За окном, покачиваясь в такт машине, мягко проплывает массив леса. Ближайшие, вдоль дороги, деревья стремительно проносятся, растекаясь серо-зеленой тенью, те, что подальше, смещаются медленнее, в глубине, где отдельные стволы почти не различимы, смешиваются в единую темную массу, чаща и вовсе неподвижна…
Добавить в моё избранное
569 мин, 30 сек 9722
Ольга вздрогнула. Простенькая деревянная рамка, короткая надпись аккуратным подчерком с тыльной стороны, и до боли знакомые черты лица, глядящего с черно-белой фотографии.
Образ отодвинулся, ушел в тень, сменившись другими, что в свое время были дороги и близки. Грустный взгляд любимого, погибшего так нелепо, добрые глаза тренера, чьи советы запомнились на всю жизнь, подружки по спортивной секции. Веселые вечера в компании сокурсников, высокие потолки аудиторий, интересные лекции… И наконец те, предтечей к кому явилась вся вереница воспоминаний, такие близкие, и, одновременно, далекие, оставившие незаживающие раны на сердце, но все равно любимые, те, чья забота и любовь взрастила, позволив жить в этом невероятном мире.
Панорама остановилась, картинка замерла. Воссозданные памятью, родители взглянули, словно живые, ласково и укоряюще одновременно. Ольга задохнулась, ощутив, как из глубины, скрытые до поры, сминая воздвигнутые разумом барьеры, рванулись переживания, захлестнули с такой силой, что потемнело в глазах.
Выгнувшись от невыносимого страданья, Ольга замычала, до боли стиснула зубы, чтобы не закричать в полный голос, выплескивая скопившуюся душевную боль. Тело затрясло, а глаза наполнились слезами. Несколько мгновений она боролась с собой, с трудом сдерживая переполняющие чувства, но вскоре не выдержала, рухнула на диван, сотрясаясь от охватившей тело дрожжи.
Ма-мо-чка… Через перехваченное спазмом горло с трудом проталкиваются слоги, складываются в слово. Ма-мо-чка… Вместе со слезами наружу рвется боль обреченности. Обреченности, что испытывает отвергнутый родителями ребенок, лишенный любви и оставленный один на один с суровым, полным опасности миром. И от сковывающего конечности холодом бесконечного ужаса не спасает ни что, ни прожитые годы, ни накопленные боевые навыки, ни высокооплачиваемая работа. Даже надежный тыл из любимого человека и уютной квартиры, где можно расслабиться после напряженного дня — ничто, если плечо не греет незримая рука, а из окутанного теплом и заботой детства не смотрят добрые глаза единственного по настоящему любящего человека, кого не сможет заменить никто и ничто в этом мире: единственной, любимой и родной — матери.
Прошедшие с момента расставания годы растянулись на столетия. В мозгу вспыхнуло безудержное желание, затмив собой все остальное: вернуться, взглянуть в глаза, прижаться всем телом, ощутив давно забытые, но столь желанные тепло, ласку и любовь. Не осознавая что делает, Ольга поднялась, шатаясь, направилась в комнату. Руки лихорадочно зашарили, сбрасывая в кучу самое необходимое: теплая кофточка, брюки, носки. Взгляд заметался по комнате, а в мыслях из разрозненной мозаики начал складываться план.
Еще не поздно. На последнем автобусе добраться до вокзала, дождавшись попутного поезда, сесть, чтобы мчатся навстречу, а там, в родном городе, где знакома каждая улица, можно дойти, добежать, долететь. Подняться по лестнице, чтобы постучаться в дверь, за которой любят, надеются, ждут…
Замедленно, отстав от остальных, всплыло воспоминание о расставании. Глухой голос отца, всхлипывания матери на заднем плане, и обжигающие космическим холодом ужасные слова — «Никогда больше не появляйся у нас в доме. С этого момента у меня нет дочери». Картинка разом выцвела, осыпалась, закружившись невесомыми хлопьями. В глазах потемнело, уши забило ватой, лишь гулкие удары сердца, тихие и редкие, как затухающий огонек надежды. Пахнуло холодом, стук прервался, с шипеньем угас огонек.
Тоска по родителям, с кем расстались столь нелепо, порой прорывалась воспоминаниями, отчего в сердце щемило, а глаза увлажнялись, превращая окружающий мир в размытое марево. В глубине души лелея мечту однажды вернуться, Ольга отдавала себе отчет, что пока не готова. Собраться, одеться, взять билет на поезд или автобус было делом одного часа, жизнь давно приучила ее легко покидать насиженное место. Прийти, постучать в дверь родной квартиры, и, вместо счастливых улыбок и душевного приема наткнуться на застарелое отчуждение… Ольга боялась, что не выдержит. И, не смотря на перенесенные невзгоды, укрепившие дух и закалившие тело, мечта по-прежнему оставалась мечтой.
Во дворе бибикнули. Неожиданный звук неприятно резанул по ушам, отдался зудом в желудке. Мысли сменили направление. Вспомнился прием у врача и последующий рассказ Владимира. Сходящая кожа, едкий желудочный сок… Настойчивые уговоры проколоть антидот предстали в новом свете. И хотя Ольга по-прежнему скептически относилась к подобным страшилкам, мысль показалась разумной.
Образ отодвинулся, ушел в тень, сменившись другими, что в свое время были дороги и близки. Грустный взгляд любимого, погибшего так нелепо, добрые глаза тренера, чьи советы запомнились на всю жизнь, подружки по спортивной секции. Веселые вечера в компании сокурсников, высокие потолки аудиторий, интересные лекции… И наконец те, предтечей к кому явилась вся вереница воспоминаний, такие близкие, и, одновременно, далекие, оставившие незаживающие раны на сердце, но все равно любимые, те, чья забота и любовь взрастила, позволив жить в этом невероятном мире.
Панорама остановилась, картинка замерла. Воссозданные памятью, родители взглянули, словно живые, ласково и укоряюще одновременно. Ольга задохнулась, ощутив, как из глубины, скрытые до поры, сминая воздвигнутые разумом барьеры, рванулись переживания, захлестнули с такой силой, что потемнело в глазах.
Выгнувшись от невыносимого страданья, Ольга замычала, до боли стиснула зубы, чтобы не закричать в полный голос, выплескивая скопившуюся душевную боль. Тело затрясло, а глаза наполнились слезами. Несколько мгновений она боролась с собой, с трудом сдерживая переполняющие чувства, но вскоре не выдержала, рухнула на диван, сотрясаясь от охватившей тело дрожжи.
Ма-мо-чка… Через перехваченное спазмом горло с трудом проталкиваются слоги, складываются в слово. Ма-мо-чка… Вместе со слезами наружу рвется боль обреченности. Обреченности, что испытывает отвергнутый родителями ребенок, лишенный любви и оставленный один на один с суровым, полным опасности миром. И от сковывающего конечности холодом бесконечного ужаса не спасает ни что, ни прожитые годы, ни накопленные боевые навыки, ни высокооплачиваемая работа. Даже надежный тыл из любимого человека и уютной квартиры, где можно расслабиться после напряженного дня — ничто, если плечо не греет незримая рука, а из окутанного теплом и заботой детства не смотрят добрые глаза единственного по настоящему любящего человека, кого не сможет заменить никто и ничто в этом мире: единственной, любимой и родной — матери.
Прошедшие с момента расставания годы растянулись на столетия. В мозгу вспыхнуло безудержное желание, затмив собой все остальное: вернуться, взглянуть в глаза, прижаться всем телом, ощутив давно забытые, но столь желанные тепло, ласку и любовь. Не осознавая что делает, Ольга поднялась, шатаясь, направилась в комнату. Руки лихорадочно зашарили, сбрасывая в кучу самое необходимое: теплая кофточка, брюки, носки. Взгляд заметался по комнате, а в мыслях из разрозненной мозаики начал складываться план.
Еще не поздно. На последнем автобусе добраться до вокзала, дождавшись попутного поезда, сесть, чтобы мчатся навстречу, а там, в родном городе, где знакома каждая улица, можно дойти, добежать, долететь. Подняться по лестнице, чтобы постучаться в дверь, за которой любят, надеются, ждут…
Замедленно, отстав от остальных, всплыло воспоминание о расставании. Глухой голос отца, всхлипывания матери на заднем плане, и обжигающие космическим холодом ужасные слова — «Никогда больше не появляйся у нас в доме. С этого момента у меня нет дочери». Картинка разом выцвела, осыпалась, закружившись невесомыми хлопьями. В глазах потемнело, уши забило ватой, лишь гулкие удары сердца, тихие и редкие, как затухающий огонек надежды. Пахнуло холодом, стук прервался, с шипеньем угас огонек.
Глава 8
Ольга лежала на диване, бездумно провожая взглядом скользящие по потолку, словно бледные привидения, отсветы фар проезжающих по дороге машин. Мысли ворочались с трудом, медлительные, как влипшие в мед мухи. Паника исчезла, страх прошел, и теперь, разбитая, ощущая сильнейшую головную боль, Ольга пыталась разобраться в чувствах.Тоска по родителям, с кем расстались столь нелепо, порой прорывалась воспоминаниями, отчего в сердце щемило, а глаза увлажнялись, превращая окружающий мир в размытое марево. В глубине души лелея мечту однажды вернуться, Ольга отдавала себе отчет, что пока не готова. Собраться, одеться, взять билет на поезд или автобус было делом одного часа, жизнь давно приучила ее легко покидать насиженное место. Прийти, постучать в дверь родной квартиры, и, вместо счастливых улыбок и душевного приема наткнуться на застарелое отчуждение… Ольга боялась, что не выдержит. И, не смотря на перенесенные невзгоды, укрепившие дух и закалившие тело, мечта по-прежнему оставалась мечтой.
Во дворе бибикнули. Неожиданный звук неприятно резанул по ушам, отдался зудом в желудке. Мысли сменили направление. Вспомнился прием у врача и последующий рассказ Владимира. Сходящая кожа, едкий желудочный сок… Настойчивые уговоры проколоть антидот предстали в новом свете. И хотя Ольга по-прежнему скептически относилась к подобным страшилкам, мысль показалась разумной.
Страница 75 из 173
