Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
Добавить в моё избранное
406 мин, 6 сек 20691
И, когда на одиннадцатое утро, смеющийся Пан Дин притащил в мастерскую серую, с подпалиной на боку, дворнягу (что я мог поделать — сама за мной увязалась!), Янмин, ни слова не говоря, взял с полки пузырек с ядом, ловко ухватил пса за грязноватую, лохматую морду и выдавил едва различимую, густую капельку в пасть в то самое место сбоку, где слегка размыкались желтые, крепкие зубы. Несчастная тварь повалилась, даже не взвизгнув. Спустя несколько минут, Янмин оттянул собачье веко — зрачок быстро двигался под ним, точно рассматривал чудовищные картины. Яд и вправду был что надо — молодчина Пан Дин! Янмин отправился в соседнюю комнату, схватил первый попавшийся бальзамировочный нож и перерезал псу горло. Пан Дин закрыл лицо руками и отвернулся. Да самого вечера они не сказали друг другу ни слова. И лишь уходя из мастерской, Пан Дин неожиданно спросил:
— Господин Янмин, я подумал… зачем нужно бальзамирование, когда мы… то есть Вы сможете и без него оживить мертвых солдат? Бальзамировать слишком долго, да и где взять столько специалистов?
Янмин ухмыльнулся про себя: «Дурак, это наш с тобой шанс на спасение. Пусть весьма нестойкий, но все-таки шанс. При тысячах мумифицированных трупах необходим хранитель — на кладбище достаточно сторожа». В последнее время он научился прятать слова в себе — так степная птица прячет бесценное гнездо. Пан Дин смотрел сиротливо, выжидающе. Янмин неожиданно заговорил о другом:
— Ладно, Пан Дин, это сейчас не главное. Скажи лучше, чего тебе нужно для твоего яда? В чем ты собираешься его хранить? (Пусть юноша займется делом и отвлечется от глупых мыслей, а то еще натворит беды… )
Пан Дин закивал обрадовано:
— Да я сам хотел просить Вас, Янмин… Нужно изготовить закрытые сосуды… — я уже продумал конструкцию. Изнутри, вероятно, потребуется покрыть их жидким сплавом серебра, или чем-то еще — я сейчас работаю над этим вопросом. И еще нужно хранилище с возможностью поддерживать всегда одинаковую температуру — довольно объемное по размеру — причем оборудовано оно должно быть к тому времени, когда будет изготовлен первый сосуд, иначе я не ручаюсь за сохранность яда. — Мальчик выждал минуту и проговорил просительно: — Ну и сырье, конечно… Вытяжку я приготовлю сам — были бы растения в необходимом количестве. Еще хочу соорудить «Большого плюющего черта» — такая штуковина для добавления необходимого количества яда в солдатские кружки: та, что у меня уже есть, подходит для маленького сосуда, и, боюсь, с ней придется помучиться — лучше уж сразу сделать большую… — закончив свои перечисления, он робко заглянул в глаза Янмину: — Много, да? Не дадут?
Янмин расхохотался:
— А гробы с бубенчиками для всей армии ты не хочешь изготовить? Ладно, ладно, шучу… — Он похлопал мальчика по худенькому плечу:
— Не грусти, Пан Дин… Будет тебе «Плюющийся черт», и все остальное в придачу. Давай собирайся, уже темно, а тебе плестись на самую окраину…
И тут осчастливленный паренек выкинул штуку — схватил Янминову руку и поцеловал ее — вот как проняло изобретателя! Янмин мигом вырвал руку и старательно вытер ее о плащ. Сказал громко, незло:
— Идиот ты, Пан Дин…
Парень в одно мгновенье покраснел до самых кончиков ушей.
— Извините меня!
— Да извиняю, извиняю… Слушай, а ты не «голубок», часом? С мужчинами не баловался? — Янмин задержался взглядом на длиннющих, отбрасывающих на щеки лохматую тень, ресницах мальчишки.
Изобретатель «Плюющегося черта» помотал головой.
— Нет. Меня все об этом спрашивают — из-за того, что я румяный.
Янмин снова засмеялся.
— Только из-за того, что румяный, все и спрашивают, а, Пан Дин?
— Да… — просто ответил мальчик. И еще из-за того, что усы вот никак не вырастут… А то я бы отрастил усы и бороду — стал бы похож на человека, а не на женщину.
— Да вырастут усы, вырастут… — Янмин прекратил смеяться: вспомнил себя нескладным мальчиком посреди темной степи и рядом — красавца Лян Аина. — А чтоб они поскорее выросли, вот тебе мой совет — не сиди до ночи над своими газами, а сходи хоть раз к девкам — больше будет толку. — Он снял с крюка плащ.
Пан Дин серьезно сказал ему в спину:
— Это должно быть по любви…
Янмин потрепал его по теплым волосам — перед тем, как, поеживаясь, завернуться в плащ.
Он не видел, как длинная, темная тень отделилась от косяка и неслышно метнулась к мохнатым зарослям…
Прошел еще месяц. От Шихуанди по-прежнему не было вестей. В эти тяжелые дни и ночи Янмин научился презирать себя: ожидание — женское дело, недостойное мужчины, да еще мастера «дела молчания». Он ожидал — искупления, смерти, нечистой силы — всего сразу. Неожиданно пришло искупление. Однажды утром (Янмин вставал теперь поздно, после бессонной ночи любил понежиться в постели) его разбудил отрывистый стук в дверь — прибыл гонец от Шихуанди. Янмин скрыл ликование.
— Господин Янмин, я подумал… зачем нужно бальзамирование, когда мы… то есть Вы сможете и без него оживить мертвых солдат? Бальзамировать слишком долго, да и где взять столько специалистов?
Янмин ухмыльнулся про себя: «Дурак, это наш с тобой шанс на спасение. Пусть весьма нестойкий, но все-таки шанс. При тысячах мумифицированных трупах необходим хранитель — на кладбище достаточно сторожа». В последнее время он научился прятать слова в себе — так степная птица прячет бесценное гнездо. Пан Дин смотрел сиротливо, выжидающе. Янмин неожиданно заговорил о другом:
— Ладно, Пан Дин, это сейчас не главное. Скажи лучше, чего тебе нужно для твоего яда? В чем ты собираешься его хранить? (Пусть юноша займется делом и отвлечется от глупых мыслей, а то еще натворит беды… )
Пан Дин закивал обрадовано:
— Да я сам хотел просить Вас, Янмин… Нужно изготовить закрытые сосуды… — я уже продумал конструкцию. Изнутри, вероятно, потребуется покрыть их жидким сплавом серебра, или чем-то еще — я сейчас работаю над этим вопросом. И еще нужно хранилище с возможностью поддерживать всегда одинаковую температуру — довольно объемное по размеру — причем оборудовано оно должно быть к тому времени, когда будет изготовлен первый сосуд, иначе я не ручаюсь за сохранность яда. — Мальчик выждал минуту и проговорил просительно: — Ну и сырье, конечно… Вытяжку я приготовлю сам — были бы растения в необходимом количестве. Еще хочу соорудить «Большого плюющего черта» — такая штуковина для добавления необходимого количества яда в солдатские кружки: та, что у меня уже есть, подходит для маленького сосуда, и, боюсь, с ней придется помучиться — лучше уж сразу сделать большую… — закончив свои перечисления, он робко заглянул в глаза Янмину: — Много, да? Не дадут?
Янмин расхохотался:
— А гробы с бубенчиками для всей армии ты не хочешь изготовить? Ладно, ладно, шучу… — Он похлопал мальчика по худенькому плечу:
— Не грусти, Пан Дин… Будет тебе «Плюющийся черт», и все остальное в придачу. Давай собирайся, уже темно, а тебе плестись на самую окраину…
И тут осчастливленный паренек выкинул штуку — схватил Янминову руку и поцеловал ее — вот как проняло изобретателя! Янмин мигом вырвал руку и старательно вытер ее о плащ. Сказал громко, незло:
— Идиот ты, Пан Дин…
Парень в одно мгновенье покраснел до самых кончиков ушей.
— Извините меня!
— Да извиняю, извиняю… Слушай, а ты не «голубок», часом? С мужчинами не баловался? — Янмин задержался взглядом на длиннющих, отбрасывающих на щеки лохматую тень, ресницах мальчишки.
Изобретатель «Плюющегося черта» помотал головой.
— Нет. Меня все об этом спрашивают — из-за того, что я румяный.
Янмин снова засмеялся.
— Только из-за того, что румяный, все и спрашивают, а, Пан Дин?
— Да… — просто ответил мальчик. И еще из-за того, что усы вот никак не вырастут… А то я бы отрастил усы и бороду — стал бы похож на человека, а не на женщину.
— Да вырастут усы, вырастут… — Янмин прекратил смеяться: вспомнил себя нескладным мальчиком посреди темной степи и рядом — красавца Лян Аина. — А чтоб они поскорее выросли, вот тебе мой совет — не сиди до ночи над своими газами, а сходи хоть раз к девкам — больше будет толку. — Он снял с крюка плащ.
Пан Дин серьезно сказал ему в спину:
— Это должно быть по любви…
Янмин потрепал его по теплым волосам — перед тем, как, поеживаясь, завернуться в плащ.
Он не видел, как длинная, темная тень отделилась от косяка и неслышно метнулась к мохнатым зарослям…
Прошел еще месяц. От Шихуанди по-прежнему не было вестей. В эти тяжелые дни и ночи Янмин научился презирать себя: ожидание — женское дело, недостойное мужчины, да еще мастера «дела молчания». Он ожидал — искупления, смерти, нечистой силы — всего сразу. Неожиданно пришло искупление. Однажды утром (Янмин вставал теперь поздно, после бессонной ночи любил понежиться в постели) его разбудил отрывистый стук в дверь — прибыл гонец от Шихуанди. Янмин скрыл ликование.
Страница 81 из 111
