За окном, покачиваясь в такт машине, мягко проплывает массив леса. Ближайшие, вдоль дороги, деревья стремительно проносятся, растекаясь серо-зеленой тенью, те, что подальше, смещаются медленнее, в глубине, где отдельные стволы почти не различимы, смешиваются в единую темную массу, чаща и вовсе неподвижна…
Добавить в моё избранное
569 мин, 30 сек 9723
Ведь не обязательно все должно происходить, как в фильме ужасов, когда у пораженного неведомой болезнью человека отваливаются конечности, изо рта льется зеленая слизь, а тело на глазах преобразуется, обрастая жуткими отростками. Протекающие в организме смертельные процессы могут незаметно делать свою разрушительную работу, пока, однажды, совершенно непредсказуемо, вдруг откажут почки, или остановится сердце.
Словно живой, зазвучал голос лектора, преподающего физиологию высшей нервной деятельности, о том, что в неблагоприятной среде сперва страдают наиболее сложные органы, в первую очередь головной мозг. И не удивительно, что от простого воспоминания так скрутило. К тому же непонятное обострение обоняния и слуха в последнее время хоть и не вызывали неприятных ощущений, скорее, даже наоборот, все же воспринимались с опаской, а подчас и вовсе казались пугающими.
Ольга поднялась, не включая свет, двинулась в сторону спальни, морщась от пронзительного скрипа половиц, в ночной тишине звучащих оглушительно. На фоне светлой обивки дивана сумка выделяется черным пятном. Ольга вытащила коробочку с лекарствами, покрутила в руках, открыв, некоторое время всматривалась в надписи на ампулах. Не смотря на висящую напротив окна полную луну, благодаря которой комната залита бледным сиянием, буквы разглядеть не удалось. Возиться с иглами, выцеливая в полумраке собственные ягодицы, тоже не хотелось. Включив светильник, Ольга достала из шкафа все нужные принадлежности, набрав лекарство в шприц, еще некоторое время раздумывала, но лишь махнула рукой.
Игла кольнула голодным комаром, мышца мгновенно напряглась, и тут же расслабилась. Ольга прошлась по комнате, разминая мышцы. Лекарство оказалось почти безболезненным и минуту спустя о процедуре напоминали лишь пустая ампула с отломанным носиком, да использованный шприц.
Сон, подкрадывающийся последние пару часов, отступил. Ольга ощутила прилив бодрости. Мышцы зазудели от наполняющей силы. Возникло сильнейшее желание куда-то бежать, что-то делать. Ольга пробежалась по комнате, крутанула сальто, раз, другой, провела серию жестких приемов, вбив воображаемого противника по уши в пол, после чего замерла, раздумывая, чем еще занять жаждущее разрядки тело.
Пройдясь по комнате, она остановилась у окна. Взгляд прикипел к заснеженному пространству двора. Ольга покосилась на часы. Маленькая толстая стрелка остановилась на двойке. Не самое уместное время для прогулок. Ольга вновь повернулась к окну, расставила руки пошире, оперевшись на подоконник. Звякнуло, в костяшки пальцев правой руки уперлось холодное. Не поворачивая головы, Ольга тронула вещь. Пальцы пробежались по предмету, ощупали со всех сторон. Но любопытство пересилило. Ольга скосила глаза.
Квадратная металлическая коробочка с ярко раскрашенными стенками. Ольга подцепила коробку, легонько тряхнула, прислушавшись, тряхнула вновь. Вспомнив звук, с улыбкой открыла. Память не подвела. Внутри оказалось полно завернутых в блестящую упаковку разноцветных леденцов. Ноздри заполнил сладкий щекочущий запах. Ольга достала конфетку, развернув, забросила в рот. Знакомый, чуть приторный вкус. Ярослав угощал ее именно этими конфетами, а уехав, оставил приятный презент на подоконнике, рассчитывая, что рано или поздно подруга отыщет. И не ошибся.
Леденец оказался таким вкусным, что зубы невольно сжались, перемолов сладкую пуговку в мелкое крошево. Ольга забросила в рот еще один и еще, двинулась в сторону спальни, где и принялась одеваться. Одевшись, Ольга критически осмотрела себя в зеркало, вышла в прихожую. Рука потянулась к сапогам, но, прежде чем пальцы коснулись обуви, взгляд наткнулся на россыпь грязных пятен позади, ближе к пятке.
Недоумевая, где она могла так выпачкаться посреди сугробов, Ольга подхватила сапоги, направилась в ванную. Закончив с обувью, и вновь оказавшись в прихожей, она с облегчением выдохнула, принялась одеваться, но руки никак не хотели вдеваться в рукава, а пальцы путались в пуговицах. Помучившись, Ольга таки оделась, но, взявшись за ручку двери, ощутила, что гулять больше не хочется. Незаметно потянуло в сон, захотелось, завернувшись в одеяло, уютно устроиться в кровати, а мысль о том, что вместо этого придется бродить по выстуженной улице показалась неуместной и дикой.
Ольга еще немного постояла возле двери, ожидая, не изменится ли настроение, но спать хотелось все сильнее, а от завываний ветра плечи лишь зябко передергивались. Махнув рукой, она быстро разделась, вернулась в спальню, и, едва голова коснулась подушки, провалилась в глубокий сон.
Будильник раз за разом издает пронзительные трели, но сон огородил непробиваемой, глухой стеной. Наконец, не выдержав безумной настойчивости машины, тишина лопнула, опала невесомыми лохмотьями вместе с остатками сна. Ольга продрала глаза, с трудом села. Голова как будто забита ватой, в ушах гудит, а на языке привкус вчерашних конфет, только трансформировавшийся за ночь в неузнаваемую мерзость.
Словно живой, зазвучал голос лектора, преподающего физиологию высшей нервной деятельности, о том, что в неблагоприятной среде сперва страдают наиболее сложные органы, в первую очередь головной мозг. И не удивительно, что от простого воспоминания так скрутило. К тому же непонятное обострение обоняния и слуха в последнее время хоть и не вызывали неприятных ощущений, скорее, даже наоборот, все же воспринимались с опаской, а подчас и вовсе казались пугающими.
Ольга поднялась, не включая свет, двинулась в сторону спальни, морщась от пронзительного скрипа половиц, в ночной тишине звучащих оглушительно. На фоне светлой обивки дивана сумка выделяется черным пятном. Ольга вытащила коробочку с лекарствами, покрутила в руках, открыв, некоторое время всматривалась в надписи на ампулах. Не смотря на висящую напротив окна полную луну, благодаря которой комната залита бледным сиянием, буквы разглядеть не удалось. Возиться с иглами, выцеливая в полумраке собственные ягодицы, тоже не хотелось. Включив светильник, Ольга достала из шкафа все нужные принадлежности, набрав лекарство в шприц, еще некоторое время раздумывала, но лишь махнула рукой.
Игла кольнула голодным комаром, мышца мгновенно напряглась, и тут же расслабилась. Ольга прошлась по комнате, разминая мышцы. Лекарство оказалось почти безболезненным и минуту спустя о процедуре напоминали лишь пустая ампула с отломанным носиком, да использованный шприц.
Сон, подкрадывающийся последние пару часов, отступил. Ольга ощутила прилив бодрости. Мышцы зазудели от наполняющей силы. Возникло сильнейшее желание куда-то бежать, что-то делать. Ольга пробежалась по комнате, крутанула сальто, раз, другой, провела серию жестких приемов, вбив воображаемого противника по уши в пол, после чего замерла, раздумывая, чем еще занять жаждущее разрядки тело.
Пройдясь по комнате, она остановилась у окна. Взгляд прикипел к заснеженному пространству двора. Ольга покосилась на часы. Маленькая толстая стрелка остановилась на двойке. Не самое уместное время для прогулок. Ольга вновь повернулась к окну, расставила руки пошире, оперевшись на подоконник. Звякнуло, в костяшки пальцев правой руки уперлось холодное. Не поворачивая головы, Ольга тронула вещь. Пальцы пробежались по предмету, ощупали со всех сторон. Но любопытство пересилило. Ольга скосила глаза.
Квадратная металлическая коробочка с ярко раскрашенными стенками. Ольга подцепила коробку, легонько тряхнула, прислушавшись, тряхнула вновь. Вспомнив звук, с улыбкой открыла. Память не подвела. Внутри оказалось полно завернутых в блестящую упаковку разноцветных леденцов. Ноздри заполнил сладкий щекочущий запах. Ольга достала конфетку, развернув, забросила в рот. Знакомый, чуть приторный вкус. Ярослав угощал ее именно этими конфетами, а уехав, оставил приятный презент на подоконнике, рассчитывая, что рано или поздно подруга отыщет. И не ошибся.
Леденец оказался таким вкусным, что зубы невольно сжались, перемолов сладкую пуговку в мелкое крошево. Ольга забросила в рот еще один и еще, двинулась в сторону спальни, где и принялась одеваться. Одевшись, Ольга критически осмотрела себя в зеркало, вышла в прихожую. Рука потянулась к сапогам, но, прежде чем пальцы коснулись обуви, взгляд наткнулся на россыпь грязных пятен позади, ближе к пятке.
Недоумевая, где она могла так выпачкаться посреди сугробов, Ольга подхватила сапоги, направилась в ванную. Закончив с обувью, и вновь оказавшись в прихожей, она с облегчением выдохнула, принялась одеваться, но руки никак не хотели вдеваться в рукава, а пальцы путались в пуговицах. Помучившись, Ольга таки оделась, но, взявшись за ручку двери, ощутила, что гулять больше не хочется. Незаметно потянуло в сон, захотелось, завернувшись в одеяло, уютно устроиться в кровати, а мысль о том, что вместо этого придется бродить по выстуженной улице показалась неуместной и дикой.
Ольга еще немного постояла возле двери, ожидая, не изменится ли настроение, но спать хотелось все сильнее, а от завываний ветра плечи лишь зябко передергивались. Махнув рукой, она быстро разделась, вернулась в спальню, и, едва голова коснулась подушки, провалилась в глубокий сон.
Будильник раз за разом издает пронзительные трели, но сон огородил непробиваемой, глухой стеной. Наконец, не выдержав безумной настойчивости машины, тишина лопнула, опала невесомыми лохмотьями вместе с остатками сна. Ольга продрала глаза, с трудом села. Голова как будто забита ватой, в ушах гудит, а на языке привкус вчерашних конфет, только трансформировавшийся за ночь в неузнаваемую мерзость.
Страница 76 из 173
