И настанет день третий

Нас вроде как оставили в покое. То ли нечистая сила и впрямь не утруждает себя контролем, всецело полагаясь на всемогущую власть золота, то ли специально затихла и наблюдает, чего такого занятного выкинет этот неугомонный русский. Ладно, не парьтесь, сволочи! Русский обязательно чего-нибудь выкинет. Вот только посидим, подумаем, и, будьте уверены, получите свой подарочек.

Я кровожадно ухмыльнулся, затем захлопнул оглушительно лязгнувшую дверь и начал колдовать с замками. Они почему-то не работали. Вот невезуха, у этих китайцев даже на том свете в ходу полное дерьмо!

— Леха, оставь, все равно ничего не получится, — Сурен услышал мои проклятья и понял, кому они адресованы. — Ты их закрыть не сможешь, никто не может. Замки запирают только приходящие.

— Ладно, — я тут же бросил молотить по засовам и заблокировал дверь старым проверенным способом, запихнув кирку под массивную дверную ручку. — Снимай повязку. Уже можно.

Я сам с неописуемым облегчением сдернул с глаза свое пластиковое пенсне. Проморгался. Вроде как ничего. Никаких кровожадных желаний, а главное, золото в моем восприятии продолжало вызывать лишь чувство отвращения, можно даже сказать гадливости. Вот и славно. Значит, будем жить! Ну, если не жить, то хотя бы пытаться это сделать.

Я подковылял к Сурену и сел рядом.

— Леха, значит, и ты… Значит, и тебя сюда тоже… — Сурен комкал в руках обрывки моей тельняшки.

— А куда же меня еще, безбожника этакого? В раю, говорят, такие не нужны.

— А я тут давно. Уж и не помню сколько, — Сурен говорил медленно и тихо.

— Пятнадцать годков минуло с того самого дня, как ты ушел от нашего пирса.

— Пятнадцать говоришь… — мой друг закрыл лицо обезображенными ладонями.

— Да… Искали мы тебя долго, да только все в пустую.

— Лиду видел? Знаешь как она? А девочки?

— Встречались года два назад. Она в Москву вернулась. Девчонки выросли. Красивые стали, просто глаз не оторвать. Ирина замуж вышла за нового русского. Это, чтоб ты знал, порода у нас такая вывелась. Хищники, одним словом. Иркин то, толи банкир, толи глава какого-то там фонда. Хрен их сейчас разберешь.

— Лида… она меня еще помнит? — голос Сурена дрогнул.

— Замуж второй раз так и не вышла, если ты это хотел узнать. А помнит ли? Знаешь, она обручальное кольцо так с руки и не сняла.

Вот тут Сурен не выдержал. Захрипел, заклокотал, как будто в глотку ему залили расплавленный свинец, а затем этим самым свинцом заставляли дышать. Раскаленный металл прожог легкие и, теряя сознание, Сурен рухнул на бездушные колючие камни. Упал, да так и остался лежать, вздрагивая и теряя последние капли жизни.

Мне самому было тошно и паскудно, но такой роскоши, как биться в истерике, я себе позволить не мог, да и Сурену тоже. Время щелкает как сумасшедшее, и у меня уже точно осталось меньше суток. Тьфу ты, почему у меня? У нас, конечно же, у нас!

— Сурен, вставай! — я схватил друга за плечо и, скрипя зубами от боли, стал его тормошить. — Вставай… скорей же! Времени очень мало.

— Что ты от меня хочешь?! — Лусинян выл, не поднимая головы.

— Я…

Не зная, что ответить, не ведая, как воодушевить друга, я лихорадочно подбирал слова. И таки, кажется, подобрал:

— Я хочу, чтобы ты показал свое обручальное кольцо. Да, кольцо! Второе, такое же, как и у Лиды.

Мне была хорошо видна левая рука Сурена. Не было у него на пальце никакой обручалки.

— Кольцо? — ошарашено переспросил мой друг.

— Вот именно, кольцо! Или что, потерял, отобрали, выбросил? Это ты все забыл! Это ты сломался! Это ты струсил и сдался!

— Алешка, очнись, мы ведь в аду, — теперь Сурен смотрел на меня выпученными от удивления и тревоги глазами. — В самом настоящем аду.

— Да мне насрать! Хоть в жопе у самого дьявола! Ты думаешь, раз угодил сюда, значит все, конец? Ни хрена подобного, и тут можно оставаться человеком. А все эти местные уроды… — я пренебрежительно сплюнул, — В гробу я их видал. И с ними тоже можно управиться. Если хочешь знать, я тут одному демону уже успел по башне настучать, а циклопу из седьмого круга горлянку перерезал.

Это было не хвастовство, эта была психотерапия. Зачем Сурену знать, что и Велиал, и циклоп живы и здоровы. Хотя циклоп наверняка не очень то и здоров, но жив уж точно. И ничего им обоим не сделается, сколько бы я не старался. Но вот этого уже моему другу точно знать не обязательно. Сейчас ему следует хоть немного приободриться, хоть чуток поверить в себя.

— Странно, что они тебя за такое не разорвали на клочки, — лицо Сурена наконец приняло осмысленное выражение.

— Решили, что здесь со мной поквитаются гораздо круче.

— Может это и так, — Сурен вновь начал подкисать. — Находиться здесь это вечная…

— Вечная?! Ну, уж нет! — я не дал ему договорить.