Май 1993 г. в Арканзасе, США, начался с высоких температур и одуряющей духоты. Лето словно бы включили поворотом рубильника. Днём температура поднималась выше +30°С, ночью не падала ниже +18°С — +19°С. А ведь впереди ещё было целое лето!
Добавить в моё избранное
383 мин, 12 сек 19222
Такое нельзя было спустить на тормозах! Тем более, что к тому моменту Джон уже имел условные судимости. В общем, петушок попал в ощип… Байерса приговорили к 5 годам лишения свободы за торговлю «ксанаксом», а по совокупности с прежними прегрешениями срок повысили до 8 лет. И вот теперь Джон отправился за решётку.
Правда, его болезнь опять ему помогла и реально он отсидел 1 год и 3 месяца, после чего комиссия по досрочному освобождению прислушалась к мнению врачей, доказывавших, что Байерс не получает в заключении необходимого лечения и может умереть. Джона выпустили из тюрьмы, но теперь он уже окончательно попал в разряд людей скомпрометированных. К 2000 г. интернет в США достиг такого распространения и популярности, что стал вовсю соперничать с телевидением и газетами, а поскольку история убийства мальчиков в «Робин Гуд хиллс» была уже широко известна, в американском сегменте Сети стали появляться всевозможные ресурсы, посвященные её обсуждению. Очень скоро интернет-сообщество оказалось чуть ли не поголовно настроено против Джона Байерса. Только ленивый не высказывался на тему ошибочного осуждения Эколза, Болдуина и Мискелли и не пинал при этом Джона. Росту всеобщего антагонизма к этому человеку способствовали подробности его молодости, постепенно ставшие к тому времени известными. Выяснилось, например, что в возрасте 17 лет Джон гонялся за родителями с ножом в руках, а когда появился полицейский патруль, то распоясавшийся молодой человек пригрозил зарезать обоих полицейских. В юношеском возрасте Джон много экспериментировал с наркотиками и впоследствии не скрывал особо, что знает толк в подобных вещах. Понятно, что откровения такого рода общественных симпатий Байерсу не прибавляли.
На протяжении 1996-2000 г. защита Эколза, Болдуина и Мискелли весьма деятельно боролась за их освобождение в судах разных инстанций. Впоследствии Дамиен Эколз в написанной им книге воспоминаний — чрезвычайно лживой и ставящей всё с ног на голову — заявлял о своём недовольстве юридической компетентностью защитников, но для таких громких заявлений вряд ли существовали объективные предпосылки. Во всяком случае, не такому безграмотному и недалёкому человеку, как Эколз, рассуждать о профессиональных качествах адвокатов. Как говорится, не по Сеньке шапка! Активности адвокатов нельзя не отдать должного — они буквально рыли ноздрями землю, стремясь отыскать хоть какую-то зацепку, способную скомпрометировать судебные процессы 1994 г.
1 апреля 1996 г. Верховный суд штата Арканзас окончательно отклонил ходатайство защиты Мискелли о назначении повторных слушаний по его делу. После этого Стидман обратился в Верховный суд США с прошением истребовать дело и принять его под свою юрисдикцию. Рассмотрение этого прошения растянулось почти на полгода, но 7 октября федеральный Верховный суд отклонил его. Аналогичным путём, но с задержкой почти в год, пошли и защитники Эколза и Болдуина. Результат оказался тем же — в мае 1997 г. Верховный суд США отклонил ходатайства об истребовании дел из Арканзаса.
Итак, для осужденных всё замкнулось на юридических инстанциях на уровне штата. Но это отнюдь не означало крушение их надежд на реабилитацию. В ход пошла очень популярная в Арканзасе уловка, связанная с реализацией права на апелляцию на основании статьи 37 уголовно-процессуального кодекса штата. Эта статья даёт право обжаловать приговор в случае несоблюдения некоторых процессуальных формальностей. На самом деле, формальностей этих довольно много, порядка дюжины, они в основном связаны с претензиями осужденного к качеству адвокатских услуг, невозможностью ознакомления с материалами следствия и т. п. деталями. Любопытны с точки нашего отечественного правоприменения, например, особые права лиц с заболеваниями щитовидной железы, оговариваемые упомянутой статьей 37 (подобных прав почему-то не имеют, скажем, эпилептики или лица с психическими заболеваниями — не совсем понятно подобное разделение). Защита Эколза напирала на то, что тот не мог в полной мере ознакомиться с материалами расследования ввиду назначенного ему в период подготовки к суду медикаментозного лечения. Кроме того, адвокаты напирали на недостаточность оплаты своих услуг, которая была ограничена 19 долларами в час. Этот лимит, дескать, весьма мешал Дамиену Эколзу нанять необходимых профессионалов. Аргумент, что и говорить, странный, особенно учитывая, что услуги адвоката оплатил в конечном итоге бюджет штата, а вовсе не Эколз и не его родственники. Непонятно, а какой вообще лимит на часовую оплату адвокатов надо было назначить: 100 долларов в час? 500? 1000? Т. е., где лежит разумный предел оплаты, и чем он вообще определяется, особенно в том случае, если адвокатские услуги оплачивает штат? Претензии адвокатов вызывало и ограничение оплаты экспертов, которая не должна была превысить 1000 $. К слову сказать, эксперт обвинения Дэйл Гриффис, о котором в своём месте уже было рассказано, получал 300 долларов в час, т.
Правда, его болезнь опять ему помогла и реально он отсидел 1 год и 3 месяца, после чего комиссия по досрочному освобождению прислушалась к мнению врачей, доказывавших, что Байерс не получает в заключении необходимого лечения и может умереть. Джона выпустили из тюрьмы, но теперь он уже окончательно попал в разряд людей скомпрометированных. К 2000 г. интернет в США достиг такого распространения и популярности, что стал вовсю соперничать с телевидением и газетами, а поскольку история убийства мальчиков в «Робин Гуд хиллс» была уже широко известна, в американском сегменте Сети стали появляться всевозможные ресурсы, посвященные её обсуждению. Очень скоро интернет-сообщество оказалось чуть ли не поголовно настроено против Джона Байерса. Только ленивый не высказывался на тему ошибочного осуждения Эколза, Болдуина и Мискелли и не пинал при этом Джона. Росту всеобщего антагонизма к этому человеку способствовали подробности его молодости, постепенно ставшие к тому времени известными. Выяснилось, например, что в возрасте 17 лет Джон гонялся за родителями с ножом в руках, а когда появился полицейский патруль, то распоясавшийся молодой человек пригрозил зарезать обоих полицейских. В юношеском возрасте Джон много экспериментировал с наркотиками и впоследствии не скрывал особо, что знает толк в подобных вещах. Понятно, что откровения такого рода общественных симпатий Байерсу не прибавляли.
На протяжении 1996-2000 г. защита Эколза, Болдуина и Мискелли весьма деятельно боролась за их освобождение в судах разных инстанций. Впоследствии Дамиен Эколз в написанной им книге воспоминаний — чрезвычайно лживой и ставящей всё с ног на голову — заявлял о своём недовольстве юридической компетентностью защитников, но для таких громких заявлений вряд ли существовали объективные предпосылки. Во всяком случае, не такому безграмотному и недалёкому человеку, как Эколз, рассуждать о профессиональных качествах адвокатов. Как говорится, не по Сеньке шапка! Активности адвокатов нельзя не отдать должного — они буквально рыли ноздрями землю, стремясь отыскать хоть какую-то зацепку, способную скомпрометировать судебные процессы 1994 г.
1 апреля 1996 г. Верховный суд штата Арканзас окончательно отклонил ходатайство защиты Мискелли о назначении повторных слушаний по его делу. После этого Стидман обратился в Верховный суд США с прошением истребовать дело и принять его под свою юрисдикцию. Рассмотрение этого прошения растянулось почти на полгода, но 7 октября федеральный Верховный суд отклонил его. Аналогичным путём, но с задержкой почти в год, пошли и защитники Эколза и Болдуина. Результат оказался тем же — в мае 1997 г. Верховный суд США отклонил ходатайства об истребовании дел из Арканзаса.
Итак, для осужденных всё замкнулось на юридических инстанциях на уровне штата. Но это отнюдь не означало крушение их надежд на реабилитацию. В ход пошла очень популярная в Арканзасе уловка, связанная с реализацией права на апелляцию на основании статьи 37 уголовно-процессуального кодекса штата. Эта статья даёт право обжаловать приговор в случае несоблюдения некоторых процессуальных формальностей. На самом деле, формальностей этих довольно много, порядка дюжины, они в основном связаны с претензиями осужденного к качеству адвокатских услуг, невозможностью ознакомления с материалами следствия и т. п. деталями. Любопытны с точки нашего отечественного правоприменения, например, особые права лиц с заболеваниями щитовидной железы, оговариваемые упомянутой статьей 37 (подобных прав почему-то не имеют, скажем, эпилептики или лица с психическими заболеваниями — не совсем понятно подобное разделение). Защита Эколза напирала на то, что тот не мог в полной мере ознакомиться с материалами расследования ввиду назначенного ему в период подготовки к суду медикаментозного лечения. Кроме того, адвокаты напирали на недостаточность оплаты своих услуг, которая была ограничена 19 долларами в час. Этот лимит, дескать, весьма мешал Дамиену Эколзу нанять необходимых профессионалов. Аргумент, что и говорить, странный, особенно учитывая, что услуги адвоката оплатил в конечном итоге бюджет штата, а вовсе не Эколз и не его родственники. Непонятно, а какой вообще лимит на часовую оплату адвокатов надо было назначить: 100 долларов в час? 500? 1000? Т. е., где лежит разумный предел оплаты, и чем он вообще определяется, особенно в том случае, если адвокатские услуги оплачивает штат? Претензии адвокатов вызывало и ограничение оплаты экспертов, которая не должна была превысить 1000 $. К слову сказать, эксперт обвинения Дэйл Гриффис, о котором в своём месте уже было рассказано, получал 300 долларов в час, т.
Страница 91 из 108
