Долг

Нужно было найти местных, которые смогут объяснить, а лучше проводить отряд возмездия до фермерского хозяйства рабовладельцев. После того, как бойцы из головной машины колонны убрали рогатину с дороги, к их великой радости один из жителей выполз из своего укрытия.

Колхозного вида мужик в кирзовых сапогах и ватнике спустился с ближайшего пригорка. Оказывается, там вполне грамотно был организован наблюдательный пост. Замаскировали его на столько хорошо, что даже вояки не смогли его обнаружить.

— Голову даю на отсечение, что у них тут еще пара огневых точек имеется, — сказал Бочкин Иваницкому, пока настороженный мужик шел в их сторону.

Мужика звали Серегой и был он отставным офицером. Оборона деревни была детищем его рук. Не смотря на простоватую одежду, мужик выглядел не заскорузлым крестьянином, а скорее всего — кулаком-мироедом. Выслушав просьбу Иваницкого, посмурневший Серега задумался, а потом сказал:

— Две похожие фермы в округе есть. Но находятся они по разные стороны от наших Вьюнков.

Подумав еще немного, он спросил у Пал Палыча:

— Ты через болото шел?

— Нет. Там местность сухая была. Еще овраг был глубокий и ручеек на дне.

— Так, это ферма Лешки Бабушкина. Не похоже чтобы Леха рабов держал. Работяги сами к нему шли, потому что честный. Я вас провожу. В какую машину мне садиться?

Разумеется, отставника Серегу посадили на переднее пассажирское сидение джипа Иваницкого. Ехать пришлось минут двадцать. Сметливый Серега времени зря не терял и старательно конопатил всем долговцам мозги на предмет получения оружия, боеприпасов к ним и гранат. Поделиться с ним согласились, но для этого командующий деревенской обороны должен был подъехать в накопитель.

Ферма убиенного Лешки Бабушкина встретила дикими криками. Новые хозяева разошлись не на шутку. На куче сваленных для костра гнилых досок лежала жена Пал Палыча, маленькая хрупкая женщина Алла или Аля, как ее называл муж, а вокруг на коленях стояли все рабы, включая новую партию.

Ворвавшаяся колонна застала палачей врасплох. Они так увлеклись экзекуцией, что не услышали шум подъезжающей техники. А может бурлящий в крови самогон не позволил им заранее заметить опасность.

Новых рабовладельцев взяли тёпленькими и всех поголовно. Парочку татуированных аграриев, которые пытались бежать, догнали дембеля из ДШБ. Обратно утихомиренные уголовники шли гусиным шагом в приседе. Дембеля старательно копировали армейские методы принуждения, которые были не только суровыми и справедливыми, а еще и спортивно-полезными. Но бывшие зеки осознать этого не могли и периодически награждались пинками и крепкими затрещинами за строптивость. Так что после возвращения они не то что бегать, они даже стоять на ногах не могли.

Факты преступлений аграриев были на лицо: девятнадцать человек обратили в рабство, избили, также было покушение на убийство гражданского лица путем сожжения. Двоим рабам новые рабовладельцы сломали ноги. Кроме того за ними числилось убийства фермера с семьей и несколько рабов, включая первую партию бомжей. Доказывать вину рабовладельцев не требовалось. Теперь эти хозяева жизни стояли перед Иваницким, затравленно глядя по сторонам.

Володя внимательно оценивал каждого из них. На роль лидера банды больше всего подходил новый хозяин — крупный мужик с грубым лицо, но это был не он. Не нужно было иметь семи пядей во лбу чтобы понять, что он злой и тупой. А для лидерства этого было недостаточно.

Лидером была хозяйка. И не потому, что ее муж был подкаблучником или в произошедшей трагедии чувствовалось незримое влияние изощренного женского ума. Женщина была единственной из рабовладельцев в ком Иваницкий не почувствовал страха. Она вообще не боялась, и в этом была ее сила, которой не было у остальных уродвю. Он внимательно посмотрел ей в глаза и спросил:

— Это ты придумала?

— Что?

— Убить фермера Алексея Бабушкина и его семью, а потом захватить рабов. Дальше нужно объяснять?

Его собеседница поджала губы. Нечего было говорить. Не было времени врать и оправдываться.

— Ну и что? А хоть бы и я. Людей погубила? — гордо вскинув голову, начла с «наезда» новая хозяйка фермы, — А что люди?! Много от твоих людей я хорошего в жизни видела? Мать — зечка, дом ребенка, детский дом, училище вонючее. Еще о прелестях своей жизни рассказывать?

— Нет. Мне это не интересно.

— Как же я всех вас ненавижу! Скоты!!! — изо всех сил заорала женщина.

На этом суд был окончен. Приверженность подсудимой злу была абсолютна и очевидна. С остальными тоже все было ясно, если он пошли за ней, значит тоже моральные уроды, а это уже их вина. Перед Володей стояли те самые мрази о которых он говорил сегодня.

— Мне все ясно. Перевоспитывать этих уродов бесполезно. Что будем делать? — спросил Иваницкий у своих соратников, которые плотным кольцом обступили подсудимых.