И настанет день третий

— В глазах моего друга засветился азарт игрока. Сразу стало понятно, что второй план вызвал у него гораздо больше энтузиазма, чем первый. — Слушай, Леха, а как мы прорвемся на седьмой уровень?

— Да прорвемся как-нибудь, фигня какая! Не это сейчас главное. — Я с досадой махнул рукой. — Понимаешь, до сих пор не знаю, какую такую пакость следует сотворить, чтобы золото перестало вариться. И, понимаешь ли, это должно быть что-то действительно очень незаметное, такое, чтобы до причины и докопаться никто не смог, чтобы знали мы одни.

— Да уж, задачка, — Сурен наморщил лоб. — Давай, выкладывай все, что разузнал о производстве золота. Вместе думать будем.

Рассказ мой был короток. До мелочей я мог объяснить лишь операции, происходящие в самом первом круге. С некоторыми оговорками, исключающими знание пропорций и температур, описанию поддавался процесс выплавки свинца. Но вот дальше следовал полный провал. В результате трех уровней полного непонимания на свет появлялось вещество, именуемое философским камнем. Хвала всевышнему, что хоть на седьмом круге наступало некоторое просветление. Я рассказал Сурену, что именно смесь тертого философского камня и расплавленного свинца, хорошенько прожаренная радиоактивным излучением, и дает в итоге окончательный продукт — так обожаемое всеми золото.

— Вот и все, что знаю. Мало. Чертовски мало!

Отчетливо сознавая, что ни на микрон не приблизился к решению проблемы, я умолк. Прижал к груди колени, положил на них голову и уткнул взгляд в одну точку. В голове не то, что ни одной мысли, в голове полный вакуум. Летели секунды, они складывались в минуты, а мы так и сидели, молча уставившись в угрюмые грязно-рыжие стены.

— Я бы посоветовал соорудить защитный экран.

От неожиданности я вздрогнул. Стены вдруг заговорили. Слова словно исходили из глубины доселе немого камня. Голос спокойный, уверенный и абсолютно незнакомый.

Глава 14.

В отчаянном броске я дотянулся до ледоруба и, крепко сжав его в руках, обернулся на звук. Твою мать, застукали! Это была первая, да, пожалуй, и единственная мысль. Однако, на меня никто не нападал. В темной пещере нас, как и прежде, оставалось трое: я, Сурен и находящийся в полной отключке Чен Фу. Но этот голос… Он что, почудился? Как бы ища поддержки, я глянул на друга. Да, он тоже слышал, без сомнения слышал. Сурен стоял рядом и на пару со мной ошалело оглядывался по сторонам.

Спокойно! Явной угрозы не наблюдается, пока не наблюдается. И голос этот совсем не угрожающий, совсем не тот, которым орут: «Стоять, руки за голову, лицом к стене!» Наоборот, он что-то там говорил… Я вспомнил слова, прозвучавшие в тишине каменного склепа. Затем набрался смелости и переспросил:

— Какой еще, к дьяволу, экран?

— Свинцовый, какой же еще? — Чен Фу потянулся словно отходил от сна, а не от глубокого нокаута. Проворно сел по-восточному, поджав под себя ноги.

— Чен, это ты? — я не мог узнать голос китайца. Из писклявого и лебезящего комариного писка он превратился в баритон достойного самолюбивого человека.

— Конечно же, я. Или вы видите здесь еще кого-нибудь?

— Похоже, оклемался, — Сурен вопросительно глянул на меня.

— Пришел в себя, если вы это имеете в виду.

— И давно? — я понял взгляд друга. Его волновала проблема непрошеного гостя и одновременно свидетеля нашего разговора.

Чен заметил эту пантомиму и правильно ее истолковал. Растянув свои пухлые губы в язвительной ухмылке, он ответил с явной издевкой:

— Ваш, Леха, рассказ о встрече с персонажами из средневековья меня очень заинтересовал. Естественно, с научной точки зрения.

— Кому Леха, а кому Алексей Кириллович, — я угрожающе хмыкнул. — Это же надо, он тут уже полчаса шпионит, а мы ни слухом, ни духом!

— Извините, не знал, что ваше полное имя Алексей Кириллович, — произнес китаец обиженным голосом. — Ваш друг называл вас Лехой, и я вполне резонно предположил, что таково ваше имя. А насчет шпионажа… по-вашему я должен был встать, извиниться и выскочить наружу?

Вполне логичное объяснение, но даже без него я не таил зла на китайца. Не могу я по-настоящему злиться на воспитанных, интеллигентных людей. А Чен Фу явно оказался одним из них.

— Ладно, все верно, это мой промах. Надо было сразу оттяпать тебе башку. А теперь чего уж, добро пожаловать в дискуссию.

— Смею вас заверить, что и с отрубленной головой я продолжал бы слушать. Место это такое, очень и очень необычное. Честно говоря, никогда не думал, что оно существует.

— Вот и еще один безбожник, — хихикнул Сурен. — В нашем полку прибыло.

— Атеизм мне бы еще кое-как и простили, а вот воровство никогда, — Чен тяжело вздохнул.

— Ты вор? — честно говоря, я был удивлен, встретив вора с манерами учителя богословия.

— Я инженер, — Чен Фу широким жестом указал на пол, тем самым пригласив всех сесть.