Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
Добавить в моё избранное
406 мин, 6 сек 20697
Или все это книжная мудрость?
Лян Аин провел синеватой ладонью по неподвижному лбу — вытирал пот. Ответил Императору спокойно — как равному:
— Разумеется, делал. Иначе бы не стал советовать. Даже неплохо получалось. -
Последнюю фразу старик произнес с некоторым торжеством, почти с гордостью.
Зрачки Шихуади вновь загорелись, как у нетерпеливого звереныша, впервые в жизни преследующего добычу.
— Ну а что получалось-то? Эти… твои глиняные мертвецы оживали?
Голос старого монаха вновь сделался ровным, ничего не выражающим. Вместо ответа он стал рассказывать:
— Однажды в прибрежном селении Пейхо — я в то время там работал по приглашению одного мандарина — река выбросила наполовину разложившиеся тела двух мальчиков-подростков. Никто в селении не опознал их и, разумеется, не подумал дать даже самой мелкой монеты на похороны: мало ли трупов приносит река? Прошел день, два, три, а мертвые дети продолжали лежать там же, куда их прибило волной. Я и подумал: похороню-ка мальчишек за свой счет — куплю гробы, одежду, место на кладбище, ну а они, в виде благодарности за мои старания, послужат, так сказать, учебным пособием…
— Ха-ха-ха, ловко… — одобрительно засмеялся Шихуанди. — Ну а дальше что?
— Ну а дальше… проще говоря, решил я испытать на них этот самый метод, про который только что Вам рассказывал, благо, рядом находилось старое даосское кладбище с особой, зеркальной глиной: там рылась уйма народу: все окрестные маги, ну и воображающие себя магами — таких повсюду хватает. Да, сперва, конечно, я разговорил ребят — они рассказали, что служили кухонными мальчиками на джонке и однажды, во время сильного волнения на реке, сорвались в воду. Матросы видели это — и никто не пришел несчастным на помощь, будучи уверены в том, что такая страшная участь посылается небом в наказание за грехи — у нас в Поднебесной это обычное рассуждение. Бедняжки утонули на глазах трех или четырех крепышей, преспокойно куривших свои трубки. Надо ли говорить, что, когда ожившие вновь превратились в мертвых, мною овладело желание во что бы то ни стало восстановить справедливость — то есть, сделать мальчуганов способными отомстить за преступное равнодушие. Я тогда был молод, в молодости, как Вы знаете…
— Знаем! — перебил Шихуанди. — Дальше!
Монах продолжал: — Ну, сделал все, как положено: снял с покойных маски, приладил их к самодельным головам, вылепил фигурки из глины… Мертвых, понятно, похоронил: они уже были не нужны — все селение еще долго считало мою внезапную щедрость проявлением сумасшествия и все время, пока я там жил, наперебой клянчило у меня деньги.
— А что мальчики? — голос Императора сделался еще более хриплым от нетерпения. — Они ожили? И что, вправду выглядели как живые?
— Мальчики ожили, но до живых — по внешнему облику, разумеется — им было далеко: тут уж ничего не поделаешь. Они напоминали собою обычных глиняных кукол с живыми лицами, однако силу имели неимоверную для своего возраста: один из них, едва успев ожить, врезал ногой по тяжелому, дорогому надгробию (я ведь проводил свои опыты в сараюшке на кладбище) — и камень рассыпался, хотя до этого простоял лет сто.
Присутствующие переглянулись в изумлении. Шихуанди один усомнился:
— А, может быть, просто камень был дерьмовый? Мало ли что простоял сто лет… До этого ведь никому не приходило в голову бить по нему ногой…
Монах едва заметно покачал головой:
— Насчет камня спорить не стану — не рассмотрел его хорошенько. После случая с надгробием я предпочел расстаться с юными силачами, тем более, что они и сами жаждали встретиться с жестокосердными свидетелями своей несчастной смерти. Вскоре до нашего селения дошел слух о каких-то двух глиняных привидениях, которые незаметно проникают на речные суда, чтоб потом, во время плавания, сбрасывать в воду матросов. Я, признаться, был очень доволен своей работой: я знал, что это они.
— Ну, хорошо, ладно… — задумчиво произнес Император. — Но ведь ты говоришь, их нельзя сделать похожими на живых… В чем же тогда смысл?
— Вы ищете смысл в каких-то странных вещах… — Лян Аин прикрыл неживые глаза. — Во-первых, лица будут вполне узнаваемы. Во-вторых, глиняное тело скроет воинская одежда — его и видно не будет. В-третьих, и в — главных, это будут они — те самые воины. Разве этого мало?
— А где гарантия, что Янмин справится с новой для него задачей? Вон он хлопает глазами от удивления не хуже меня…
— Янмин справится, Повелитель. — голос монаха вновь зазвучал взволнованно, молодо. — Он всегда был талантливее меня. Я клянусь Вам!
Щихуанди упрямо мотнул своей неухоженной головой:
— Твоей клятвы мне мало. Речь идет о судьбе моей армии, а не о бабских шашнях, и я должен быть уверен…
Янмин выступил вперед — дерзко, непрошено и поклонился, испрашивая разрешения говорить. Шихуанди кивнул.
Лян Аин провел синеватой ладонью по неподвижному лбу — вытирал пот. Ответил Императору спокойно — как равному:
— Разумеется, делал. Иначе бы не стал советовать. Даже неплохо получалось. -
Последнюю фразу старик произнес с некоторым торжеством, почти с гордостью.
Зрачки Шихуади вновь загорелись, как у нетерпеливого звереныша, впервые в жизни преследующего добычу.
— Ну а что получалось-то? Эти… твои глиняные мертвецы оживали?
Голос старого монаха вновь сделался ровным, ничего не выражающим. Вместо ответа он стал рассказывать:
— Однажды в прибрежном селении Пейхо — я в то время там работал по приглашению одного мандарина — река выбросила наполовину разложившиеся тела двух мальчиков-подростков. Никто в селении не опознал их и, разумеется, не подумал дать даже самой мелкой монеты на похороны: мало ли трупов приносит река? Прошел день, два, три, а мертвые дети продолжали лежать там же, куда их прибило волной. Я и подумал: похороню-ка мальчишек за свой счет — куплю гробы, одежду, место на кладбище, ну а они, в виде благодарности за мои старания, послужат, так сказать, учебным пособием…
— Ха-ха-ха, ловко… — одобрительно засмеялся Шихуанди. — Ну а дальше что?
— Ну а дальше… проще говоря, решил я испытать на них этот самый метод, про который только что Вам рассказывал, благо, рядом находилось старое даосское кладбище с особой, зеркальной глиной: там рылась уйма народу: все окрестные маги, ну и воображающие себя магами — таких повсюду хватает. Да, сперва, конечно, я разговорил ребят — они рассказали, что служили кухонными мальчиками на джонке и однажды, во время сильного волнения на реке, сорвались в воду. Матросы видели это — и никто не пришел несчастным на помощь, будучи уверены в том, что такая страшная участь посылается небом в наказание за грехи — у нас в Поднебесной это обычное рассуждение. Бедняжки утонули на глазах трех или четырех крепышей, преспокойно куривших свои трубки. Надо ли говорить, что, когда ожившие вновь превратились в мертвых, мною овладело желание во что бы то ни стало восстановить справедливость — то есть, сделать мальчуганов способными отомстить за преступное равнодушие. Я тогда был молод, в молодости, как Вы знаете…
— Знаем! — перебил Шихуанди. — Дальше!
Монах продолжал: — Ну, сделал все, как положено: снял с покойных маски, приладил их к самодельным головам, вылепил фигурки из глины… Мертвых, понятно, похоронил: они уже были не нужны — все селение еще долго считало мою внезапную щедрость проявлением сумасшествия и все время, пока я там жил, наперебой клянчило у меня деньги.
— А что мальчики? — голос Императора сделался еще более хриплым от нетерпения. — Они ожили? И что, вправду выглядели как живые?
— Мальчики ожили, но до живых — по внешнему облику, разумеется — им было далеко: тут уж ничего не поделаешь. Они напоминали собою обычных глиняных кукол с живыми лицами, однако силу имели неимоверную для своего возраста: один из них, едва успев ожить, врезал ногой по тяжелому, дорогому надгробию (я ведь проводил свои опыты в сараюшке на кладбище) — и камень рассыпался, хотя до этого простоял лет сто.
Присутствующие переглянулись в изумлении. Шихуанди один усомнился:
— А, может быть, просто камень был дерьмовый? Мало ли что простоял сто лет… До этого ведь никому не приходило в голову бить по нему ногой…
Монах едва заметно покачал головой:
— Насчет камня спорить не стану — не рассмотрел его хорошенько. После случая с надгробием я предпочел расстаться с юными силачами, тем более, что они и сами жаждали встретиться с жестокосердными свидетелями своей несчастной смерти. Вскоре до нашего селения дошел слух о каких-то двух глиняных привидениях, которые незаметно проникают на речные суда, чтоб потом, во время плавания, сбрасывать в воду матросов. Я, признаться, был очень доволен своей работой: я знал, что это они.
— Ну, хорошо, ладно… — задумчиво произнес Император. — Но ведь ты говоришь, их нельзя сделать похожими на живых… В чем же тогда смысл?
— Вы ищете смысл в каких-то странных вещах… — Лян Аин прикрыл неживые глаза. — Во-первых, лица будут вполне узнаваемы. Во-вторых, глиняное тело скроет воинская одежда — его и видно не будет. В-третьих, и в — главных, это будут они — те самые воины. Разве этого мало?
— А где гарантия, что Янмин справится с новой для него задачей? Вон он хлопает глазами от удивления не хуже меня…
— Янмин справится, Повелитель. — голос монаха вновь зазвучал взволнованно, молодо. — Он всегда был талантливее меня. Я клянусь Вам!
Щихуанди упрямо мотнул своей неухоженной головой:
— Твоей клятвы мне мало. Речь идет о судьбе моей армии, а не о бабских шашнях, и я должен быть уверен…
Янмин выступил вперед — дерзко, непрошено и поклонился, испрашивая разрешения говорить. Шихуанди кивнул.
Страница 86 из 111
