И настанет день третий

Нечего, кроме своих поджаренных задниц.

— И ты думаешь, что мы вновь станем людьми? Станем самими собой?

— У меня шанс есть. У тебя нет. — Я не стал лгать. Сурен не кисейная барышня, не раскиснет. — Пока мое тело еще целехоньким бултыхается в волнах Атлантики я могу вернуться. Ты же… Честно говоря, я не знаю, что будет с тобой.

— Не знаешь… — подводник хмыкнул с сарказмом. — И, тем не менее, предлагаешь бежать.

— Да, предлагаю. Потому, что это единственный способ покончить со всем этим. Ведь хуже, чем вечное заточение в аду, ничего быть не может. Или ты не согласен?

— Звучит убедительно.

— И я так думаю.

— А как будем вырываться?

Фух, часть дела сделана! Сурен вновь стал прежним чокнутым авантюристом, который ради призрачной мечты готов переть к черту на рога.

— Есть два варианта, но оба я так и не додумал до конца. Не было у меня времени собраться с мыслями, к тому же информации с гулькин нос.

— Выкладывай все по порядку. Одна голова хорошо, а две лучше, и время у нас сейчас есть. — Сурен кивнул в сторону двери. — Скорее всего прилив уже начался. Так что пока золото не остынет, мы здесь полностью блокированы. В течение часа, а то и двух рыпаться куда-нибудь бесполезно.

Я понимающе кивнул, придвинулся поближе и, на всякий случай понизив голос, начал излагать первый план:

— То, что ад это большая фабрика по производству золота ты наверняка уже уяснил. Если нет, то поверь моему слову, это именно так. Видел все своими собственными глазами. Здесь девять уровней или как говорят девять кругов. Ага, вижу, что в курсе…

Я заметил, что Сурен кивает в такт моим словам и не стал более задерживаться на вступительной части доклада. Сразу перешел к главному:

— Мы на восьмом круге. Остается еще один — девятый. Здесь, на восьмом, у нас уже готовый продукт и склады по его хранению. Задаю наводящий вопрос: какого звена в цепочке фабрика-клиент все еще так и не достает?

— Транспортного. Золото теперь следует подсунуть в наше испорченное общество.

— Умница! Вот ты и ответил на вопрос, чем занимаются в последнем девятом круге.

— Распихивают золото по шахтам и приискам?

— Вот именно! Вместе с этими самородками можем проскользнуть и мы. Хрен с ним, в случае чего закосим под шахтеров.

— И ты знаешь, как это сделать?

— Надеюсь, ты мне расскажешь.

— Я? — лицо Сурена вытянулось от удивления.

— Ты ведь здесь пашешь уже пятнадцать лет, неужели так и не узнал, что там на девятом круге? Может, слухи какие или догадки?

— Издеваешься? — потомок рода Лусинянов всплеснул руками. — Слухи он захотел! Да тут все слухи лишь об одном, кто кого сожрал или кто кого собирается сожрать. Догадки, кстати, о том же самом.

Честно говоря, с трудом верилось, что Сурен ничего не знает. Позабыл, не придал значения, привык и смотрит на вещи замыленным взглядом — это да. Просто не может быть, чтобы ничего не было! Пятнадцать лет это вам не шутки! Рассудив таким образом, я принялся ему помогать:

— Кто такие приходящие, и как они забирают золото?

— Понятия не имею, — Сурен пожал плечами.

— Как это не имеешь? — я закричал в полный голос, так как чаша моего терпения переполнилась.

— Это правда, — мой друг оставался спокойным как удав. — Я тебе сейчас все объясню. Начнем с самого начала. Задача каждого здесь находящегося натаскать в свою конуру как можно больше золота. Для этого все средства хороши. Можно добыть на своем участке, можно ограбить соседа, можно принудить слабого работать за себя и за того парня. Короче, золотая лихорадка не в каком-то там переносном смысле, а в прямом, самом натуральном. Однако, главная жуть наступает, когда приходит время прилива. Жажда золота не утихает, да только взять его теперь неоткуда. Вот тут народ и кидается вымещать зло друг на друге. Калечат, рвут на куски, жрут, без жалости, меры и смысла. Убей соседа и получишь его участок. Безумие какое-то! Можно подумать у победителя сразу вырастут десять дополнительных рук, и он сможет выгрести все золото в округе.

Словно подтверждая слова Сурена, в нашу дверь что-то грохнулось. Вернее, не грохнулось, а кого-то хорошенько припечатали. Послышались гулкие удары и душераздирающий крик, хотя и приглушенный дверью, но от этого не менее страшный и отчаянный.

— Короче, всемирная история в миниатюре, — произнес я задумчиво. — Только ты сильно не увлекайся. Время не резиновое, давай ближе к делу.

— Ладно, тем более, что общую обстановку я уже обрисовал. Теперь к вопросу о приходящих. Так вот, во всем этом мире беззакония таки существует один неписанный закон. Кладовые неприкосновенны. Грабить нельзя. Иначе накличешь на свою голову гнев приходящих.

Я слушал Сурена, а сам между делом пытался получше рассмотреть каменный мешок, в котором мы находились.