Долг

Пошли, а я подумаю. Только стволы ребятам отдай, — вынес свое решение авторитет.

Не говоря ни слова, Смуглянка перехватил автомат за цевье и протянул помогальнику. Тот указал стволом своего автомата себе под ноги. Смуглянка пожал плечами, положил автомат на землю, расстегнутая разгрузка свалилась с его плеч и последовала туда же. Смуглянка сделал шаг назад.

— Так подойдет?

— Сгодиться. Стой! — скомандовал спецназовец.

Он, наконец, опустил автомат и, покрутив Смугляну как куклу, обыскал его.

— Чисто. Теперь свободен.

Смуглянка подошел к носилкам спереди, оглянулся и вопросительно посмотрел на шестерку, всем своим видом выражая покорность и готовность помогать. Молодой сразу засуетился, забросил автомат за спину. А вот это была ошибка — не успеет он его быстро скинуть, если стрелять понадобиться. Они подняли носилки с раненым авторитетом и пошагали вперед. Помогальник подхватил с земли автомат и разгрузку Смуглянки и пошел сбоку.

Смуглянка плутал в ночной темноте по лесу, ведя всю компанию к несуществующей машине. Нужное место нашлось далеко не сразу. Густой ельник с мягкой моховой подстилкой — это было то, что нужно для задуманного. Смуглянка остановился, как только он вошли в, наполненную еловыми лапами, темноту. Он остановился и аккуратно, чтобы не зашуметь, опустил свою сторону носилок на дерн, а потом жестом показал помогальнику вперед. Боец непонимающе стал вглядываться в темноту и сделал шаг, открыв свою спину. В следующее мгновение Смуглянка пальцем подхватил загнутый крюк на тупом конце заточки и вытащил ее из-под широкого брючного ремня. Следующим движением воткнул узкое лезвие в шею спецназовца, как раз под ухо. Следующим движением он воткнул заточку в сердце поворачивающегося помогальника. Боец начал валиться набок. Еловые лапы затрещали под его весом. Помогальник уже умирал.

За спиной Смуглянки раздался звук падения. Шестерка бросил носилки и пытался перекинуть оружие из-за спины. Смуглянка кинулся к нему, опасно оставив за спиной раненного помогальника. Он протоптался прямо по телу Тарахтелки и успел схватить автомат за ствол. Щелкнул затвор, но Смуглянка уже успел задрать ствол автомата вверх, и шестерка выпустил очередь вверх. Заточка вошла в сердце шестерки, как раз над лифчиком с магазинами для автомата. Смуглянка выдернул оружие из ослабевших рук противника. Выдернув рожек из штатной армейской разгрузки упавшего врага, Смугляка перезарядил автомат.

В очередной раз, протоптавшись по стонущему Тарахтелке, Смуглянка ткнул стволом мертвое тело спецназовца. Не полагаясь на случай, Смуглянка короткими очередями по три патрона прострелил грудь и живот помогальника и шестерки.

— Сука ты, как есть сука, — засипел Тарахтелка.

Смуглянка включил найденный фонарик и торопясь собрал трофеи. Три автомата ему были ни к чему, и он вытащил из двух автоматов затворы, а затем выкинул их подальше. Зато пистолеты и боеприпасы он забрал все которые были. Тарахтелка мешал ему своим нудным сипение, и Смуглянка разозлившись вреза ему несколько раз ботинком по голове.

Закончив со сборами, Смуглянка поднялся и посмотрел на корчащегося авторитета.

— Ну чего же ты ждешь, козел позорный? Добивай. Твоя взяла, — Тарахтелка рассмеялся тихим перхающим смехом.

— Нет. Сам подохнешь. Твои пацаны тебя с собой заберут.

Смуглянка развернулся и скрылся за ветвями. Только теперь Тарахтелка понял, какую участь уготовал для него Смуглый. Старый авторитет застонал от досады. Он, превозмогая боль в простреленных ногах, перевернулся на живот и пополз прочь. Тарахтелка настырно полз, загребая руками засыпанный иголками мох и скрепя зубами. Предательская слабость от потри крови вязла руки и кружила голову. Холодный пот выступил на его лбу, когда он услышал треск и шум за спиной. Он знал, что это за звуки. Начали подниматься убитые помогальник и шестерка. Весь горький сарказм ситуации заключался в том, что Тарахтелку должны сожрать его же помощники.

Он поднажал. Была надежда на то, что зомби не найдут его в густом ельнике, и он сможет спрятаться. Он поочерёдно перебрасывал руки вперед и подтаскивал себя следом. Звуки за спиной стал отчетливее и ближе. Тарахтелка пытался ползти быстрее, превозмогая боль, но силы таяли на глазах, он уже не думал о том, что его выдаст вырывающееся с хрипами дыхание. Он боролся за свою жизнь.

Одеревеневшие ноги пронзила острая боль от навалившейся тяжести. Его настигли. Мертвая ладонь сжала инстинктивно протянутую руку. Все тело пронзил очередной удар боли. Зомби вцепился зубами в развороченную пулями рану, дергая плоть на себя и еще больше калеча изувеченные ноги. Спасительное беспамятство приходить не собиралось.

Вторая пара ладоней впилась в остатки растрепанных волос авторитета. Его голову развернули, и он увидел перед собой разинутую пасть чудовища с остановившимися блеклыми глазами, но такими жуткими, что захотелось сразу умереть.