Давным-давно, в одном далеком Королевстве начали происходить странные события: в замке поселился призрак, в окрестных лесах орудуют разбойники, оборотни, зомби и всё такое! Еще с моря ползет неведомый туман. К тому же, кто-то по ночам посещает покои Первой Дамы. Государь в панике. Кто избавит королевство от напастей?! Дворцовый шут берет дело в свои руки.
Добавить в моё избранное
389 мин, 5 сек 20445
Нижняя губа Кабоша задрожала, и тому пришлось слегка прикусить ее.
— Сейчас он Главный Министр королевства, а тогда… — здоровяк опорожнил кружку, которую поставила перед ним Мадлен, и закинул в рот горсть сухарей. — Но его мне не достать, слишком высокого полета птица. Пойду-ка я домой…
— На всякого зверя найдется силок, главное умело его поставить. Будет и на твоей улице праздник, — сказал Прохор в никуда. Палач пошарил в кармане и принялся разбирать на ладони монеты. — Ступай, я расплачусь, у меня не убудет.
Едва Кабош скрылся в толпе, как на шута тут же навалились все звуки таверны: музыка, хохот, крики и звон посуды, а через мгновение пустующее за столом место занял мокрый, как полевая мышь, писарь.
— Что там за поручение государственной важности? Если надо, то я готов скакать во весь опор.
— Успеется, — только и ответил Прохор. — Обождем чуток, а перед рассветом тронемся. А пока, давай выпьем. Хозяин! Вина мне и моему другу!
***
Скакать никуда не пришлось, ибо друзья отправились к Восточному Рубежу на самодвижущейся повозке. Шут мирно дремал, уронив голову на плечо Фрэда, который сидел за колесом управления, периодически дергая рычаги и стравливая излишки пара. Он так поднаторел в этом, словно всю жизнь посвятил катанию на подобных телегах. Писарь ловко огибал ямы, проносился по ветхим мосткам, гордо задирая подбородок, если попадались путники на дорогах. Он неукоснительно соблюдал все инструкции мастера и шута: периодически останавливался, проверял котел, доливал воду и подбрасывал дрова в топку.
Мимо мелькали густые, девственные леса, бескрайние поля, глубокие озера, полные рыбы, и мелкие прозрачные речушки, в водах которых путники спасались от солнечного пекла и зноя. Звездная, безоблачная ночь сменяла солнечный день и наоборот. Прохор подменял Фрэда, Фрэд — Прохора. По прошествии трех суток шут и писарь проехали мимо указателя «Королевство Серединных Земель. Восточный рубеж. Лесное хозяйство номер 4». Именно тут и приключилась напасть.
У опушки писарь остановил телегу и разбудил шута.
— Просыпайтесь, господин уполномоченный. Приехали.
Прохор продрал глаза и огляделся: по небу ползли тяжелые тучи, впереди стоял густой лес. Вековые деревья раскачивались под порывами ветра.
— Гроза собирается, — поежился сонный весельчак. — А чего встали-то?
Фрэд усмехнулся.
— Чтобы ты проснулся. Что люди скажут, когда увидят королевского посланника, храпящего так, что птицы с перепуга разлетаются и зверье разбегается?
— Молодец! — похвалил писаря Прохор. — За проявленную смекалку объявляю тебе благодарность, а теперь поехали. Версты через четыре должен быть дом управляющего хозяйством. В город, к наместнику, не поедем, больно далече. Разберемся, что к чему, и назад. Успеть бы к Выборному дню.
Тот только пожал плечами, начальству виднее, а он человек маленький: сказали — сделал. Писарь занял свое место за рычагами и гаркнул на весь лес, спугнув двух тетеревов, что взвились в воздух.
— Пошла, залетная! — телега дернулась и въехала в лес.
— Ну ты прямо кучер первой гильдии! — усмехнулся Прохор.
Судя по тому, что колея оказалась заполненной водой, дожди здесь не прекращались. Пару раз самоходная повозка застревала в грязи по самые оси, и ее приходилось выталкивать, а это задача не из легких! Писарь с шутом перевозились, как свиньи, и оборвали лапник чуть ли не у всех молодых елей, чтобы подложить его под колеса. Фрэд ругался, на чем свет стоит, Прохор же молчал и покачивал головой, вслушиваясь в многоэтажную брань своего брата по несчастью.
Когда по расчетам королевского посла до пункта назначения оставалось не больше одной версты, треклятая телега увязла по самое не балуйся, и вытащить ее никакой возможности не представлялось. Глядя на потуги людей, в чаще залилась громким хохотом кукабара, а вслед за ней горлица.
Шут плюнул под ноги и сел в кусты папоротника.
— Это все равно, что репу тянуть! Тут помощь нужна. Ты, давай, отправляйся за подмогой, а я покараулю телегу, чтоб ее никто не спер.
Писарь тряхнул с рук дорожную грязь и утер лицо рукавом.
— Да она тут навсегда засела. Ее никто выдернуть не сможет.
Шут хмыкнул.
— Не скажи. У нас ведь как: оставь что-нибудь без присмотра — сразу колеса или ноги приделают. Найдутся ухари, оглянуться не успеешь. Я лучше подожду, а ты иди. Мне мастер за телегу голову оторвет.
Фрэд пожал плечами и пошел по обочине, уворачиваясь от веток орешника, норовящих выколоть глаза, и, отдирая с лица паутину, в которую он, то и дело, умудрялся угодить. Вернулся писарь через час (шут засекал) и не один. Он привел с собой пятерых мужиков, вооруженных карамультуками, которые выдернули телегу из грязи, обвязали ее веревками и впряглись, аки кони.
— Сейчас он Главный Министр королевства, а тогда… — здоровяк опорожнил кружку, которую поставила перед ним Мадлен, и закинул в рот горсть сухарей. — Но его мне не достать, слишком высокого полета птица. Пойду-ка я домой…
— На всякого зверя найдется силок, главное умело его поставить. Будет и на твоей улице праздник, — сказал Прохор в никуда. Палач пошарил в кармане и принялся разбирать на ладони монеты. — Ступай, я расплачусь, у меня не убудет.
Едва Кабош скрылся в толпе, как на шута тут же навалились все звуки таверны: музыка, хохот, крики и звон посуды, а через мгновение пустующее за столом место занял мокрый, как полевая мышь, писарь.
— Что там за поручение государственной важности? Если надо, то я готов скакать во весь опор.
— Успеется, — только и ответил Прохор. — Обождем чуток, а перед рассветом тронемся. А пока, давай выпьем. Хозяин! Вина мне и моему другу!
***
Скакать никуда не пришлось, ибо друзья отправились к Восточному Рубежу на самодвижущейся повозке. Шут мирно дремал, уронив голову на плечо Фрэда, который сидел за колесом управления, периодически дергая рычаги и стравливая излишки пара. Он так поднаторел в этом, словно всю жизнь посвятил катанию на подобных телегах. Писарь ловко огибал ямы, проносился по ветхим мосткам, гордо задирая подбородок, если попадались путники на дорогах. Он неукоснительно соблюдал все инструкции мастера и шута: периодически останавливался, проверял котел, доливал воду и подбрасывал дрова в топку.
Мимо мелькали густые, девственные леса, бескрайние поля, глубокие озера, полные рыбы, и мелкие прозрачные речушки, в водах которых путники спасались от солнечного пекла и зноя. Звездная, безоблачная ночь сменяла солнечный день и наоборот. Прохор подменял Фрэда, Фрэд — Прохора. По прошествии трех суток шут и писарь проехали мимо указателя «Королевство Серединных Земель. Восточный рубеж. Лесное хозяйство номер 4». Именно тут и приключилась напасть.
У опушки писарь остановил телегу и разбудил шута.
— Просыпайтесь, господин уполномоченный. Приехали.
Прохор продрал глаза и огляделся: по небу ползли тяжелые тучи, впереди стоял густой лес. Вековые деревья раскачивались под порывами ветра.
— Гроза собирается, — поежился сонный весельчак. — А чего встали-то?
Фрэд усмехнулся.
— Чтобы ты проснулся. Что люди скажут, когда увидят королевского посланника, храпящего так, что птицы с перепуга разлетаются и зверье разбегается?
— Молодец! — похвалил писаря Прохор. — За проявленную смекалку объявляю тебе благодарность, а теперь поехали. Версты через четыре должен быть дом управляющего хозяйством. В город, к наместнику, не поедем, больно далече. Разберемся, что к чему, и назад. Успеть бы к Выборному дню.
Тот только пожал плечами, начальству виднее, а он человек маленький: сказали — сделал. Писарь занял свое место за рычагами и гаркнул на весь лес, спугнув двух тетеревов, что взвились в воздух.
— Пошла, залетная! — телега дернулась и въехала в лес.
— Ну ты прямо кучер первой гильдии! — усмехнулся Прохор.
Судя по тому, что колея оказалась заполненной водой, дожди здесь не прекращались. Пару раз самоходная повозка застревала в грязи по самые оси, и ее приходилось выталкивать, а это задача не из легких! Писарь с шутом перевозились, как свиньи, и оборвали лапник чуть ли не у всех молодых елей, чтобы подложить его под колеса. Фрэд ругался, на чем свет стоит, Прохор же молчал и покачивал головой, вслушиваясь в многоэтажную брань своего брата по несчастью.
Когда по расчетам королевского посла до пункта назначения оставалось не больше одной версты, треклятая телега увязла по самое не балуйся, и вытащить ее никакой возможности не представлялось. Глядя на потуги людей, в чаще залилась громким хохотом кукабара, а вслед за ней горлица.
Шут плюнул под ноги и сел в кусты папоротника.
— Это все равно, что репу тянуть! Тут помощь нужна. Ты, давай, отправляйся за подмогой, а я покараулю телегу, чтоб ее никто не спер.
Писарь тряхнул с рук дорожную грязь и утер лицо рукавом.
— Да она тут навсегда засела. Ее никто выдернуть не сможет.
Шут хмыкнул.
— Не скажи. У нас ведь как: оставь что-нибудь без присмотра — сразу колеса или ноги приделают. Найдутся ухари, оглянуться не успеешь. Я лучше подожду, а ты иди. Мне мастер за телегу голову оторвет.
Фрэд пожал плечами и пошел по обочине, уворачиваясь от веток орешника, норовящих выколоть глаза, и, отдирая с лица паутину, в которую он, то и дело, умудрялся угодить. Вернулся писарь через час (шут засекал) и не один. Он привел с собой пятерых мужиков, вооруженных карамультуками, которые выдернули телегу из грязи, обвязали ее веревками и впряглись, аки кони.
Страница 99 из 110
