За окном, покачиваясь в такт машине, мягко проплывает массив леса. Ближайшие, вдоль дороги, деревья стремительно проносятся, растекаясь серо-зеленой тенью, те, что подальше, смещаются медленнее, в глубине, где отдельные стволы почти не различимы, смешиваются в единую темную массу, чаща и вовсе неподвижна…
Добавить в моё избранное
569 мин, 30 сек 9748
Аппетит взыграл настолько мощно, что она с трудом удержалась, чтобы не сгрести с ближайшей тарелочки салат прямо руками.
Вооружившись вилкой, Ольга подцепила верхушку бело-зеленой горки, образованной, по беглой оценке, из горошка, нашинкованных яиц и еще каких-то непонятных, но весьма аппетитно выглядящих золотистых кусочков, забросила в рот. Челюсти задвигались, размалывая пищу в кашицу, что, распадаясь на мельчайшие части, растеклась по языку, и лишь усилила голод.
Пока рука тянется за новой порцией, глаза обшаривают стол, осматривая, оценивая, примечая. Вон, бликуя на свету, дрожит и переливается горка холодца, в полупрозрачной глубине, словно рыбы, затаились кусочки мяса. Чуть дальше, осколком зимы расположился шмат сала, кристаллики соли остро поблескивают, округлыми глазками желтеют ломтики чеснока. Обжаренные хлебцы, тарелочка с икрой, вареные креветки… Не желая напугать хозяина, от страстного голода хотелось мычать и пихать в рот все подряд, Ольга закрыла глаза, принялась жевать подчеркнуто неторопливо, а глотать замедленно. Но, не смотря на все усилия, получалось плохо.
Ноздрей коснулся терпкий аромат, Ольга невольно принюхалась, открыла глаза. Возле, кровавой каплей завис бокал, содержимое чуть покачивается, переливаясь через край невидимым потоком богатейшего букета запахов. Она осторожно взяла бокал, пригубила. По глотке прокатилась волна тепла, ушла внутрь. Вкус пищи неуловимо изменился, обогатился новыми оттенками.
Наблюдая за лицом гостьи, Леонид поинтересовался:
— Нравится?
Ольга кивнула, промычала с набитым ртом:
— Очень. Изумительный вкус.
Хозяин дома покачал головой, сказал с некоторым удивлением:
— Не думал, что понравится. Обычно, женщины предпочитают что послаще, полусладкое, или просто сладкое вино.
— Что ж ты сплоховал? — Ольга усмехнулась. — Или решил — перебьюсь?
— Что ты! — Леонид замахал руками. — Я б с удовольствием, но, как назло, сладкое кончилось.
— Быстро уходит? — Ольга понимающе усмехнулась. Заметив, что Леонид открыл рот для возражения, добавила примирительно: — Не объясняй. Это твое дело, как часто водишь домой женщин. А насчет вина — ты прав. Сладкое легче пить, приятнее, и не нужно мучиться, разбирать вкусовой букет. Сахар забивает все.
Ольга продолжила ужин, чувствуя, как отступает голод, а в желудке образуется приятная тяжесть. Леонид продолжал расспросы, порой, что-нибудь рассказывал сам, заразительно смеялся, не забывая подливать вина, лишь только бокал пустел. Вилка двигалась все медленнее, поддевая лишь самые вкусные куски, съесть все и сразу больше не хотелось.
По телу разлилось тепло, а в голову ударило. Ольга с интересом следила за ощущениями, чувствуя, как замедляется реакция, комната начинает плыть, а сидящий рядом мужчина становится все более привлекательным. Наконец, вилка легла на стол. Закрыв глаза, Ольга откинулась на спинку дивана, с удовлетворением вздохнула.
Скрипнул диван, на плечо надавило. Щеку обожгло дыханием, а по шее мягко пробежались пальцы, сперва опасливо, но, не встречая сопротивления, осмелели, двинулись ниже, забираясь под одежду, все дальше и дальше. Ольга ощутила, как по телу пробежал разряд, вздрогнула. Внутри пробудился огонек страсти, разросся, охватывая горячей волной. Не противясь желанию, она выгнулась, застонала.
Леонид замычал, не в силах совладать с застежками, рванул. Ткань затрещала, но выдержала. Ольга отстранилась, пробежалась пальцами по замочкам, принялась сбрасывать одежду. Пока она снимала кофточку и рубашку, Леонид сидел неподвижно, лишь тяжело вздымалась грудь, да раздувались ноздри, выдавая клокочущую внутри страсть, но едва очередь дошла до бюстгальтера, не выдержал, рванулся вперед, обхватил, сдавил с силой.
Ольга охнула, ощутила как в сосок впивается горячее, ласкает, возбуждая все сильнее. Она зарычала, потянула на себя, не в силах дождаться проникновения. Леонид мычал, копался внизу, уже не контролируя себя, болезненно прихватывал пальцами. Но боль не сбивала страсть, наоборот, усиливала. Наконец, когда желание стало нестерпимым, Леонид рывком вошел, задвигался, наращивая ритм.
Низ живота запылал огнем. Внутри возник и начал закручиваться тугой вихрь энергии. Перед глазами поплыло, а в голове застучало. Ольга безотчетно обхватила партнера руками, впилась ногтями, с остервенением вбивая в себя, чувствуя, как с каждым движением океан энергии внутри бушует все сильнее, властно требуя выхода. Наконец, заслоны рухнули. Освободившись, энергия рванулась наружу, заслонив собой мир.
В глазах перестало двоиться, а в уши пробился шум. Чувствуя, что не может дышать, Ольга шевельнулась, повернула голову, встретившись взглядом с Леонидом. Тот с шумом выдохнул, сказал хрипло:
— Ну что ж, с почином. А теперь давай займемся этим без спешки…
Вооружившись вилкой, Ольга подцепила верхушку бело-зеленой горки, образованной, по беглой оценке, из горошка, нашинкованных яиц и еще каких-то непонятных, но весьма аппетитно выглядящих золотистых кусочков, забросила в рот. Челюсти задвигались, размалывая пищу в кашицу, что, распадаясь на мельчайшие части, растеклась по языку, и лишь усилила голод.
Пока рука тянется за новой порцией, глаза обшаривают стол, осматривая, оценивая, примечая. Вон, бликуя на свету, дрожит и переливается горка холодца, в полупрозрачной глубине, словно рыбы, затаились кусочки мяса. Чуть дальше, осколком зимы расположился шмат сала, кристаллики соли остро поблескивают, округлыми глазками желтеют ломтики чеснока. Обжаренные хлебцы, тарелочка с икрой, вареные креветки… Не желая напугать хозяина, от страстного голода хотелось мычать и пихать в рот все подряд, Ольга закрыла глаза, принялась жевать подчеркнуто неторопливо, а глотать замедленно. Но, не смотря на все усилия, получалось плохо.
Ноздрей коснулся терпкий аромат, Ольга невольно принюхалась, открыла глаза. Возле, кровавой каплей завис бокал, содержимое чуть покачивается, переливаясь через край невидимым потоком богатейшего букета запахов. Она осторожно взяла бокал, пригубила. По глотке прокатилась волна тепла, ушла внутрь. Вкус пищи неуловимо изменился, обогатился новыми оттенками.
Наблюдая за лицом гостьи, Леонид поинтересовался:
— Нравится?
Ольга кивнула, промычала с набитым ртом:
— Очень. Изумительный вкус.
Хозяин дома покачал головой, сказал с некоторым удивлением:
— Не думал, что понравится. Обычно, женщины предпочитают что послаще, полусладкое, или просто сладкое вино.
— Что ж ты сплоховал? — Ольга усмехнулась. — Или решил — перебьюсь?
— Что ты! — Леонид замахал руками. — Я б с удовольствием, но, как назло, сладкое кончилось.
— Быстро уходит? — Ольга понимающе усмехнулась. Заметив, что Леонид открыл рот для возражения, добавила примирительно: — Не объясняй. Это твое дело, как часто водишь домой женщин. А насчет вина — ты прав. Сладкое легче пить, приятнее, и не нужно мучиться, разбирать вкусовой букет. Сахар забивает все.
Ольга продолжила ужин, чувствуя, как отступает голод, а в желудке образуется приятная тяжесть. Леонид продолжал расспросы, порой, что-нибудь рассказывал сам, заразительно смеялся, не забывая подливать вина, лишь только бокал пустел. Вилка двигалась все медленнее, поддевая лишь самые вкусные куски, съесть все и сразу больше не хотелось.
По телу разлилось тепло, а в голову ударило. Ольга с интересом следила за ощущениями, чувствуя, как замедляется реакция, комната начинает плыть, а сидящий рядом мужчина становится все более привлекательным. Наконец, вилка легла на стол. Закрыв глаза, Ольга откинулась на спинку дивана, с удовлетворением вздохнула.
Скрипнул диван, на плечо надавило. Щеку обожгло дыханием, а по шее мягко пробежались пальцы, сперва опасливо, но, не встречая сопротивления, осмелели, двинулись ниже, забираясь под одежду, все дальше и дальше. Ольга ощутила, как по телу пробежал разряд, вздрогнула. Внутри пробудился огонек страсти, разросся, охватывая горячей волной. Не противясь желанию, она выгнулась, застонала.
Леонид замычал, не в силах совладать с застежками, рванул. Ткань затрещала, но выдержала. Ольга отстранилась, пробежалась пальцами по замочкам, принялась сбрасывать одежду. Пока она снимала кофточку и рубашку, Леонид сидел неподвижно, лишь тяжело вздымалась грудь, да раздувались ноздри, выдавая клокочущую внутри страсть, но едва очередь дошла до бюстгальтера, не выдержал, рванулся вперед, обхватил, сдавил с силой.
Ольга охнула, ощутила как в сосок впивается горячее, ласкает, возбуждая все сильнее. Она зарычала, потянула на себя, не в силах дождаться проникновения. Леонид мычал, копался внизу, уже не контролируя себя, болезненно прихватывал пальцами. Но боль не сбивала страсть, наоборот, усиливала. Наконец, когда желание стало нестерпимым, Леонид рывком вошел, задвигался, наращивая ритм.
Низ живота запылал огнем. Внутри возник и начал закручиваться тугой вихрь энергии. Перед глазами поплыло, а в голове застучало. Ольга безотчетно обхватила партнера руками, впилась ногтями, с остервенением вбивая в себя, чувствуя, как с каждым движением океан энергии внутри бушует все сильнее, властно требуя выхода. Наконец, заслоны рухнули. Освободившись, энергия рванулась наружу, заслонив собой мир.
В глазах перестало двоиться, а в уши пробился шум. Чувствуя, что не может дышать, Ольга шевельнулась, повернула голову, встретившись взглядом с Леонидом. Тот с шумом выдохнул, сказал хрипло:
— Ну что ж, с почином. А теперь давай займемся этим без спешки…
Глава 15
Проснувшись, Ольга некоторое время лежала недвижимо.
Страница 97 из 173
