От пригородной платформы отошла в сторону Ростова-на-Дону очередная электричка, оставив на грязноватом бетонном перроне с десяток человек. Время ни то ни се: до конца рабочего дня остался еще час-другой, ехать в город по делам или за покупками уже поздно…
Добавить в моё избранное
478 мин, 41 сек 22464
Более того, начать с рабочей профессии считалось для партийной карьеры признаком хорошего тона, и многие деятели, достигшие со временем высоких постов, начинали с малого, а уж потом, намеченные к повышению, завершали образование в одном из партийных учебных заведений. Бывало и так, что, пробиваясь в партийные начальники, сочиняли правдоподобную легенду о рабоче-крестьянском прошлом.
И этот путь был для него закрыт. Верный политическим убеждениям и упорный в учебе, Андрей Чикатило оказался недостаточно целеустремленным: от высокой цели его постоянно отвлекали характерные для юношеского возраста терзания плоти. До нас дошло относящееся к 1955 году свидетельство его сверстницы, имя которой мы не считаем возможным назвать; она жила тоже в селе Яблочное, через дом от семьи Чикатило.
Девочка была дружна с сестрой Андрея. На него самого она обратила внимание, когда он вернулся из Москвы, не поступив в университет. Высокий, темно-русый, с приятной внешностью, начитанный. Не повезло в Москве, но это пустяки, жизнь только начинается. Молодые люди стали встречаться и были неразлучны полтора месяца. В юности это большой срок. Он был ласковый и добрый, вспоминает женщина (сегодня ей за пятьдесят), но когда они решили наконец перейти в своих отношениях последнюю черту, Андрей потерпел неудачу. Она показалась ему более сокрушительной, чем провал на вступительных экзаменах.
У него ничего не получилось. Эко дело! В юности такое бывает сплошь и рядом, и не только в юности. Лишь последний хвастун станет утверждать, что никогда не знал поражений. Но в юности это воспринимается острее. Несоразмерно истинному значению неудачи. Они попробовали снова — на лугу по дороге в соседнее село. Народу ни души, тепло, трава высокая, птички ноют… хорошо… И опять ничего не вышло. И в третий раз тоже. После третьего раза они расстались. Можно только догадываться, что пережил несостоявшийся любовник. Неудача напомнила ему о юношеской клятве, которую он так и не сумел сдержать, и вновь вызвала сомнения в собственной мужской полноценности. Противоположный пол, такой привлекательный, такой вожделенный, виделся ему все более недоступным. Душевные терзания оказались сильнее плотских.
А во всем остальном, что в учебе, что в общественной жизни, — сплошные успехи. Примерный парень, показательный, плакатный. Даже внешне: рослый, сильный, взгляд серьезный, пронзительный. Разве что немного сутуловат. Училище связи закончил через год с отличными оценками. Работы по специальности сколько угодно, на выбор. Он выбрал то, что потруднее, — пошел в райком и по комсомольской путевке отправился на Урал, на ударную стройку. Их тогда полным-полно было, ударных строек. Почти столько же, сколько фильмов про них.
В тайге под Нижним Тагилом он строил линии электропередач. Тянул провода, карабкался на мачты. Летом жара, гнус, зимой трескучие морозы, пальцы примерзают к металлу. В вагончике, оборудованном под временное жилье, по ночам вода замерзает в ведре. Но это все пустяки. А главное, как пели по радио для поддержки строителей коммунизма, «главное, ребята, сердцем не стареть». Такая стройка — отличное начало трудовой биографии для юноши, не желающего оставаться на вторых ролях. К тому же он сохранил похвальную мечту об учебе, не забывал ленинские слова «учиться, учиться и еще раз учиться»…, которые вождь пролетариата, как потом оказалось, и не произносил, и еще «коммунистом можно стать только тогда, когда овладеешь»… Чтобы овладеть знаниями, он, работая под Нижним Тагилом, поступил на заочное отделение Московского электромеханического института. Проучился два года, и тут его забрали в армию. Учеба на заочном отделении института права на отсрочку не давала, и с надеждой на инженерное образование пришлось расстаться. Но высшее образование он в конце концов получит, упорства ему не занимать.
А что же личная жизнь? Из кинофильмов и задушевных песен советских композиторов можно сделать вывод, что и в самых суровых условиях на фоне ударного труда и всеобщего энтузиазма расцветали повсеместно чистые и высокие чувства между строителями коммунизма разного пола. О существовании однополой любви в те годы упоминать считалось неприличным, хотя, надо полагать, при подавляющей численности энтузиастов и явной нехватке энтузиасток в одних краях и обратном их соотношении в других она тоже имела место.
Ладно, насчет повального распространения высоких чувств деятели искусства могли несколько приукрасить. Но ведь предавались плотской любви молодые энтузиасты? Еще как, при всяком удобном случае. Хотя и оставаясь за кадром, прячась меж песенных строф. И наш герой пытался время от времени найти свое личное счастье, но, к сожалению, без успеха. Как и в родном селе — не получалось, и все тут. Один сексопатолог, познакомившись с делом Чикатило, меланхолически заметил: «Мы такие случаи лечим».
В пятидесятые годы не было у нас в стране сексопатологов. Ну, разве что нелегальные.
И этот путь был для него закрыт. Верный политическим убеждениям и упорный в учебе, Андрей Чикатило оказался недостаточно целеустремленным: от высокой цели его постоянно отвлекали характерные для юношеского возраста терзания плоти. До нас дошло относящееся к 1955 году свидетельство его сверстницы, имя которой мы не считаем возможным назвать; она жила тоже в селе Яблочное, через дом от семьи Чикатило.
Девочка была дружна с сестрой Андрея. На него самого она обратила внимание, когда он вернулся из Москвы, не поступив в университет. Высокий, темно-русый, с приятной внешностью, начитанный. Не повезло в Москве, но это пустяки, жизнь только начинается. Молодые люди стали встречаться и были неразлучны полтора месяца. В юности это большой срок. Он был ласковый и добрый, вспоминает женщина (сегодня ей за пятьдесят), но когда они решили наконец перейти в своих отношениях последнюю черту, Андрей потерпел неудачу. Она показалась ему более сокрушительной, чем провал на вступительных экзаменах.
У него ничего не получилось. Эко дело! В юности такое бывает сплошь и рядом, и не только в юности. Лишь последний хвастун станет утверждать, что никогда не знал поражений. Но в юности это воспринимается острее. Несоразмерно истинному значению неудачи. Они попробовали снова — на лугу по дороге в соседнее село. Народу ни души, тепло, трава высокая, птички ноют… хорошо… И опять ничего не вышло. И в третий раз тоже. После третьего раза они расстались. Можно только догадываться, что пережил несостоявшийся любовник. Неудача напомнила ему о юношеской клятве, которую он так и не сумел сдержать, и вновь вызвала сомнения в собственной мужской полноценности. Противоположный пол, такой привлекательный, такой вожделенный, виделся ему все более недоступным. Душевные терзания оказались сильнее плотских.
А во всем остальном, что в учебе, что в общественной жизни, — сплошные успехи. Примерный парень, показательный, плакатный. Даже внешне: рослый, сильный, взгляд серьезный, пронзительный. Разве что немного сутуловат. Училище связи закончил через год с отличными оценками. Работы по специальности сколько угодно, на выбор. Он выбрал то, что потруднее, — пошел в райком и по комсомольской путевке отправился на Урал, на ударную стройку. Их тогда полным-полно было, ударных строек. Почти столько же, сколько фильмов про них.
В тайге под Нижним Тагилом он строил линии электропередач. Тянул провода, карабкался на мачты. Летом жара, гнус, зимой трескучие морозы, пальцы примерзают к металлу. В вагончике, оборудованном под временное жилье, по ночам вода замерзает в ведре. Но это все пустяки. А главное, как пели по радио для поддержки строителей коммунизма, «главное, ребята, сердцем не стареть». Такая стройка — отличное начало трудовой биографии для юноши, не желающего оставаться на вторых ролях. К тому же он сохранил похвальную мечту об учебе, не забывал ленинские слова «учиться, учиться и еще раз учиться»…, которые вождь пролетариата, как потом оказалось, и не произносил, и еще «коммунистом можно стать только тогда, когда овладеешь»… Чтобы овладеть знаниями, он, работая под Нижним Тагилом, поступил на заочное отделение Московского электромеханического института. Проучился два года, и тут его забрали в армию. Учеба на заочном отделении института права на отсрочку не давала, и с надеждой на инженерное образование пришлось расстаться. Но высшее образование он в конце концов получит, упорства ему не занимать.
А что же личная жизнь? Из кинофильмов и задушевных песен советских композиторов можно сделать вывод, что и в самых суровых условиях на фоне ударного труда и всеобщего энтузиазма расцветали повсеместно чистые и высокие чувства между строителями коммунизма разного пола. О существовании однополой любви в те годы упоминать считалось неприличным, хотя, надо полагать, при подавляющей численности энтузиастов и явной нехватке энтузиасток в одних краях и обратном их соотношении в других она тоже имела место.
Ладно, насчет повального распространения высоких чувств деятели искусства могли несколько приукрасить. Но ведь предавались плотской любви молодые энтузиасты? Еще как, при всяком удобном случае. Хотя и оставаясь за кадром, прячась меж песенных строф. И наш герой пытался время от времени найти свое личное счастье, но, к сожалению, без успеха. Как и в родном селе — не получалось, и все тут. Один сексопатолог, познакомившись с делом Чикатило, меланхолически заметил: «Мы такие случаи лечим».
В пятидесятые годы не было у нас в стране сексопатологов. Ну, разве что нелегальные.
Страница 60 из 135
