Благородный янтарный напиток в широком фужере. Едва заметным движением подымаю легкий шторм. Бушуя меж хрустальных берегов, он отблескивает лучи дорогущих сверкающих люстр.
Добавить в моё избранное
387 мин, 27 сек 20218
Не знаю как там Сурен, но Чен последовал моему примеру, и мы оба превратились в усталых псов, отдувающихся после долгого очумелого бега.
Тошнота и дурнота слегка отступили, и сознание, освобождаясь от их пресса, стало потихоньку возвращаться. Влажность! Откуда здесь влажность? На всех остальных уровнях было суше, чем в пустыне. А тут, на самой глубине, и вода? Правда, с хрустально-чистым понятием вода зловонная атмосфера девятого круга не вязалась абсолютно. Скорее, помои, нечистоты и трупная жижа. От этих мыслей меня вновь скрутило, но уже не от рвоты, а от страха. Куда же нас занесло? Был ли я прав, настаивая на побеге через девятый круг? А все этот грешник, первый, холера его забери! Однако, отступать уже некуда, и мы смиренно ждали каким боком повернется к нам спесивая фортуна.
Как только стих скрежет камня, до моего слуха донесся звук приближающихся шагов. Шлеп-шлеп… то ли босые ноги, то ли… Все остальные «то ли» не предвещали нам ничего хорошего, поэтому с бешено колотящимся сердцем я вслушивался в размеренные шлепки.
Нет, не человек. Кто-то гораздо тяжелее и намного неповоротливее. Блин, вот невезуха! И ледоруб мой как назло далеко. Правда теперь нас трое. Если ринуться одновременно, кому-то может и повезти. Проскочит.
— Чен, — я зашептал на ухо китайцу. — Выбери самородок покрупнее и приготовься. По моей команде ударим все вместе. Метнем по камню и ходу. Эффект неожиданности может и сработать. Понятно тебе?
Не дождавшись ответа, я похлопал китайского инженера по плечу, а затем медленно, стараясь не шуметь и, не дай бог, не высунуться из-за золотой горы, переполз к Сурену.
Мой друг был настроен решительно и уже сам подыскал увесистый самородок. Когда я подполз, Сурен стал жестами показывать, что атакует слева, а мы с Ченом должны перейти в наступление на правом фланге. Сурен нервничал. Я видел, как у него подрагивают руки. Да я и сам наверняка выглядел не лучше. Такой настрой, да еще перед самой схваткой мне решительно не понравился. Тоже мне командир! А ну, живо, возьми себя в руки! Сейчас мы эту тварь, кем бы она ни была, на куски порвем.
Тянуть было нечего. Не долго думая, я схватил первый попавшийся под руки самородок и с криком «Вперед мужики!» поднялся во весь рост.
Я не испугался, испугались меня. Двухметровая чернокожая жаба выронила из лап несколько золотых камешков, которые до этого она любовно разглядывала. Огромные, как пушечные ядра, желтые глаза широко раскрылись и уставились на неожиданных гостей.
В этом создании не было ничего угрожающего, ни острых когтей, ни кровожадных клыков, и глядело оно на нас без намека на злость или враждебность. Поэтому моя занесенная для броска рука сама собой поползла вниз. Я же не зверь какой-нибудь, чтобы убивать, возможно, единственного положительного персонажа в театре тотальной злобы и ужаса. Мои товарищи последовали примеру командира. Камни метать не стали, хотя Чен руку так и не опустил.
— Вы… вы… вы что тут делаете? — наконец проскрежетала пришедшая в себя жаба.
— Гу… гу… гуляем.
Я отшвырнул бесполезный кусок золота и со всей возможной скоростью, на которую было способно мое многострадальное тело, кинулся за своим ледорубом. Как пить дать флегматичное пресноводное являлось не единственным обитателем девятого круга. Другие могли быть менее лояльны к трем беглецам. Когда отточенное оружие легло в руку, я сразу почувствовал себя намного уверенней.
— Ты кто такой? — я не стал долго рассусоливать и бульдозером попер на неведомое существо.
— Я Жиль, ремесленник, — стоящая на задних лапах жаба, попятилась.
— Зачем пришел? Золото хочешь забрать?
— Нет, — Жиль замотал своей приплюснутой мордой. — Золото уносит Анцыбал со своими лобастами, я же только проверяю его чистоту. — Чернокожее создание покосилось на мой ледоруб и при виде его похоже даже обрадовалось. — Я тебя знаю, человек. Ты очень хороший работник, и поэтому твоя кладовая всегда быстро наполняется. Скажи, удобно ли работать этим легким заступом? Когда я делал его, то ужасно сомневался. Но золото ведь очень мягкий металл, и для его добычи лучше иметь острый инструмент, чем тяжелый, ведь верно?
Вот это номер! Я поглядел на свой ледоруб, как будто видел его первый раз в жизни.
— Так это ты сделал? — мой голос хрипел от накатившей досады и злости.
— Я тут все делаю, — Жиль развел лапами как бы давая понять, что весь этот насквозь прогнивший и завонявшийся мир держится только на нем. — И тачки на колесах, и инструменты разные, и корзины плести умею, и…
— Вот так попали! — Сурен перебил хвастливого ремесленника. — Выходит, все это барахло местного производства.
Удар, разумеется, ошеломляющий, но я не привык так просто сдаваться:
— А материалы? Жиль, где ты берешь материалы? Железо, дерево, лозу для корзин… наконец, резину для колес? Я же сам видел резиновые колеса!
Тошнота и дурнота слегка отступили, и сознание, освобождаясь от их пресса, стало потихоньку возвращаться. Влажность! Откуда здесь влажность? На всех остальных уровнях было суше, чем в пустыне. А тут, на самой глубине, и вода? Правда, с хрустально-чистым понятием вода зловонная атмосфера девятого круга не вязалась абсолютно. Скорее, помои, нечистоты и трупная жижа. От этих мыслей меня вновь скрутило, но уже не от рвоты, а от страха. Куда же нас занесло? Был ли я прав, настаивая на побеге через девятый круг? А все этот грешник, первый, холера его забери! Однако, отступать уже некуда, и мы смиренно ждали каким боком повернется к нам спесивая фортуна.
Как только стих скрежет камня, до моего слуха донесся звук приближающихся шагов. Шлеп-шлеп… то ли босые ноги, то ли… Все остальные «то ли» не предвещали нам ничего хорошего, поэтому с бешено колотящимся сердцем я вслушивался в размеренные шлепки.
Нет, не человек. Кто-то гораздо тяжелее и намного неповоротливее. Блин, вот невезуха! И ледоруб мой как назло далеко. Правда теперь нас трое. Если ринуться одновременно, кому-то может и повезти. Проскочит.
— Чен, — я зашептал на ухо китайцу. — Выбери самородок покрупнее и приготовься. По моей команде ударим все вместе. Метнем по камню и ходу. Эффект неожиданности может и сработать. Понятно тебе?
Не дождавшись ответа, я похлопал китайского инженера по плечу, а затем медленно, стараясь не шуметь и, не дай бог, не высунуться из-за золотой горы, переполз к Сурену.
Мой друг был настроен решительно и уже сам подыскал увесистый самородок. Когда я подполз, Сурен стал жестами показывать, что атакует слева, а мы с Ченом должны перейти в наступление на правом фланге. Сурен нервничал. Я видел, как у него подрагивают руки. Да я и сам наверняка выглядел не лучше. Такой настрой, да еще перед самой схваткой мне решительно не понравился. Тоже мне командир! А ну, живо, возьми себя в руки! Сейчас мы эту тварь, кем бы она ни была, на куски порвем.
Тянуть было нечего. Не долго думая, я схватил первый попавшийся под руки самородок и с криком «Вперед мужики!» поднялся во весь рост.
Я не испугался, испугались меня. Двухметровая чернокожая жаба выронила из лап несколько золотых камешков, которые до этого она любовно разглядывала. Огромные, как пушечные ядра, желтые глаза широко раскрылись и уставились на неожиданных гостей.
В этом создании не было ничего угрожающего, ни острых когтей, ни кровожадных клыков, и глядело оно на нас без намека на злость или враждебность. Поэтому моя занесенная для броска рука сама собой поползла вниз. Я же не зверь какой-нибудь, чтобы убивать, возможно, единственного положительного персонажа в театре тотальной злобы и ужаса. Мои товарищи последовали примеру командира. Камни метать не стали, хотя Чен руку так и не опустил.
— Вы… вы… вы что тут делаете? — наконец проскрежетала пришедшая в себя жаба.
— Гу… гу… гуляем.
Я отшвырнул бесполезный кусок золота и со всей возможной скоростью, на которую было способно мое многострадальное тело, кинулся за своим ледорубом. Как пить дать флегматичное пресноводное являлось не единственным обитателем девятого круга. Другие могли быть менее лояльны к трем беглецам. Когда отточенное оружие легло в руку, я сразу почувствовал себя намного уверенней.
— Ты кто такой? — я не стал долго рассусоливать и бульдозером попер на неведомое существо.
— Я Жиль, ремесленник, — стоящая на задних лапах жаба, попятилась.
— Зачем пришел? Золото хочешь забрать?
— Нет, — Жиль замотал своей приплюснутой мордой. — Золото уносит Анцыбал со своими лобастами, я же только проверяю его чистоту. — Чернокожее создание покосилось на мой ледоруб и при виде его похоже даже обрадовалось. — Я тебя знаю, человек. Ты очень хороший работник, и поэтому твоя кладовая всегда быстро наполняется. Скажи, удобно ли работать этим легким заступом? Когда я делал его, то ужасно сомневался. Но золото ведь очень мягкий металл, и для его добычи лучше иметь острый инструмент, чем тяжелый, ведь верно?
Вот это номер! Я поглядел на свой ледоруб, как будто видел его первый раз в жизни.
— Так это ты сделал? — мой голос хрипел от накатившей досады и злости.
— Я тут все делаю, — Жиль развел лапами как бы давая понять, что весь этот насквозь прогнивший и завонявшийся мир держится только на нем. — И тачки на колесах, и инструменты разные, и корзины плести умею, и…
— Вот так попали! — Сурен перебил хвастливого ремесленника. — Выходит, все это барахло местного производства.
Удар, разумеется, ошеломляющий, но я не привык так просто сдаваться:
— А материалы? Жиль, где ты берешь материалы? Железо, дерево, лозу для корзин… наконец, резину для колес? Я же сам видел резиновые колеса!
Страница 69 из 107
