Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
Добавить в моё избранное
406 мин, 6 сек 20693
Шихуанди неподвижно смотрел исподлобья — как он страшен, этот невыросший мальчик, волчина, убийца!
— Ну хорошо… Яд значит яд… Что требуется от меня?
Янмин посмотрел Императору в глаза — как равному, как мертвому.
— Нужно собрать их вместе — в поле или где-нибудь еще — чтобы солдаты находились как можно теснее друг к другу. И нужны люди — обученные, понятливые…
Шихуанди тряхнул вихрастой головой. На впалых щеках обозначились желваки.
— Твоих людей тебе недостаточно?
Янмин вдруг сделался весел, терпелив.
— Моих недостаточно. Нужно будет наполнять кружки, раздавать их солдатам. Дело это, как Вы понимаете, не быстрое. Главное — правильно рассадить солдат, их ведь там не два и не три десятка.
— Ладно! — Щихуанди хмуро мотнул головой. — Рассадить, я думаю, будет не трудно — солдатам объявят, что я хочу говорить с ними — я и поговорю… Пообещаю выдать им
«проклятого Кантонца»… тебя, Янмин, тебя — раздраженно добавил он, заметив непонимающий взгляд собеседника.
Янмин поднял брови.
— Но… я не понимаю, мой Император. Если меня выдадут солдатам…
Шихуанди вдруг хрипло рассмеялся и обнял его за плечи:
— И понимать нечего. Я с тобой не расстанусь, не бойся. Собрать солдат на Ястребином поле, или где там, — мое дело, а не твое. Только ты уж не оплошай, Янмин, прошу тебя… Эти дураки вовремя решили позлить меня… — Шихуанди легонько ударил его кулаком между лопаток.
— Ну, чего ты молчишь, Янмин?
Янмин улыбнулся Императору как равному. Смерть, кажется, на этот раз поворачивалась к нему спиной…
Но Смерть вертлява, как пятилетний ребенок — в этом Янмин убедился, едва сойдя с последней ступеньки одного из бесчисленных черных ходов дворца, пахнущих сыростью и мышами. Он не услышал — скорее, почувствовал за спиной чье-то судорожное дыхание, и не успел оглянуться, как шершавая, непроницаемая ткань скользнула на лицо, сдавила шею, забилась в рот. Невидимая, бесшумная сила больно стянула пленнику руки и ноги, швырнула к какой-то стене — оглушенный ударом, Янмин все-таки успел услышать, как за стеной фыркнула лошадь. Он прижался к холодному полу — со страстью, с наслаждением. Под полом что-то застучало — колеса? Во рту чувствовался противный сладкий привкус — очевидно, лицо разбито в кровь. Хорош же он будет в гробу, впрочем, какая разница? Может, и гроба-то никакого не будет: государственных преступников не хоронят в гробах. Или для него все-таки сделают исключение? Янмин поморщился с досадой: чушь, чушь! Не самое это страшное — лежать без гроба! А вот что сделает с ним после смерти нечистая сила, которой он невидимо служил все эти годы? Станет мучить, пытать, прикладывать к лицу раскаленные прутья? Хорошо бы, если так! Но Магия Смерти придерживается иного мнения, и оно, это мнение, неоспоримо: попавший в руки нечистой силы после смерти просто исчезает, превращается в ничто — безвозвратно гаснет сознание, в мозгу, который хранил в себе целую прекрасную, лучшую из лучших, непохожую на другие, человеческую жизнь, начинаются процессы разложения… Человек просто прекращает существовать — и любые самые страшные мучения, по сравнению с этим, — детская забава.
Судорога отчаяния ожила, заиграла от этой мысли около горла, точно блесна в чистой воде — его не будет! Он исчезнет — навсегда, безвозвратно! И нельзя, невозможно никакими силами, изменить это! Он, гадальщик на костях, знаменитый мастер «дела молчания» Янмин, владелец большого красивого дома в центре Кантона, больше не будет существовать, забудет свое детство, девочку в Башне, учителя Лян Аина, казнь отца… И все останется, как прежде, а, может, и не как прежде, но какая, собственно, разница? Внезапно тряска прекратилась, послышался треск распахиваемой двери. Сделалось светлее, легкий, едва заметный запах дымка осторожно коснулся ноздрей. Янмин в ужасе зажмурился: вот и все, сейчас, сейчас… Оглушенный своим страхом, он оставался безучастным, когда его кинули на траву, сорвали с головы мешок. Огляделся: под ним — теплая земля, люди в монашеских балахонах поодаль жгут траву — отсюда, вероятно, и запах дымка, какие-то приземистые домики, маленький, невзрачный даосский храм — в монастырь, что ли, привезли?
«Живой он там, не подох от страха?» — раздался где-то поблизости хриплый, нетерпеливый голос. Янмин узнал Шихуанди. Люди, окружавшие Янмина, торопливо расступились, образовав просвет. Он отчетливо видел теперь, как Шихуанди неспешной, гуляющей походкой приближается к нему, и ждал его приближения, как ждут смерти — обреченно, молча. Шихуанди подошел к лежащему и легонько ткнул его в бок носком ботинка, измазанного глиной.
— Вот что, Янмин… Буду говорить прямо: есть у меня подозрение, что ты мошенник. Сейчас я позову одного человека — ты его знаешь: даосский монах, бывший маг, правда, раскаявшийся… Но вывести жулика на чистую воду он поможет, не беспокойся, несмотря на всю свою святость.
— Ну хорошо… Яд значит яд… Что требуется от меня?
Янмин посмотрел Императору в глаза — как равному, как мертвому.
— Нужно собрать их вместе — в поле или где-нибудь еще — чтобы солдаты находились как можно теснее друг к другу. И нужны люди — обученные, понятливые…
Шихуанди тряхнул вихрастой головой. На впалых щеках обозначились желваки.
— Твоих людей тебе недостаточно?
Янмин вдруг сделался весел, терпелив.
— Моих недостаточно. Нужно будет наполнять кружки, раздавать их солдатам. Дело это, как Вы понимаете, не быстрое. Главное — правильно рассадить солдат, их ведь там не два и не три десятка.
— Ладно! — Щихуанди хмуро мотнул головой. — Рассадить, я думаю, будет не трудно — солдатам объявят, что я хочу говорить с ними — я и поговорю… Пообещаю выдать им
«проклятого Кантонца»… тебя, Янмин, тебя — раздраженно добавил он, заметив непонимающий взгляд собеседника.
Янмин поднял брови.
— Но… я не понимаю, мой Император. Если меня выдадут солдатам…
Шихуанди вдруг хрипло рассмеялся и обнял его за плечи:
— И понимать нечего. Я с тобой не расстанусь, не бойся. Собрать солдат на Ястребином поле, или где там, — мое дело, а не твое. Только ты уж не оплошай, Янмин, прошу тебя… Эти дураки вовремя решили позлить меня… — Шихуанди легонько ударил его кулаком между лопаток.
— Ну, чего ты молчишь, Янмин?
Янмин улыбнулся Императору как равному. Смерть, кажется, на этот раз поворачивалась к нему спиной…
Но Смерть вертлява, как пятилетний ребенок — в этом Янмин убедился, едва сойдя с последней ступеньки одного из бесчисленных черных ходов дворца, пахнущих сыростью и мышами. Он не услышал — скорее, почувствовал за спиной чье-то судорожное дыхание, и не успел оглянуться, как шершавая, непроницаемая ткань скользнула на лицо, сдавила шею, забилась в рот. Невидимая, бесшумная сила больно стянула пленнику руки и ноги, швырнула к какой-то стене — оглушенный ударом, Янмин все-таки успел услышать, как за стеной фыркнула лошадь. Он прижался к холодному полу — со страстью, с наслаждением. Под полом что-то застучало — колеса? Во рту чувствовался противный сладкий привкус — очевидно, лицо разбито в кровь. Хорош же он будет в гробу, впрочем, какая разница? Может, и гроба-то никакого не будет: государственных преступников не хоронят в гробах. Или для него все-таки сделают исключение? Янмин поморщился с досадой: чушь, чушь! Не самое это страшное — лежать без гроба! А вот что сделает с ним после смерти нечистая сила, которой он невидимо служил все эти годы? Станет мучить, пытать, прикладывать к лицу раскаленные прутья? Хорошо бы, если так! Но Магия Смерти придерживается иного мнения, и оно, это мнение, неоспоримо: попавший в руки нечистой силы после смерти просто исчезает, превращается в ничто — безвозвратно гаснет сознание, в мозгу, который хранил в себе целую прекрасную, лучшую из лучших, непохожую на другие, человеческую жизнь, начинаются процессы разложения… Человек просто прекращает существовать — и любые самые страшные мучения, по сравнению с этим, — детская забава.
Судорога отчаяния ожила, заиграла от этой мысли около горла, точно блесна в чистой воде — его не будет! Он исчезнет — навсегда, безвозвратно! И нельзя, невозможно никакими силами, изменить это! Он, гадальщик на костях, знаменитый мастер «дела молчания» Янмин, владелец большого красивого дома в центре Кантона, больше не будет существовать, забудет свое детство, девочку в Башне, учителя Лян Аина, казнь отца… И все останется, как прежде, а, может, и не как прежде, но какая, собственно, разница? Внезапно тряска прекратилась, послышался треск распахиваемой двери. Сделалось светлее, легкий, едва заметный запах дымка осторожно коснулся ноздрей. Янмин в ужасе зажмурился: вот и все, сейчас, сейчас… Оглушенный своим страхом, он оставался безучастным, когда его кинули на траву, сорвали с головы мешок. Огляделся: под ним — теплая земля, люди в монашеских балахонах поодаль жгут траву — отсюда, вероятно, и запах дымка, какие-то приземистые домики, маленький, невзрачный даосский храм — в монастырь, что ли, привезли?
«Живой он там, не подох от страха?» — раздался где-то поблизости хриплый, нетерпеливый голос. Янмин узнал Шихуанди. Люди, окружавшие Янмина, торопливо расступились, образовав просвет. Он отчетливо видел теперь, как Шихуанди неспешной, гуляющей походкой приближается к нему, и ждал его приближения, как ждут смерти — обреченно, молча. Шихуанди подошел к лежащему и легонько ткнул его в бок носком ботинка, измазанного глиной.
— Вот что, Янмин… Буду говорить прямо: есть у меня подозрение, что ты мошенник. Сейчас я позову одного человека — ты его знаешь: даосский монах, бывший маг, правда, раскаявшийся… Но вывести жулика на чистую воду он поможет, не беспокойся, несмотря на всю свою святость.
Страница 83 из 111
