И настанет день третий

Сурен присел возле меня на корточки. Чен Фу тут же вырос у него за спиной. Вместе они смотрелись как слепленный из грязного снега снеговик.

— Сейчас, — пообещал я. — Только вот соображу с чего начать.

— С главного, — подсказал Чен. — Всегда надо говорить только о главном. Все остальное умные люди поймут и сами.

— Ага! — я согласно кивнул. — Короче, я знаю, как подается команда на выемку золота, а, стало быть, и на открытие двери.

— Точно знаешь? — засомневался Сурен.

— Голову даю на отсечение.

— Чен, ну-ка, возьми его ледоруб, — Сурен показал на лежащее в дальнем углу оружие. — Если соврет, тут мы его и порешим.

— Рассказывайте, — китайский ракетостроитель не обратил внимания на шутку армянского подводника.

— Пол в кладовой, он как чаша весов. Видели когда-нибудь, как взвешивают грузовики с зерном? Вот и здесь тот же принцип. Под весом груза, в данном случае золота, пол проседает и где-то там за стеной стрелочка показывает, что уже все… пора разгружаться. Вот тогда то за дело и берутся приходящие. — Сделав это заключение, я позволил себе немного пофантазировать. — Хотя, думаю, никаких приходящих не существует вовсе. Скорее всего, золото забирают такие же рабы, как и мы. Только пашут они в девятом круге.

— Не думаю, что это грешники вроде нас, — Чен Фу с нескрываемой опаской покосился на дальнюю стену. — Как-то раз у меня вышел один случай… — Тут он замялся.

— Выкладывай! Что ты мнешься как девица. Времени и так нет.

О времени это я вовремя подумал. С начала нашей милой беседы миновал уже примерно час или даже более.

— Вы ведь знаете, — начал китаец, — золота на моем участке совсем мало, поэтому кладовая наполняется очень и очень долго. А один раз мне не везло особенно. В Ганса словно бес вселился. И свое, и мое греб, все ему, сволочи такой, мало было. Так вот возвращаюсь я к своей пещере несолоно хлебавши, а дверь закрыта. Видано ли дело, кладовая пуста, а дверь на запоре? Я еще руку с ручки не убрал, а внутри что-то как заревет, как завоет, и в дверь биться начало. Я отскочил метров аж на десять. Потом все стихло. Вернулся я, осторожно открыл дверь. Внутри никого. Только тухлыми яйцами, то есть сероводородом воняет, и вот отметины эти… словно когтями проскребли. — С этими словами Чен Фу показал на три ровные глубокие борозды, пропахавшие внутреннюю поверхность двери. — Сейчас то они ржавые и не такие заметные, а вот тогда аж сверкали только что разодранным чистым металлом.

— Да, приятель, умеешь ты страшилки рассказывать, — я поежился от пробежавшего по спине холодка.

— Ну как, вы все еще хотите бежать через девятый круг? — китаец попеременно глазел то на меня, то на Сурена.

— По крайней мере, девятый уровень вот он, рукой подать, а на седьмой следует еще взобраться. — Я пристально глянул в узкие глаза Чена. — Ну, а ты как? С нами или остаешься?

Китайский инженер подумал пару секунд, поскреб свое лысоватое поджаренное темечко и, растягивая слова, произнес:

— Честно говоря, я уже давно должен был закончить свое убогое существование в желудке у Ганса или кого-нибудь другого из моих «дорогих» соседей. Ума не приложу, как это мне удалось продержаться несколько лет. — Сообразив, что произносит слишком длинное вступление, Чен спохватился. — Это я к тому, что останусь ли я здесь, пойду ли с вами, риск один и тот же. Раз так, то лучше идти с вами. По крайней мере, напоследок хоть узнаю что-нибудь новенькое, да и вам помогу, чем смогу.

Вот дьявол узкоглазый, хорошо сказал! Мелькнуло у меня в голове. Если они все такие, то я снимаю шляпу перед великим Китаем.

— Решено, идем втроем. — Я протянул руки своим товарищам. — А ну, быстренько поставьте командира на ноги.

Приняв вертикальное положение, я указал на ледоруб.

— Чен, не сочти за труд, подай, пожалуйста.

Пока китаец ходил за моим универсальным орудием труда и войны, я начал прилаживать на глаз пластиковую пластинку.

— Куда это ты собрался? — Сурен внимательно следил за приготовлениями.

— Погляжу, что там у соседей. Без золота дверь в девятый круг не откроется. А для того, чтобы наполнить эту пещеру, нам втроем придется без отдыха пахать несколько дней.

— Алексей Кириллович, посмотрите у Ганса, — китаец подал мне острый инструмент. — У этого фашиста всегда было больше всех.

— Посмотреть у Ганса? Это хорошая идея, — я уже в который раз похвалил китайца. — Только вот где его дверь?

— Через три от моей, — Чен Фу принялся перечислять. — Сначала идет дверь Рамиреса, потом Лютера, потом какого-то лохматого мужика, который уже и на человека не похож, и не говорит совсем. И только затем дверь Ганса.

— Вспомни, может знак на ней, какой, есть? — решил я подстраховаться для верности.

— Не знаю, — честно сознался китаец. — Я туда и близко не подходил.