Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
Добавить в моё избранное
406 мин, 6 сек 20692
Он недовольно посмотрел на растрепанные волосы гонца — Шихуанди, однако, слишком много позволяет своим солдатам. Паренек смущенно пригладил космы и выпалил:
— Император срочно требует Вас к себе…
Янмин повернулся и медленно побрел в комнату. Крикнул служку, потребовал воду для умывания и крепкого чаю. Гонец, не отходя от двери, смотрел на эту восхитительную медлительность широко открытыми глазами. Не успел Янмин умыться, как прискакал второй гонец:
— Император просит поторопиться, дело не терпит отлагательства…
Янмин фыркнул и поднес к глазам потрепанное полотенце. Пусть Шихуанди побесится, пусть! Спросил:
— А почему такая спешка? И что, я, по Вашему мнению, должен явиться на глаза Повелителю неумытым?
Растрепанный паренек согласно кивнул головой:
— Император просил — срочно. Император не любит ждать.
И добавил виновато:
— В столице беспорядки.
Янмин отбросил полотенце. Вот оно как повернулось! Легким, пружинистым шагом он прошелся по комнате. Обернулся к гонцам: «Ждите на крыльце, я выйду через минуту»…
Всю дорогу во дворец Янмин жмурился от вдруг нахлынувшего страха — так жмурятся в детстве, оказавшись в темноте, надеясь этой маленькой уютной тьмой прогнать большую тьму вокруг. Неудобный императорский возок подпрыгивал и трясся — по всему видать, не был предназначен для езды по городу, охваченному мятежом; взяли его, должно быть, впопыхах.
— Янмин… — запыхавшийся Шихуанди выглядел так, точно его напугала нечистая сила. — Янмин, я назначаю тебя хранителем армии, жалую имение возле Кантона и еще… одним словом, обсудим после. — И вдруг, безо всякого перехода, спросил вкрадчиво:
— Ты знаешь, что происходит в городе?
Янмин сейчас ожидал этого вопроса гораздо больше, чем внезапного назначения. Ответил просто:
— Да, мой Император. Мне сказали: в городе беспорядки.
Шихуанди нахмурился.
— Не беспорядки, а безобразие — мои солдаты чешут языками против меня! Кто-то наплел эти дуракам… неважно. Нет, впрочем, если уж начал, расскажу по порядку. Вчера мои люди задержали беглого лучника — такого, знаешь, красавчика не первой свежести… — Шихуанди злобно сплюнул. — Так вот: этот парень, по прозвищу «Бешеный Кот», позагорав пару часиков в канге, поведал мне по секрету, что сбежал потому, что не хочет умирать молодым и боится смерти. Соображаешь?
Янмин кивнул. Шихуанди продолжал:
— Пока еще никаких беспорядков в городе нет — это понятно. Но не сегодня-завтра они могут начаться: волнения в армии — дело не шуточное. Подумать только — моя «Железная стая» не хочет идти за мной. — Шихуанди схватился за голову. Янмин неопределенно пожал плечами.
— Все люди боятся смерти, мой Император. Если солдаты узнали обо всем, да еще можно только представить, с какими невероятными подробностями…
Шихуанди топнул ногой, оставив на ковре скол глины с тупоносого, военного башмака.
— Не говори ты мне чушь… не могу слышать. «Все боятся смерти»… А я, ты думаешь, не боюсь ее? Просто нужно уметь бояться красиво, по-человечески, а не как этот… беглый недоумок. Умный человек думает, что можно сделать, чтобы остаться в веках, ну, хотя бы в памяти потомков, если уж не удастся по-другому. Думаешь, для чего я задумал всю эту канитель с армией? Для страны — ясно, но ведь и о себе тоже думал. Стране нужна бессмертная армия, и, если страна ее получит, это сделает бессмертным ее создателя, как иначе?
Янмин осторожно спросил (он уже понял: спасение в смелости, даже грубости):
— А почему Вы тогда не хотите разделить судьбу своих бессмертных солдат?
Щихуанди неожиданно смутился — Янмину показалось — почти до злых, бессильных слез, как подросток, которого упрекают в трусости.
— Потому что… ну, одним словом, нельзя оставлять страну без Императора, так? Сыновья еще маленькие, а я, между прочим, и собираюсь разделить судьбу армии… не сейчас, конечно, а когда придет мой черед умирать.
Янмин ухмыльнулся про себя : «Нужен ты будешь армии, старый башмак»…
Шихуанди вдруг посмотрел на Янмина жалобно, как младший. — Что можно сделать, Янмин?
Янмин молчал минуту — веско и зло. Потом осторожно спросил:
— В каком смысле?
Шихуанди неожиданно вспылил:
— Ты всегда такой непонятливый? «В смысле»… Я спрашиваю: каким образом прикончить этих оборванцев, чтоб они не пропали… ну, для нашего дела? Тела ведь не должны быть повреждены?
Янмин удивился, несмотря на всю свою злость — Шихуанди нужны в будущем солдаты, готовые бунтовать против Императора? Он-то был уверен… Впрочем… Закивал согласно:
— Конечно, мой Император… Тела желательно оставить нетронутыми… И прибавил как бы невзначай: — Можно использовать яд, размешанный в вине. Он вызовет галлюцинации, неподвижность, и тут… Мы не теряли даром времени, мой Император.
— Император срочно требует Вас к себе…
Янмин повернулся и медленно побрел в комнату. Крикнул служку, потребовал воду для умывания и крепкого чаю. Гонец, не отходя от двери, смотрел на эту восхитительную медлительность широко открытыми глазами. Не успел Янмин умыться, как прискакал второй гонец:
— Император просит поторопиться, дело не терпит отлагательства…
Янмин фыркнул и поднес к глазам потрепанное полотенце. Пусть Шихуанди побесится, пусть! Спросил:
— А почему такая спешка? И что, я, по Вашему мнению, должен явиться на глаза Повелителю неумытым?
Растрепанный паренек согласно кивнул головой:
— Император просил — срочно. Император не любит ждать.
И добавил виновато:
— В столице беспорядки.
Янмин отбросил полотенце. Вот оно как повернулось! Легким, пружинистым шагом он прошелся по комнате. Обернулся к гонцам: «Ждите на крыльце, я выйду через минуту»…
Всю дорогу во дворец Янмин жмурился от вдруг нахлынувшего страха — так жмурятся в детстве, оказавшись в темноте, надеясь этой маленькой уютной тьмой прогнать большую тьму вокруг. Неудобный императорский возок подпрыгивал и трясся — по всему видать, не был предназначен для езды по городу, охваченному мятежом; взяли его, должно быть, впопыхах.
— Янмин… — запыхавшийся Шихуанди выглядел так, точно его напугала нечистая сила. — Янмин, я назначаю тебя хранителем армии, жалую имение возле Кантона и еще… одним словом, обсудим после. — И вдруг, безо всякого перехода, спросил вкрадчиво:
— Ты знаешь, что происходит в городе?
Янмин сейчас ожидал этого вопроса гораздо больше, чем внезапного назначения. Ответил просто:
— Да, мой Император. Мне сказали: в городе беспорядки.
Шихуанди нахмурился.
— Не беспорядки, а безобразие — мои солдаты чешут языками против меня! Кто-то наплел эти дуракам… неважно. Нет, впрочем, если уж начал, расскажу по порядку. Вчера мои люди задержали беглого лучника — такого, знаешь, красавчика не первой свежести… — Шихуанди злобно сплюнул. — Так вот: этот парень, по прозвищу «Бешеный Кот», позагорав пару часиков в канге, поведал мне по секрету, что сбежал потому, что не хочет умирать молодым и боится смерти. Соображаешь?
Янмин кивнул. Шихуанди продолжал:
— Пока еще никаких беспорядков в городе нет — это понятно. Но не сегодня-завтра они могут начаться: волнения в армии — дело не шуточное. Подумать только — моя «Железная стая» не хочет идти за мной. — Шихуанди схватился за голову. Янмин неопределенно пожал плечами.
— Все люди боятся смерти, мой Император. Если солдаты узнали обо всем, да еще можно только представить, с какими невероятными подробностями…
Шихуанди топнул ногой, оставив на ковре скол глины с тупоносого, военного башмака.
— Не говори ты мне чушь… не могу слышать. «Все боятся смерти»… А я, ты думаешь, не боюсь ее? Просто нужно уметь бояться красиво, по-человечески, а не как этот… беглый недоумок. Умный человек думает, что можно сделать, чтобы остаться в веках, ну, хотя бы в памяти потомков, если уж не удастся по-другому. Думаешь, для чего я задумал всю эту канитель с армией? Для страны — ясно, но ведь и о себе тоже думал. Стране нужна бессмертная армия, и, если страна ее получит, это сделает бессмертным ее создателя, как иначе?
Янмин осторожно спросил (он уже понял: спасение в смелости, даже грубости):
— А почему Вы тогда не хотите разделить судьбу своих бессмертных солдат?
Щихуанди неожиданно смутился — Янмину показалось — почти до злых, бессильных слез, как подросток, которого упрекают в трусости.
— Потому что… ну, одним словом, нельзя оставлять страну без Императора, так? Сыновья еще маленькие, а я, между прочим, и собираюсь разделить судьбу армии… не сейчас, конечно, а когда придет мой черед умирать.
Янмин ухмыльнулся про себя : «Нужен ты будешь армии, старый башмак»…
Шихуанди вдруг посмотрел на Янмина жалобно, как младший. — Что можно сделать, Янмин?
Янмин молчал минуту — веско и зло. Потом осторожно спросил:
— В каком смысле?
Шихуанди неожиданно вспылил:
— Ты всегда такой непонятливый? «В смысле»… Я спрашиваю: каким образом прикончить этих оборванцев, чтоб они не пропали… ну, для нашего дела? Тела ведь не должны быть повреждены?
Янмин удивился, несмотря на всю свою злость — Шихуанди нужны в будущем солдаты, готовые бунтовать против Императора? Он-то был уверен… Впрочем… Закивал согласно:
— Конечно, мой Император… Тела желательно оставить нетронутыми… И прибавил как бы невзначай: — Можно использовать яд, размешанный в вине. Он вызовет галлюцинации, неподвижность, и тут… Мы не теряли даром времени, мой Император.
Страница 82 из 111
