В помещении царил сумрак, едва разгоняемый невнятными, бордово-красными сполохами адского пламени, вырывающегося из непонятной топки с распахнутой настежь толстенной, чугунной дверцей-заслонкой. На дальней от символического входа стене блеклым желтовато-красным пятном, совсем не освещающим мрачные, черные от угольной пыли и копоти стены висела едва различимая «летучая мышь»…
Добавить в моё избранное
420 мин, 53 сек 14205
прохладное, просторное помещение монастырской библиотеки, загроможденное по стенам до самых высоченных потолков стеллажами под старинные, тяжелые инкунабулы, свитки, обрывки пергаментов, было освещено лишь в дальнем от входа углу десятком ярко горящих восковых свечей в простых, но вместе с тем изящных оловянных подсвечниках выстроившихся на паре широких столов, заваленных все теми же листами пергамента, какими-то чертежами, записками на обрывках бумаги, ткани, кожи. Дневной по-осеннему неяркий серый свет лишь слегка обозначал высокие, узкие, как бойницы, окна, выходящие на монастырский двор, противоположная стена зала была глухой, в узких промежутках между стеллажами завешенной длинными серыми портьерами из простой холстины.
— Входите, сотник Винсент, надеюсь, я не очень отвлек вас от занятий с воинами? — пригласил остановившегося на пороге старшего стражника, давно служащего монастырю верой и правдой, невысокий, но крепкий еще пожилой монах обыденной, невзрачной внешности в серой, просторной, бесформенной рясе тонкого сукна, за которое дворяне, пожелавшие прослыть модными, платят немалые деньги.
Винченцо, откровенно хмыкнув на нарочитую вежливость монаха — глава Конгрегации на землях доброй половины королевства по мнению воина должен был повелевать герцогами и маркграфами, а не извиняться перед простым сотником — забухал сапогами по дубовым, тщательно подогнанным доскам пола. Испуганные тяжелыми, не часто раздающимися под сводами библиотеки шагами, юркими бурыми молниями прыснули под стеллажи ласки, выставив оттуда любопытные мордочки с блестящими глазками-бусинками. Привыкшие к полной безопасности, ручные зверьки разбегались, лишь повинуясь инстинкту, при этом зная, как ценят хозяева библиотеки их неустанную борьбу с мышами и крысами, любителями отведать раритетные инкунабулы и свитки древних пергаментов на зуб.
— Напрасно вы считаете мою вежливость надуманной, — ответил на гримасу воина главный конгрегатор, переходя ко второму столу, на котором, среди все тех же библиотечных аксессуаров возвышался медный, тонкой работы кувшин и пара красивых вместительных серебряных кубков. — Ничто так не ценится Congregatio pro Doctrina Fidei, как поддержание установленного порядка, при котором каждый занимается своим делом: воин, готовясь к битвам, совершенствует свое мастерство, ремесленник изготавливает хозяйственную утварь, крестьянин работает в поле, дворянство охраняет покой своих вассалов и подданных… а я своим вызовом отвлекаю вас от исполнения прямых обязанностей… Впрочем, выпейте вина, Винченцо, вы изрядно намахались мечом…
Монах наполнил кубок ароматным напитком, забивающим запах плохо смытого пота, неважно выделанной кожи пояса и будто въевшегося в суть сотника разогретого невидимым осенним солнцем металла, и лично протянул его подошедшему воину, с благодарностью принявшего из рук конгрегатора вино и ритуально, привычно склонившего голову:
— Благословите, святой брат…
— Оставьте условности для новичков и посторонних, сотник Винсент, — голос конгрегатора посуровел, но жест благословления монах все-таки успел совершить просто рефлекторно. — Пейте, это хорошее вино… да, и скажите, чего вы не поделили с виконтом Селином? ваш поединок даже для моего неопытного взгляда мало напоминал учебный бой…
«Да уж, неопытного, — стараясь теперь спрятать ухмылку в глубине серебряного кубка, подумал Винченцо. — Если бы сам не видел, как ты владеешь мечом, ваша святость, может быть, и поверил бы в твое смирение и кротость»… Но на прямой вопрос отвечать было надо и отвечать — искренне.
— Младший графский сынок решил, было, что знает и умеет все в воинском деле, еще бы, его обучали с детства те же наставники, что и старших братьев, наследников майората, — пояснил свои причины схватки сотник. — А мне не нужны покойники на поле битвы, то есть, конечно, без убитых на войне не обойтись, но жизнь свою надо уметь отдать дорого, чтобы враги потом вспоминали об этом, как о кошмарном сне. Молодой виконт был бы сегодня легкой добычей в серьезном деле, вот и пришлось показать ему это… многие дворяне плохо понимают слова простолюдинов, но болезненный удар мечом легко доходит до каждого…
Выслушав речь Винченцо, глава Конгрегации покивал головой, как бы в знак согласия с позицией монастырского сотника, и, плеснув немного вина и во второй кубок, слегка омочил в нем губы, облизнулся и продолжил совсем о другом:
— Не так давно мне было видение… Да-да, не все монашеские видения сбываются, не морщитесь так, сотник, все дело в том, что мое — в чем-то особое, Винченцо. Оно узрело небывалое, невиданное еще в нашем мире… А сегодня я получил неожиданное подтверждение ему с голубиной почтой…
Как бы в доказательство своих слов, монах указал рукой на заваленный документами и книгами соседний стол, на котором и самый внимательный глаз вряд ли углядел бы лоскуток тряпицы тонкого льна или кусок пергамента, покрытого письменами, посвященными именно тому, о чем говорил конгрегатор.
— Входите, сотник Винсент, надеюсь, я не очень отвлек вас от занятий с воинами? — пригласил остановившегося на пороге старшего стражника, давно служащего монастырю верой и правдой, невысокий, но крепкий еще пожилой монах обыденной, невзрачной внешности в серой, просторной, бесформенной рясе тонкого сукна, за которое дворяне, пожелавшие прослыть модными, платят немалые деньги.
Винченцо, откровенно хмыкнув на нарочитую вежливость монаха — глава Конгрегации на землях доброй половины королевства по мнению воина должен был повелевать герцогами и маркграфами, а не извиняться перед простым сотником — забухал сапогами по дубовым, тщательно подогнанным доскам пола. Испуганные тяжелыми, не часто раздающимися под сводами библиотеки шагами, юркими бурыми молниями прыснули под стеллажи ласки, выставив оттуда любопытные мордочки с блестящими глазками-бусинками. Привыкшие к полной безопасности, ручные зверьки разбегались, лишь повинуясь инстинкту, при этом зная, как ценят хозяева библиотеки их неустанную борьбу с мышами и крысами, любителями отведать раритетные инкунабулы и свитки древних пергаментов на зуб.
— Напрасно вы считаете мою вежливость надуманной, — ответил на гримасу воина главный конгрегатор, переходя ко второму столу, на котором, среди все тех же библиотечных аксессуаров возвышался медный, тонкой работы кувшин и пара красивых вместительных серебряных кубков. — Ничто так не ценится Congregatio pro Doctrina Fidei, как поддержание установленного порядка, при котором каждый занимается своим делом: воин, готовясь к битвам, совершенствует свое мастерство, ремесленник изготавливает хозяйственную утварь, крестьянин работает в поле, дворянство охраняет покой своих вассалов и подданных… а я своим вызовом отвлекаю вас от исполнения прямых обязанностей… Впрочем, выпейте вина, Винченцо, вы изрядно намахались мечом…
Монах наполнил кубок ароматным напитком, забивающим запах плохо смытого пота, неважно выделанной кожи пояса и будто въевшегося в суть сотника разогретого невидимым осенним солнцем металла, и лично протянул его подошедшему воину, с благодарностью принявшего из рук конгрегатора вино и ритуально, привычно склонившего голову:
— Благословите, святой брат…
— Оставьте условности для новичков и посторонних, сотник Винсент, — голос конгрегатора посуровел, но жест благословления монах все-таки успел совершить просто рефлекторно. — Пейте, это хорошее вино… да, и скажите, чего вы не поделили с виконтом Селином? ваш поединок даже для моего неопытного взгляда мало напоминал учебный бой…
«Да уж, неопытного, — стараясь теперь спрятать ухмылку в глубине серебряного кубка, подумал Винченцо. — Если бы сам не видел, как ты владеешь мечом, ваша святость, может быть, и поверил бы в твое смирение и кротость»… Но на прямой вопрос отвечать было надо и отвечать — искренне.
— Младший графский сынок решил, было, что знает и умеет все в воинском деле, еще бы, его обучали с детства те же наставники, что и старших братьев, наследников майората, — пояснил свои причины схватки сотник. — А мне не нужны покойники на поле битвы, то есть, конечно, без убитых на войне не обойтись, но жизнь свою надо уметь отдать дорого, чтобы враги потом вспоминали об этом, как о кошмарном сне. Молодой виконт был бы сегодня легкой добычей в серьезном деле, вот и пришлось показать ему это… многие дворяне плохо понимают слова простолюдинов, но болезненный удар мечом легко доходит до каждого…
Выслушав речь Винченцо, глава Конгрегации покивал головой, как бы в знак согласия с позицией монастырского сотника, и, плеснув немного вина и во второй кубок, слегка омочил в нем губы, облизнулся и продолжил совсем о другом:
— Не так давно мне было видение… Да-да, не все монашеские видения сбываются, не морщитесь так, сотник, все дело в том, что мое — в чем-то особое, Винченцо. Оно узрело небывалое, невиданное еще в нашем мире… А сегодня я получил неожиданное подтверждение ему с голубиной почтой…
Как бы в доказательство своих слов, монах указал рукой на заваленный документами и книгами соседний стол, на котором и самый внимательный глаз вряд ли углядел бы лоскуток тряпицы тонкого льна или кусок пергамента, покрытого письменами, посвященными именно тому, о чем говорил конгрегатор.
Страница 97 из 125
