Белый универсал «Шевроле Каприс Классик» прокладывал себе путь по не слишком оживлённому шоссе в дебрях штата Орегон. Марк Сандерс чувствовал, что безнадёжно засыпает, и ничего не мог с этим поделать — сказался напряжённый день, большая часть которого прошла за рулём. Вот во что вылилось желание поскорее добраться до дома из Монтаны, куда он ездил в отпуск. Кто бы мог подумать, что по прошествии недели его вдруг потянет обратно? Да ещё как потянет!
Добавить в моё избранное
409 мин, 4 сек 13387
Особенно учитывая, что эта сучка прозябала в такой же бедности, как и он.
Покрывшись холодным потом, Алан стремительно переместился к кровати и поднял матрас.
Доллары, завёрнутые в прозрачный не шелестящий пакет, находились на своём обычном месте.
Холл, конечно, обрадовался, что его опасения не оправдались, но теперь начал понемногу волноваться за Синтию — куда она делась, в конце-то концов? Не улетела же?
Так или иначе, а на работу нужно попасть, пускай и с непростительным опозданием. Так и не разобравшись в ситуации, Алан покинул свою квартиру.
Его удивление ещё более возросло, когда он узнал, что Синтия не явилась в больницу. На протяжении всего рабочего дня он ожидал, что она придёт и разразится каким-нибудь наскоро выдуманным банальным объяснением столь вольного поведения. Однако минуты текли, часы летели, а её не было. К вечеру Холл уже не сомневался — что-то случилось и это связано с ним, потому что… чёрт, последний раз его МОГЛИ видеть с ней. Это не значит, что видели, но МОГЛИ. Полиция непременно ухватится за эту соломинку и потянет её с такой силой, что, пожалуй, сможет зашвырнуть Алана в камеру. Нет, это в его планы никак не входило.
Он не стал заявлять о пропаже Синтии Чалмер, которая жила одна и не имела родственников в Гринсборо.
Глория Роут просыпалась мучительно медленно. Организм получил свою дозу сна, но будто разучился возвращаться в бодрствующее состояние. Прошла, казалось, вечность с тех пор, как прозвонил будильник, а женщина всё ещё тщетно пыталась собраться с мыслями. Они, подстать телу, едва двигались.
Единственное, что она совершенно точно осознавала — свой сон. Полная ахинея — к ней ночью пришла её подруга Шейла, и они занимались любовью, прямо как те длинноногие сучки в лесбийской порнографии, которую Глория однажды нашла у своего семнадцатилетнего сына под матрасом. Странно, но сновидение было на редкость реальным.
Стараясь думать о чём-нибудь более приятном, женщина покинула постель, буквально выпав из неё. Еле как, словно ей девяносто, а не пятьдесят лет, она поднялась на ноги. Она надеялась, что непонятная слабость и дезориентация быстро пройдут, однако столь желанные симптомы улучшения не наступали.
Глория проследовала в ванную, преодолев внезапно ставший незнакомым путь за долгие полторы минуты, и встала перед зеркалом, упершись руками о раковину. Она взглянула на своё отражение и нахмурилась. Очень тёмные круги под глазами, ужасная бледность и — что самое непонятное — выглядящие неприятно ранки на шее. Дотронувшись до них, она съёжилась от боли.
Во рту царил неприятный привкус, но вовсе не тот, что возникает из-за нечищеных зубов. Женщина взяла зубную щётку, понимая, что сил не хватит даже на то, чтобы воспользоваться ею по назначению. Тогда она просто выдавила немного пасты себе на язык и разжевала её, чувствую приятный мятный аромат. Отвернув кран, Глория прополоскала рот и вышла из ванной, игнорируя продолжающую литься воду.
«Наверное, я просто чем-то заболела», — решила она. Совершенно ясно — в таком состоянии на работу она не пойдёт, что вызовет определённые проблемы, если не оповестить о причине своего отсутствия.
Двигаясь, как в горячем бреду, женщина рухнула на кровать и нащупала телефон. Опять-таки ощупью набрала номер Шейлы и поднесла трубку к уху.
Прождав десять гудков, Глория обессилено закрыла глаза.
Она почему-то твёрдо была уверена, что подруга не ответит. А звонить ещё кому-нибудь уже не могла.
Отпустив мысли в свободное плавание на просторах сознания, она практически сразу погрузилась в сон, очнуться от которого человеком ей было не суждено.
Семилетняя Сэнди Милтон с нетерпением ждала, когда стрелки часов приблизятся к девяти. Она проснулась ещё полчаса назад, но знала, что мама встанет не раньше вышеупомянутого времени, хотя и была в отпуске и могла себе позволить спать, сколько угодно. Правда, отца это не касалось, но он тоже почему-то до сих пор не покинул родительскую спальню.
«Впрочем, взрослым лучше знать, что им делать и когда», — справедливо считала девочка.
Наконец, нужный час наступил, и она, вскочив с кровати, прилежно застелила её и взяла из ящика стола подарок — у мамы сегодня был день рождения. Сэнди прошлым вечером долго сидела, старательно создавая его — рисунок, изображающий их двухэтажный коттедж, красный семейный универсал «Форд Торус» и, собственно, их самих — маму, папу и дочку. Получилось, на придирчивый взгляд девочки, неплохо. Конечно, она своим продолжающим с каждым днём развиваться умом понимала, что этот подарок чисто символический и как нельзя точно отражает суть фразы, которую Сэнди запомнила на всю жизнь, однажды услышав:«Важен не подарок — важно внимание».
Последний раз критически осмотрев плод своего творчества, она вышла из детской и направилась к спальне.
Покрывшись холодным потом, Алан стремительно переместился к кровати и поднял матрас.
Доллары, завёрнутые в прозрачный не шелестящий пакет, находились на своём обычном месте.
Холл, конечно, обрадовался, что его опасения не оправдались, но теперь начал понемногу волноваться за Синтию — куда она делась, в конце-то концов? Не улетела же?
Так или иначе, а на работу нужно попасть, пускай и с непростительным опозданием. Так и не разобравшись в ситуации, Алан покинул свою квартиру.
Его удивление ещё более возросло, когда он узнал, что Синтия не явилась в больницу. На протяжении всего рабочего дня он ожидал, что она придёт и разразится каким-нибудь наскоро выдуманным банальным объяснением столь вольного поведения. Однако минуты текли, часы летели, а её не было. К вечеру Холл уже не сомневался — что-то случилось и это связано с ним, потому что… чёрт, последний раз его МОГЛИ видеть с ней. Это не значит, что видели, но МОГЛИ. Полиция непременно ухватится за эту соломинку и потянет её с такой силой, что, пожалуй, сможет зашвырнуть Алана в камеру. Нет, это в его планы никак не входило.
Он не стал заявлять о пропаже Синтии Чалмер, которая жила одна и не имела родственников в Гринсборо.
Глория Роут просыпалась мучительно медленно. Организм получил свою дозу сна, но будто разучился возвращаться в бодрствующее состояние. Прошла, казалось, вечность с тех пор, как прозвонил будильник, а женщина всё ещё тщетно пыталась собраться с мыслями. Они, подстать телу, едва двигались.
Единственное, что она совершенно точно осознавала — свой сон. Полная ахинея — к ней ночью пришла её подруга Шейла, и они занимались любовью, прямо как те длинноногие сучки в лесбийской порнографии, которую Глория однажды нашла у своего семнадцатилетнего сына под матрасом. Странно, но сновидение было на редкость реальным.
Стараясь думать о чём-нибудь более приятном, женщина покинула постель, буквально выпав из неё. Еле как, словно ей девяносто, а не пятьдесят лет, она поднялась на ноги. Она надеялась, что непонятная слабость и дезориентация быстро пройдут, однако столь желанные симптомы улучшения не наступали.
Глория проследовала в ванную, преодолев внезапно ставший незнакомым путь за долгие полторы минуты, и встала перед зеркалом, упершись руками о раковину. Она взглянула на своё отражение и нахмурилась. Очень тёмные круги под глазами, ужасная бледность и — что самое непонятное — выглядящие неприятно ранки на шее. Дотронувшись до них, она съёжилась от боли.
Во рту царил неприятный привкус, но вовсе не тот, что возникает из-за нечищеных зубов. Женщина взяла зубную щётку, понимая, что сил не хватит даже на то, чтобы воспользоваться ею по назначению. Тогда она просто выдавила немного пасты себе на язык и разжевала её, чувствую приятный мятный аромат. Отвернув кран, Глория прополоскала рот и вышла из ванной, игнорируя продолжающую литься воду.
«Наверное, я просто чем-то заболела», — решила она. Совершенно ясно — в таком состоянии на работу она не пойдёт, что вызовет определённые проблемы, если не оповестить о причине своего отсутствия.
Двигаясь, как в горячем бреду, женщина рухнула на кровать и нащупала телефон. Опять-таки ощупью набрала номер Шейлы и поднесла трубку к уху.
Прождав десять гудков, Глория обессилено закрыла глаза.
Она почему-то твёрдо была уверена, что подруга не ответит. А звонить ещё кому-нибудь уже не могла.
Отпустив мысли в свободное плавание на просторах сознания, она практически сразу погрузилась в сон, очнуться от которого человеком ей было не суждено.
Семилетняя Сэнди Милтон с нетерпением ждала, когда стрелки часов приблизятся к девяти. Она проснулась ещё полчаса назад, но знала, что мама встанет не раньше вышеупомянутого времени, хотя и была в отпуске и могла себе позволить спать, сколько угодно. Правда, отца это не касалось, но он тоже почему-то до сих пор не покинул родительскую спальню.
«Впрочем, взрослым лучше знать, что им делать и когда», — справедливо считала девочка.
Наконец, нужный час наступил, и она, вскочив с кровати, прилежно застелила её и взяла из ящика стола подарок — у мамы сегодня был день рождения. Сэнди прошлым вечером долго сидела, старательно создавая его — рисунок, изображающий их двухэтажный коттедж, красный семейный универсал «Форд Торус» и, собственно, их самих — маму, папу и дочку. Получилось, на придирчивый взгляд девочки, неплохо. Конечно, она своим продолжающим с каждым днём развиваться умом понимала, что этот подарок чисто символический и как нельзя точно отражает суть фразы, которую Сэнди запомнила на всю жизнь, однажды услышав:«Важен не подарок — важно внимание».
Последний раз критически осмотрев плод своего творчества, она вышла из детской и направилась к спальне.
Страница 71 из 119
