Долг

Смуглянка заботливо пристроил верное оружие на свое место.

Он отщелкнул магазин. В винторезе осталось всего два патрона. У Пенки и Верки были с собой «калаши» и много патронов. Тяжелых пуль для винтореза у него не было. Со вздохом Смуглянка снял прицел с любимого огнестрела и отправил его в карман, а сам винторез пришлось положить возле убитого гомика. Лишний вес ему сейчас ни к чему. Он собрал боеприпасы у Веры и Пеночки, прихватил новенький АК-74 М и двинулся прочь от места стычки. Перестрелка к этому времени стихла, и Смулянка на свой страх и риск решил наведаться в Юность.

На полпути он встретил троих из своего отряда. Помогальник и один из шестерок тащили на руках раненного Тарахтелку. Хоть он и шел быстрее, но троица его опередила потому, что от места боя они пошли сразу к шоссе. Смуглянка застал их во время отдыха. Бледный Тарахтелка лежал на самодельных на носилках, сооруженных из двух стволов молоденьких березок с натянутыми между ними куртками.

Тарахтелка встретил его презрительной фразой:

— Ну, чего, сученок, пагоны не жмут? Зря я на тебя поставил, Смуглянка. Фуфел ты ржавый, а не жиган. Любое дело завалишь. Правильно про тебя говорили.

— Ты думай, что мелешь тут. Совсем гнилой базар. Голова у тебя раненная. Участь наша решена была. Нас убивать пришли.

— Физдишь, Смуглянка. Знаешь, что Слива мне сказа?

— Так он же мои слова подтвердил!

— Подтвердил — хрен тебе в очко забил. Он мне так и сказал, что физдишь ты, как есть дуру гонишь.

— Так чего же ты?

— А вот так. Решил в ваши игры поиграть. Это вы вечно с Фалей и Пистоном кусалово устраивали. Кто из вас главный и кто будет пацанами рулить. Фаля погиб, если кончено не ты его прибрал. Пистон сдернул от нас. Сливу ты завалил. Вот и получается, что ты единственный из авторитетных старичков остался, и ты теперь главный. Не хотел я на верха лезть. Я ведь ни с кем не ссорился. Мне и так неплохо было.

Не ожидал Смуглянка такого приема от старого авторитета. Сначала он даже обрадовался когда увидел Тарахтелку с парнями, но дело сразу приняло другой оборот. Без какой либо эмоции к нему в голову пришло понимание, что сегодня должен умереть кто-то из них двоих.

— Слышь ты, старый! Я не посмотрю, что ты раненый. За базар ответ держать нужно.

В грудь Смуглянки уставились голодными глазами дульных срезов два автоматные ствола. Помогальник и шестерка целились Смуглянке прямо в лицо. Если Тарахтелка даст команду, то его ждет мгновенная гибель. Но Смуглянка погибать не спешил. Шестерка у Тарахтеки был совсем сопливый, не столько по возрасту, сколько по уровню подготовки, а вот помогальник у Тарахтелки был боец из армейской спецуры, переквалифицировавшийся в бандиты. Смуглянка сам понимал, что не справиться с ним в одиночку, но зато он был хитрее.

— Тарахтелка. Если раньше в меня поверил, то поверь до конца. Спасаться сейчас надо. Транспорт у меня припрятан у дороги. Когда с Фалей у меня перетяги начались. Дергать я хотел, и машину с оружие для себя приготовил. Здесь недалеко спрятал.

— Так ты скажи где.

— Не старайся, Тарахтелка. За лоха меня держишь?

— Так если ты такой продуманный, то считаешь мы тебя возле машины завалить не сможем?

— Не захочешь валить. Сам посуди, нас сейчас четверо. Каждый штык на вес золота. Одному сейчас никак, время настало такое. Вот ты раненый и двое бойцов твоих. Куда вы сейчас пойдете, чем заниматься будете? Вспомни, как в переплет на складе попали, когда толпа мертвяков на нас поперла. Одному никак не отбиться. Ты думаешь, что кумовья тебя с твоими овчарками искать не будут? Отсидеться сейчас нужно, осмотреться. А где вы отсиживаться будете?

Тарахтелка смотрел на Смуглянку мрачным уничтожающим взглядом. В лунном свете поблескивали маленькие злые глаза.

— Вот и я говорю, что идти вам некуда. Я к тебе Тарахтелка всегда с полным уважением относился. И раздоров у нас с тобой не было. Соберем пацанов да заживем по новой. Жизни и свободе радуйся. Что так с пацанами получилось, то не моя вина. Мы действительно Сливу у вертухаев отбили. Ты сам подумай. Если бы я его завалить хотел, то зачем мне его с собой на базу тащить. Зря ты так говоришь. Слова твои обидные я на кипишь и ранение списываю. Когда остынешь, все поймешь. Тут думать не надо. Здесь все на поверхности лежит. Слива знал про нападение. Он сам признался. Думаешь куда и почему Пистон исчез? Казну прихватил и в бега подался он только потому, что крест на нас поставили? Продал он нас! Ты слышал, что в колонне красных его машина была? По рации дозорный передал.

— Складно говоришь, Смуглый, — сказал раненый авторитет.

— Пойдем, Тарахтелка. Позже разобраться успеем. И за слова я свои готов ответить, и за дела.

Помогальник и шестерка вопросительно посмотрели на своего хозяина. Они-то как раз верили Смуглянке.

— Будь по твоему, Смуглый.