Май 1993 г. в Арканзасе, США, начался с высоких температур и одуряющей духоты. Лето словно бы включили поворотом рубильника. Днём температура поднималась выше +30°С, ночью не падала ниже +18°С — +19°С. А ведь впереди ещё было целое лето!
Добавить в моё избранное
383 мин, 12 сек 19226
Под таковыми доказательствами понимались результаты молекулярно-генетических экспертиз, не обнаруживших совпадения ДНК Эколза с биологическим материалом, выявленным на месте преступления (такие экспертизы проводились и, поскольку они не дали результата, то обвинительный акт упоминаний о них не содержал. С формальной стороны, кстати, это сделано совершенно правильно, поскольку обвинительный акт — это не рассказ о преступлении вообще и не любительский очерк Ракитина, а собрание значимых улик, доказывающих виновность подсудимого.
В принципе, новое ходатайство защиты во всём напоминало содержание апеляции на основании статьи 37, главный аргумент сводился к тому, что Эколз являлся шизофреником, а окружной суд на это не обратил внимания. Тезис, кстати, довольно спорный, поскольку наличие душевного заболевания не является смягчающим вину обстоятельством (хотя оно и может избавить обвиняемого от уголовного преследования).
Чтобы не возвращаться к этой истории в дальнейщем, сразу укажем, что Верховный суд штата отказался применять процедуру «Coram Nobis» к решению окружного суда.
9 марта 2001 г. адвокаты Джейсона Болдуина заявили ходатайство в Верховный суд штата о выдаче судебного приказа по сохранении всех улик, добытых следствием, с целью назначения в последующем их повторного судебно-медицинского исследования. Почти через год — 2 февраля 2002 г. — это ходатайство было удовлетворено. Вопрос о назначении необходимых исследований при этом не рассматривался — ввиду дороговизны и большой продолжительности такого рода процедур их согласование упиралось в значительные бюрократические проволочки. Проще говоря, такие экспертизы требовали значительного финансирования, а такого рода проблемы нигде быстро не решаются. Тем не менее, дело вроде бы сдвинулось с мёртвой точки, и адвокаты осужденных попытались использовать ситуацию в своих интересах. В июле 2002 г. защита Эколза подала в Верховный суд штата прошение о назначении молекулярно-генетических экспертиз имеющихся улик, а через два месяца добавила к нему новое, в котором просила остановить всякое движение дела в суде до получения ответа на предыдущее ходатайство. В сентябре движение дела было остановлено на 60 суток, по истечении которых последовало новое продление — на этот раз уже на 90 дней. В феврале 2003 г. было объявлено о новом продлении моратория на рассмотрение дела на 90 суток. 28 мая 2003 г. истекли и эти 90 дней. Верховный суд штата Арканзас явно не знал, как действовать далее — смысла назначать генетические экспертизы не было ни малейшего (понятно почему — обвинение руководствовалось отнюдь не их результатами), но и отказывать в их проведении тоже было вряд ли правильно.
В результате последовало воистину соломоново решение — решений не принимать, мораторий — продлевать. Вся эта бодяга — уж простите за допущенный вульгаризм! — тянулась до октября 2003 г.
А вот 2 октября последовал пассаж, который воистину заслуживает быть упомянутым здесь. Во время обсуждения в Верховном суде штата Арканзас очередного видоизмененного прошения защитника Эколза, настаивавшего на назначении последнему психиатрической экспертизы, представитель прокуратуры Дэвид Раупп (David Raupp), помощник Генерального прокурора штата, весьма остроумно парировал его доводы. Он высказался в том смысле, что родственники Экозла и его защита в 1993 г. ничего не заявляли о его невменяемости и приняли от компании НВО деньги за его участие в съёмках телефильма «Потерянный рай». А договор с НВО заключал лично Дамиен Эколз! Но если он был тогда невменяем, неадекватен и полностью лишён здравого сознания, то договор следует признать ничтожным, а полученный от его выполнения гонорар — возвратить в кассу НВО.
Аргумент был изящным и воистину зубодробительным. Тупица неспособен вернуть деньги просто в силу ограничений своего мышления, а поскольку родственники Эколза (да и он сам!) были людьми, мягко говоря, очень ограниченными, Дэвид Раупп, выдвигая свой аргумент, ничем не рисковал. Строго говоря, у этой публики и денег-то тех уже не осталось — всё пропили, прожрали и спустили в унитаз…
То, как Раупп отбил наскок нового адвоката Эколза — теперь это был некий Роберт Оуэн из Техаса, сменивший предыдущих защитников, с которым Эколз расстался очень плохо — лишний раз подтверждает стародавнюю истину, приписываемую чуть ли не Цицерону: «Суд — это состязание остроумных». Верховный суд штата отклонил очередной ходатайство защиты Эколза, и сторона обвинения, казалось, приобрела мощный аргумент, способный существенно помочь в будущем.
Дальнейшие события, однако, приобрели очень интересное направление, связанное не в последнюю очередь с тем, что в том же октябре 2003 г. Виктория Хатчисон, хорошо известная прочитавшим этот очерк, дала сенсационное интервью газете «Arkansas Times», в котором полностью отреклась от своих показаний 10-летней давности.
К тому времени Виктория уже поняла, что общественное мнение резко качнулось в сторону симпатий к «невинно осужденной» троице.
В принципе, новое ходатайство защиты во всём напоминало содержание апеляции на основании статьи 37, главный аргумент сводился к тому, что Эколз являлся шизофреником, а окружной суд на это не обратил внимания. Тезис, кстати, довольно спорный, поскольку наличие душевного заболевания не является смягчающим вину обстоятельством (хотя оно и может избавить обвиняемого от уголовного преследования).
Чтобы не возвращаться к этой истории в дальнейщем, сразу укажем, что Верховный суд штата отказался применять процедуру «Coram Nobis» к решению окружного суда.
9 марта 2001 г. адвокаты Джейсона Болдуина заявили ходатайство в Верховный суд штата о выдаче судебного приказа по сохранении всех улик, добытых следствием, с целью назначения в последующем их повторного судебно-медицинского исследования. Почти через год — 2 февраля 2002 г. — это ходатайство было удовлетворено. Вопрос о назначении необходимых исследований при этом не рассматривался — ввиду дороговизны и большой продолжительности такого рода процедур их согласование упиралось в значительные бюрократические проволочки. Проще говоря, такие экспертизы требовали значительного финансирования, а такого рода проблемы нигде быстро не решаются. Тем не менее, дело вроде бы сдвинулось с мёртвой точки, и адвокаты осужденных попытались использовать ситуацию в своих интересах. В июле 2002 г. защита Эколза подала в Верховный суд штата прошение о назначении молекулярно-генетических экспертиз имеющихся улик, а через два месяца добавила к нему новое, в котором просила остановить всякое движение дела в суде до получения ответа на предыдущее ходатайство. В сентябре движение дела было остановлено на 60 суток, по истечении которых последовало новое продление — на этот раз уже на 90 дней. В феврале 2003 г. было объявлено о новом продлении моратория на рассмотрение дела на 90 суток. 28 мая 2003 г. истекли и эти 90 дней. Верховный суд штата Арканзас явно не знал, как действовать далее — смысла назначать генетические экспертизы не было ни малейшего (понятно почему — обвинение руководствовалось отнюдь не их результатами), но и отказывать в их проведении тоже было вряд ли правильно.
В результате последовало воистину соломоново решение — решений не принимать, мораторий — продлевать. Вся эта бодяга — уж простите за допущенный вульгаризм! — тянулась до октября 2003 г.
А вот 2 октября последовал пассаж, который воистину заслуживает быть упомянутым здесь. Во время обсуждения в Верховном суде штата Арканзас очередного видоизмененного прошения защитника Эколза, настаивавшего на назначении последнему психиатрической экспертизы, представитель прокуратуры Дэвид Раупп (David Raupp), помощник Генерального прокурора штата, весьма остроумно парировал его доводы. Он высказался в том смысле, что родственники Экозла и его защита в 1993 г. ничего не заявляли о его невменяемости и приняли от компании НВО деньги за его участие в съёмках телефильма «Потерянный рай». А договор с НВО заключал лично Дамиен Эколз! Но если он был тогда невменяем, неадекватен и полностью лишён здравого сознания, то договор следует признать ничтожным, а полученный от его выполнения гонорар — возвратить в кассу НВО.
Аргумент был изящным и воистину зубодробительным. Тупица неспособен вернуть деньги просто в силу ограничений своего мышления, а поскольку родственники Эколза (да и он сам!) были людьми, мягко говоря, очень ограниченными, Дэвид Раупп, выдвигая свой аргумент, ничем не рисковал. Строго говоря, у этой публики и денег-то тех уже не осталось — всё пропили, прожрали и спустили в унитаз…
То, как Раупп отбил наскок нового адвоката Эколза — теперь это был некий Роберт Оуэн из Техаса, сменивший предыдущих защитников, с которым Эколз расстался очень плохо — лишний раз подтверждает стародавнюю истину, приписываемую чуть ли не Цицерону: «Суд — это состязание остроумных». Верховный суд штата отклонил очередной ходатайство защиты Эколза, и сторона обвинения, казалось, приобрела мощный аргумент, способный существенно помочь в будущем.
Дальнейшие события, однако, приобрели очень интересное направление, связанное не в последнюю очередь с тем, что в том же октябре 2003 г. Виктория Хатчисон, хорошо известная прочитавшим этот очерк, дала сенсационное интервью газете «Arkansas Times», в котором полностью отреклась от своих показаний 10-летней давности.
К тому времени Виктория уже поняла, что общественное мнение резко качнулось в сторону симпатий к «невинно осужденной» троице.
Страница 95 из 108
