Долг

Выловив оттуда оранжевую коробочку, он вытащил сразу пару доз.

— Постой, — остановил его Куля. — Возьми. Вот.

Откуда-то из недр своей одежды он извлек небольшой школьный пенал из пластмассы, достал оттуда пластиковые тюбики с иглами.

— Это штука посильнее будет, чем промидол. Из моего личного запаса.

Смуглянка посмотрел на белые капсулы, извлек одну и снял с иглы колпачок.

— В шею сразу уколи. Быстрее подойдёт. Одной должно хватить, — посоветовал ему Куля.

Смуглянка так и сделал.

Через некоторое время Слива расслабился, гримаса болезненной муки ушла с его лица.

— Слива, ты как?

— Подыхаю я. Не видишь что ли? — Слива криво улыбнулся. — Теперь твоя власть придет. Будешь вместе с Тарахтелкой пацанами рулить.

— Слива, хорош пургу гнать. Ты мне лучше объясни, кого это ты к нам притащил?

— Это они меня тащили, если не заметил. Кумовьев с ватрухаями не узнал?

— Чего им надо было?

— А того и надо. Силой нас посчитали. Решили на группы мелкие поделить, чтобы откинувшимися до срока сидельцами занялись, но в других регионах.

— Так мы же обиженные, какие же у нас с общаком дела могут быть? Как мы ими управлять то будем? Мы навсегда теперь по разные стороны баррикад с блатными.

— А ты не торопись, не спеши. Много ты захотел. Уркаганами рулить тебе никто не даст. У кума все на сто шагов вперед просчитано. Им теперь головорезы нужны лояльные, те кто общак в страхе держать будет. Вертухаи все зоны сейчас распустили и под свой контроль многие из уголовных банд пытаются взять. Договорились в общем. Удивлен? Так то. Но для противовеса им люди нужны, которые воров мочить будут и при этом с кумовьями на прямую не связаны. Уголовным контингентом ты не руководить будешь, а совсем наоборот — уничтожать. В общем чем мы занимались — тем и будем заниматься. Если кто-то из блатных договорённости с красными нарушать будет, а тут мы тут как тут. Появишся ты Смуглый или кто-то вроде тебя и кончит авторитета. Мы же их за идею давить будем. На то хозяева и рассчитывают. Время такое пришло. И будет наш отряд не сто пятьдесят человек, а полторы тысячи. Усилить нас собирались другими обиженными. Понял?

Какая-то неувязка была в хриплых и прерывистых объяснениях Сливы.

— А ты почему в наручниках?

— Догадливый! Половину из вас в расход пустят. Я то сразу смякитил, что воля вольная настала. Отделяться пора, от кумовьев бежать. А кто же нас отпустит, сам посуди. Мы же раз в десять опаснее тех же самых блатных. Одним миром с ними мазаны, а подготовка несравнимо лучше, да и злобы на тысячу таких как они хватит. Представляешь, что будет, если мы своей бандой власть брать начнем?

— Что-то ты мутишь Слива. Не то говоришь. Если свободы захотел, то почему к кумовьям сам поехал?

— Дурак ты Смуглянка, главного не сечешь. Я выторговать условия для всех пацанов хотел. Никто бы нам убежать с оружием не дал. Если бы мы на волю дернулись, то на нас сразу бы облаву устроили. У хозяина для нас всего две дороги: под ним служить или червей кормить. Никто нас отпускать не собирался. В создание нашего отряда столько сил и средств вложено было. Ты даже представить себе не можешь.

— И что? Выторговал?

— Я думал, что «да». Но ошибся. Я считал, что нас всех в Тверскую область должны были отправить в учебный центр, а дальше по городам распределить. Отчасти оно так и должно было быть. Для этого сходку сегодня и организовывали. Но буквально перед выездом они про отсев проговорились. Я слинять сразу хотел, но не получилось. Умеют они уговаривать. Я на сходе чем-то вроде ярмарочного медведя должен был быть.

Слива натужно захрипел и уронил голову на подстеленный брезент. Жить ему тоже остается не долго. Час не больше. Живот Сливы был твердый, а кровь уже напитала перевязочные пакеты. Услышанное было похоже на правду. Тем более что Слива понимал, что умирает. Может быть все-таки Слива что-то утаивал. Но какой смысл ему врать перед смертью?

Сейчас они представляли реальную силу, и последние вылазки это доказали самым лучшим образом, а единственным сдерживающим фактором для них били те самые кумовья, которым они подчинялись. Если их собираются разбить на мелкие отряды, то они потеряют свою силу и опять будут полностью зависеть от воли хозяина. А если хозяев с вертухаями не будет, то дикая вольница и полная свобода им обеспечены.

Смуглянка сам понимал, что в покое их не оставят. Слишком уж нарочитым прыщиком они торчали на здоровом возрождающемся теле уголовно-исправительной систем России. Сейчас был именно тот переломный момент, когда должно было решиться его будущее. Времени на раздумья нет, нужно или бежать на новое место или ждать, как распорядятся их судьбой кумовья. Учитывая, что недавно они уничтожили три машины и порешили кучу красных, их участь будет незавидная.