Похороны зеркала

Он заговорил, уверенный в том, что лжет, что раздает пустые обещания. Остановиться не мог: было такое ощущение, что кто-то говорит за него.

— Мне потребуется месяц, или около того, для изучения этого нового для меня дела, но задержка окупится. Я не стану возиться с глиняными болванчиками, мой Император, и никто не примет Вашу армию за привидения… — Янмин потупил глаза.

То, что он сейчас сказал, было чудовищно грубо, оскорбительно для Лян Аина, но выбора не существовало. Он посмотрел в глаза Шихуанди и продолжал лгать — громко, отчаянно, как лгут мальчишки, которым угрожает порка. — Это будут живые люди, мой Император, и никто, даже самый искушенный в «деле молчания» человек не сможет их отличить.

Шихуанди смотрел на него серьезно, не мигая. Наконец, махнул рукой:

— Ладно, будь по — вашему, попробуем. Через месяц, Янмин, предъявишь мне своего болванчика. Или вот что: сделай красивую бабу — такую, чтоб я ее захотел.

Колесничии заржали. Шихуанди прикрикнул на них:

— Ну вы, жеребцы! В этого человека — он указал на Янмина — я верю. Если Янмин вылепит из глины бабу и оживит ее — это будет такая красотка, что все женщины от зависти захворают черной лихорадкой.

— Я думаю, Янмин не подведет своего бывшего учителя… — ровным, ничего не выражающим голосом продолжил старый монах. — Да, еще одно: пообещайте мне, что назначите моего ученика Янмина хранителем армии.

— Да обещаю, обещаю… — Шихуанди подошел к подавленно молчащему Янмину и похлопал его по плечу…

ВТОРОЕ ПИСЬМО ТОМАСА ХАЙНЕНА

Милый Кир!

Я не получил ответа на свое первое письмо: вероятно, оно затерялось в дороге. К нам на раскопки приезжал один человек — Чжан Чжимань. Это тот самый маг, за которым мы с отцом тогда специально ездили в Нанкин и который наотрез отказался помочь нам разобраться в наших проблемах. И тут вдруг он приезжает — представляешь, как мы все были ошарашены? Даже Вибе — и тот… но о нем после. Я, как ты знаешь, ни в какую магию не верю, и не поверил даже после всего, о чем ты хорошо знаешь. Но я все равно ходил за этим колдуном — или кто он там? — как привязанный, просто из интереса. В самом начале вел он себя, надо признаться, как конченый психопат: сперва потребовал, чтобы его срочно отвели осмотреть наши статуи, а, осмотрев (торчал там около четырех часов), заявил, что тут поработал человек, служащий нечистой силе, и что лепили этих солдат с мертвых. В виде доказательства он принялся тыкать рукой в какие-то складки на коже (то есть, на глине) и убеждать нас, что таких складок никогда не бывает у живых. Я лично не понял, какое это имеет отношение к делу, хотя слушал очень внимательно, а мой отец, кажется, больше всего боялся, что бесцеремонный колдун повредит статую. Затем он потребовал, чтобы его оставили ночевать, и отец любезно предоставил ему великолепный гостиничный номер в виде одной недавно опустевшей палатки. Я пытался протестовать, но тут вмешался Вибе и заявил, чтоб я не лез не в свои дела: мол, палатка — это всего лишь вещь, а вещь должна служить человеку.

Ночью я не спал — не от обиды, а просто не спалось — и все тут. Вышел покурить (отец уже знает, что я курю, но делает вид, что ни о чем не догадывается), и тут, смотрю, идет этот маг. Сперва я хотел проследить за ним, но потом решил, что это как-то по-мальчишески и недостойно будущего офицера, поэтому просто окликнул его и, стараясь быть любезным, спросил, удобно ли ему спать. Чжан Чжимань не рассердился, увидев меня, а, кажется, даже обрадовался и предложил немного прогуляться вместе, на что я охотно согласился. Куда мы ходили и о чем говорили, описывать не буду — это слишком долго, скажу лишь одно: он всю дорогу барабанил мне в мозги насчет каких-то тибетских лам — они, мол, умеют делать такую вот куклу вроде наших глиняных солдат и оставляют ее вместо себя, а эта штуковина может и ходить, и говорить, и чуть ли не оживлять мертвых.

Я, грешным делом, подумал, что хорошо бы такую куклу заиметь мне — чтобы осенью отправить ее сдавать за себя экзамен, по артиллерийскому делу (за мной имеется «хвост»). Сказал ему об этом — он рассмеялся весело, совсем как первогодок Военной школы. Вообще-то он явно неплохой мужик, даже непонятно, как его занесло в маги. С такой внешностью мог бы стать киноартистом — он, знаешь, на кого похож? На актера Рудольфо Валентино — ты слышал о таком? У папы в городе есть старый календарь с его портретом. Мы о многом еще говорили в ту ночь, и Чжан Чжимань с каждым часом нравился мне все больше — он рассказывал множество любопытных вещей, хотя иногда он забывал, что находится не у себя на службе, и порол чушь. Сказал, например, что один человек из «наших»(он не уточнил, кто именно) был обещан темными силами одному из глиняных истуканов — да-да, так и сказал«обещан темными силами».

Я вежливо промолчал в ответ — не затевать же с ним спор о науке!