носил черный тренчкот, а после 5 мая тренчкот тоже исчез и т. п. В ходе предшествующего допроса адвокаты сделали упор на том, что во время майской проверки полиция продемонстрировала в отношении Эколза предвзятое отношение, дескать, детективы более двух часов допрашивали обвиняемого, а отчёт Брина Риджа уместился всего на одном листе бумаги! При этом адвокаты почему-то забыли упомянуть о проведенной 10 мая проверке их подзащитного на полиграфе и её провале. Прокурор об этой детали напомнил. Напомнил и о многом другом, например, о том, как видоизменялись рассказы обвиняемого о событиях 5 мая, как неожиданно Эколз вдруг «припомнил», что после расставания с Домини Тир отправился в дом Сандерсов, к родственникам матери. Вообще, прокурор Дэвис немало поиздевался над тем, как защита Дамиена уклонялась от любого обсуждения вопроса наличия у него alibi.
Это был действительно очень любопытный момент, явно указывающий на причастность Эколза и Болдуина к чему-то незаконному. Адвокаты обоих обвиняемых всячески уходили от любых разговоров на тему времяпрепровождения их подзащитных во время совершения убийств в «Робин Гуд хиллс». И это выглядело очень странным, поскольку любой невиновный человек просто сказал бы: «я занимался тем-то и находился там-то, что могут подтвердить такие-то свидетели». И всё! Подобное утверждение разрушает любое обвинение, разумеется, в том случае, если это утверждение будет доказано. Защитники Эколза и Болдуина ничего подобного даже не пытались утверждать — они просто замолкали, едва только обсуждение касалось времяпрепровождения их подзащитных во второй половине дня 5 мая. И самое забавное заключалось в том, что они даже друг другу не пытались предоставить alibi, т. е. обвиняемые не утверждали, будто находились вместе! Другими словами, они находились порознь, но где именно, сказать не могли…
И вот, во время перекрёстного допроса прокурор Дэвис поинтересовался — должно быть не без иронии! — тем, расскажет ли Эколз, чем же занимался во второй половине 5 мая после того, как проводил Домини Тир? Дамиену пришлось отвечать, ведь он перед тем, как занять место свидетеля, поклялся говорить только правду!
9 марта он занял свидетельскую трибуну и за несколько часов угробил собственную защиту. Поначалу всё шло, вроде бы, очень хорошо, ровно до тех пор, пока Эколз отвечал на заранее отрепетированные вопросы своих защитников. Дамиен с упоением рассказал о собственной пустой и совершенно бесполезной жизни, о поездке к папе в Орегон и из Орегона обратно в Арканзас, об отношениях с отчимом и т. п.
Правда, уже и в этой первой части показаний Дамиену пришлось сделать кое-какие неприятные, но ставшие неизбежными признания. Так, например, он подтвердил, что имел на груди татуировку в виде пентаграммы, а на пальцах — слово «evil» («зло»). Обе татуировки, кстати, оказались удалены ещё до ареста, в отличие от некоторых других. Само по себе их своевременное удаление наводило, кстати, на определенные размышления о предусмотрительности обвиняемого… Допустил Дамиен и кое-какие иные признания, совершенно ненужные в его положении. В частности, он признал, что при первой встрече с полицейскими Джонсом и Садбери, задававшими вопросы об убийстве в «Робин Гуд хиллс», высказал кое-какие «догадки» о мотивах действий преступников. Об этой детали в своём месте уже упоминалось: Эколз тогда заявил, что убийца мог заставить детей пить свою мочу (а впоследствии судмедэкспертиза обнаружила урину в желудках двух из трёх жертв)… Понятно, что в зале суда вытаскивать на свет Божий такого рода детали противоречило интересам Эколза, но, как говорится, ежели назвался груздем, так уж полезай в кузовок!
Всё же, пока Эколза допрашивали его собственные адвокаты, это были ягодки. Эйфория обвиняемого моментально закончилась, едва к допросу Дамиена приступили прокуроры. Они буквально вывернули его наизнанку. В ход пошло всё — найденные при обыске книги о сатанизме и колдовстве, рисунки, записи в блокноте и на отдельных листах бумаги… Обвинители припомнили всё — и то, что у Эколза имелись ножи, но потом исчезли, и то, что он носил черный тренчкот, а после 5 мая тренчкот тоже исчез и т. п. В ходе предшествующего допроса адвокаты сделали упор на том, что во время майской проверки полиция продемонстрировала в отношении Эколза предвзятое отношение, дескать, детективы более двух часов допрашивали обвиняемого, а отчёт Брина Риджа уместился всего на одном листе бумаги! При этом адвокаты почему-то забыли упомянуть о проведенной 10 мая проверке их подзащитного на полиграфе и её провале. Прокурор об этой детали напомнил. Напомнил и о многом другом, например, о том, как видоизменялись рассказы обвиняемого о событиях 5 мая, как неожиданно Эколз вдруг «припомнил», что после расставания с Домини Тир отправился в дом Сандерсов, к родственникам матери. Вообще, прокурор Дэвис немало поиздевался над тем, как защита Дамиена уклонялась от любого обсуждения вопроса наличия у него alibi.
Это был действительно очень любопытный момент, явно указывающий на причастность Эколза и Болдуина к чему-то незаконному. Адвокаты обоих обвиняемых всячески уходили от любых разговоров на тему времяпрепровождения их подзащитных во время совершения убийств в «Робин Гуд хиллс». И это выглядело очень странным, поскольку любой невиновный человек просто сказал бы: «я занимался тем-то и находился там-то, что могут подтвердить такие-то свидетели». И всё! Подобное утверждение разрушает любое обвинение, разумеется, в том случае, если это утверждение будет доказано. Защитники Эколза и Болдуина ничего подобного даже не пытались утверждать — они просто замолкали, едва только обсуждение касалось времяпрепровождения их подзащитных во второй половине дня 5 мая. И самое забавное заключалось в том, что они даже друг другу не пытались предоставить alibi, т. е. обвиняемые не утверждали, будто находились вместе! Другими словами, они находились порознь, но где именно, сказать не могли…
И вот, во время перекрёстного допроса прокурор Дэвис поинтересовался — должно быть не без иронии! — тем, расскажет ли Эколз, чем же занимался во второй половине 5 мая после того, как проводил Домини Тир? Дамиену пришлось отвечать, ведь он перед тем, как занять место свидетеля, поклялся говорить только правду!
Страница 84 из 108
