За окном, покачиваясь в такт машине, мягко проплывает массив леса. Ближайшие, вдоль дороги, деревья стремительно проносятся, растекаясь серо-зеленой тенью, те, что подальше, смещаются медленнее, в глубине, где отдельные стволы почти не различимы, смешиваются в единую темную массу, чаща и вовсе неподвижна…
Добавить в моё избранное
569 мин, 30 сек 9744
Слова неразборчивы, но, судя по угрожающим интонациям, происходящее явно не теплая беседа старых товарищей.
Мельком оглянувшись, на предмет лишних глаз, Ольга потянула ручку, решительно вошла в туалет. Сразу за дверью небольшой предбанник с раковиной и сушилкой, чуть дальше комната туалета, по правую руку очередь писсуаров, по левую — кабинки. Белая плитка стен, спускающиеся сверху, выполненные в виде цветков, витиеватые плафоны, изящная лепнина потолка. Но не это привлекло внимание.
Впереди, загораживая проход спиной, в расслабленной позе стоит мужчина, а чуть дальше… Ольга нахмурилась. Тимур с Маратом замерли у стены, фигуры исполнены напряжения, лица бледны. Перед ними прохаживаются двое, но за перегородившей обзор спиной детали не видны.
Донесся незнакомый хриплый голос:
— Да вы отрабатывать запотеете, хребты надорвете, моральный ущерб компенсировать!
Раздался дрожащий от напряжения голос Тимура:
— Ребята, ну мы же извинились. Кто знал, что…
Невидимый оратор взвился, перебил грубо:
— Знал — не знал, по барабану!
Контрастом прозвучал тихий вкрадчивый голос:
— Чувствовать должен, на кого пасть разеваешь.
— Как чувствовать-то? — жалобно проблеял товарищ Тимура.
— Жопой!
Две глотки одновременно исторгли гогот, одобряя шутку. Вкрадчивый же добавил:
— А если не знаешь как, мы научим. Прямо сейчас и начнем. Поворачивайся!
Позади грохнуло. Не до конца закрытая, дверь туалета захлопнулась под давлением сквозняка. Хлопок получился столь резкий и неожиданный, что разговор мгновенно оборвался, а стоящий в проходе мужик заметно вздрогнул, живо развернулся. На его лице промелькнул испуг, но тут же исчез, сменившись сперва непониманием, а затем угрозой.
Вздохнув про себя, дверь привлекла внимание раньше необходимого, Ольга расплылась в улыбке, глупо хихикнув, поинтересовалась:
— А я, похоже, ошиблась дверью!
Стоящий в проходе мужик поморщился, угроза исчезла с лица, сменившись брезгливостью, сказал с отвращением:
— Влад, мудак, куда-то слинял. А ведь обещал стоять…
Ольга подалась вперед, пьяненько икнув, спросила с интересом:
— А у вас тут мальчишник? Можно я тоже поприсутствую? Никогда не была на мальчишнике.
Мужик вытянул руку, растопыренной пятерней преграждая путь, сказал сердито:
— Иди, иди, нечего тут делать.
— Ну пожа-алуйста, — протянула Ольга плаксиво. — Я и не помешаю вовсе. Посижу себе в уголке.
Мужик озлился, процедил сквозь зубы:
— А ну пошла, пока по шее не дал. Сука пьяная.
Ольга произнесла с сарказмом:
— А ты груб. Мама в детстве вежливости не учила?
Глядя, как лицо собеседницы становится сосредоточенным, а взгляд леденеет, мужик сперва удивился, затем нахмурился, но понимание пришло слишком поздно. Ольга ухватила за пальцы руки, нажала, заламывая. Мужчина побледнел, принуждаемый болью, пригнулся, а затем и вовсе опустился на колени. Удерживая пальцы, Ольга заставила охранника попятиться, используя в качестве живого щита, шагнула следом.
Препятствие исчезло, и она наконец смогла рассмотреть оставшихся двоих. Взгляд пробежался по фигурам. Все предсказуемо, мощные подбородки, приплющенные носы, лица исполнены пренебрежения, фигуры мощные, но в меру, ничего подобного стоявшему перед дверью громиле. Удовлетворившись осмотром, Ольга поинтересовалась:
— Я не помешала?
Ближайший, низкий мужик, с полными губами и глубоко утопленными свинячьими глазками, зверски перекосил рожу, прорычал с удивлением:
— Ты кто, подруга?
— Кто я — не важно, но эти, — Ольга мотнула головой, указывая на товарищей, — со мной.
— Эти уроды? — Мужик вытаращил глаза. — Да они ж…
— Подбирай слова, — перебила Ольга холодно. Повернулась к спутникам, по-прежнему стоящим в ступоре, бросила: — А вы выходите.
— А ну стоять! — рявкнул второй, высокий, ухоженный мужчина с аристократическими чертами лица. — Только дернитесь, по стене размажу. А ты, Пашок, чего слюни распустил, бабу увидал — кровь от мозгов отхлынула?
Первый мгновенно стушевался, сказал примирительно:
— А я что, я ничего. Удивился просто…
Второй нехорошо ухмыльнулся, сказал чуть слышно:
— Слышь, подруга, уходи, пока я добрый. И, на будущее — не лезь в дела мужчин. Здоровья не хватит.
Не обращая внимания на говорящего, Ольга повторила с нажимом:
— Ребята, выходите. Я не собираюсь тут стоять вечно.
Парни отлепились от стены, затрусили к выходу, обходя сторонкой опасных соседей. Высокий задохнулся от ярости, прошипел сдавленно:
— Стоять!
От мощного толчка Тимур отлетел назад, сполз по стене, его спутник согнулся от удара в живот, кулем осел на пол.
Мельком оглянувшись, на предмет лишних глаз, Ольга потянула ручку, решительно вошла в туалет. Сразу за дверью небольшой предбанник с раковиной и сушилкой, чуть дальше комната туалета, по правую руку очередь писсуаров, по левую — кабинки. Белая плитка стен, спускающиеся сверху, выполненные в виде цветков, витиеватые плафоны, изящная лепнина потолка. Но не это привлекло внимание.
Впереди, загораживая проход спиной, в расслабленной позе стоит мужчина, а чуть дальше… Ольга нахмурилась. Тимур с Маратом замерли у стены, фигуры исполнены напряжения, лица бледны. Перед ними прохаживаются двое, но за перегородившей обзор спиной детали не видны.
Донесся незнакомый хриплый голос:
— Да вы отрабатывать запотеете, хребты надорвете, моральный ущерб компенсировать!
Раздался дрожащий от напряжения голос Тимура:
— Ребята, ну мы же извинились. Кто знал, что…
Невидимый оратор взвился, перебил грубо:
— Знал — не знал, по барабану!
Контрастом прозвучал тихий вкрадчивый голос:
— Чувствовать должен, на кого пасть разеваешь.
— Как чувствовать-то? — жалобно проблеял товарищ Тимура.
— Жопой!
Две глотки одновременно исторгли гогот, одобряя шутку. Вкрадчивый же добавил:
— А если не знаешь как, мы научим. Прямо сейчас и начнем. Поворачивайся!
Позади грохнуло. Не до конца закрытая, дверь туалета захлопнулась под давлением сквозняка. Хлопок получился столь резкий и неожиданный, что разговор мгновенно оборвался, а стоящий в проходе мужик заметно вздрогнул, живо развернулся. На его лице промелькнул испуг, но тут же исчез, сменившись сперва непониманием, а затем угрозой.
Вздохнув про себя, дверь привлекла внимание раньше необходимого, Ольга расплылась в улыбке, глупо хихикнув, поинтересовалась:
— А я, похоже, ошиблась дверью!
Стоящий в проходе мужик поморщился, угроза исчезла с лица, сменившись брезгливостью, сказал с отвращением:
— Влад, мудак, куда-то слинял. А ведь обещал стоять…
Ольга подалась вперед, пьяненько икнув, спросила с интересом:
— А у вас тут мальчишник? Можно я тоже поприсутствую? Никогда не была на мальчишнике.
Мужик вытянул руку, растопыренной пятерней преграждая путь, сказал сердито:
— Иди, иди, нечего тут делать.
— Ну пожа-алуйста, — протянула Ольга плаксиво. — Я и не помешаю вовсе. Посижу себе в уголке.
Мужик озлился, процедил сквозь зубы:
— А ну пошла, пока по шее не дал. Сука пьяная.
Ольга произнесла с сарказмом:
— А ты груб. Мама в детстве вежливости не учила?
Глядя, как лицо собеседницы становится сосредоточенным, а взгляд леденеет, мужик сперва удивился, затем нахмурился, но понимание пришло слишком поздно. Ольга ухватила за пальцы руки, нажала, заламывая. Мужчина побледнел, принуждаемый болью, пригнулся, а затем и вовсе опустился на колени. Удерживая пальцы, Ольга заставила охранника попятиться, используя в качестве живого щита, шагнула следом.
Препятствие исчезло, и она наконец смогла рассмотреть оставшихся двоих. Взгляд пробежался по фигурам. Все предсказуемо, мощные подбородки, приплющенные носы, лица исполнены пренебрежения, фигуры мощные, но в меру, ничего подобного стоявшему перед дверью громиле. Удовлетворившись осмотром, Ольга поинтересовалась:
— Я не помешала?
Ближайший, низкий мужик, с полными губами и глубоко утопленными свинячьими глазками, зверски перекосил рожу, прорычал с удивлением:
— Ты кто, подруга?
— Кто я — не важно, но эти, — Ольга мотнула головой, указывая на товарищей, — со мной.
— Эти уроды? — Мужик вытаращил глаза. — Да они ж…
— Подбирай слова, — перебила Ольга холодно. Повернулась к спутникам, по-прежнему стоящим в ступоре, бросила: — А вы выходите.
— А ну стоять! — рявкнул второй, высокий, ухоженный мужчина с аристократическими чертами лица. — Только дернитесь, по стене размажу. А ты, Пашок, чего слюни распустил, бабу увидал — кровь от мозгов отхлынула?
Первый мгновенно стушевался, сказал примирительно:
— А я что, я ничего. Удивился просто…
Второй нехорошо ухмыльнулся, сказал чуть слышно:
— Слышь, подруга, уходи, пока я добрый. И, на будущее — не лезь в дела мужчин. Здоровья не хватит.
Не обращая внимания на говорящего, Ольга повторила с нажимом:
— Ребята, выходите. Я не собираюсь тут стоять вечно.
Парни отлепились от стены, затрусили к выходу, обходя сторонкой опасных соседей. Высокий задохнулся от ярости, прошипел сдавленно:
— Стоять!
От мощного толчка Тимур отлетел назад, сполз по стене, его спутник согнулся от удара в живот, кулем осел на пол.
Страница 93 из 173
