Карие глаза смотрели из-под кустистых бровей хладнокровно. Рука твердо сжимала широкий армейский нож, готовая рвануться в сторону и оставить на горле лейтенанта кровавый след. В густой бороде хищно блестел оскал…
Добавить в моё избранное
365 мин, 24 сек 19411
— О-о, Поп, кому как не тебе знать ответ? С Божьей помощью, брат, с Божьей помощью,-отшутился техник.
— А если серьезно?
— Серьезно? Если серьезно, то мы купили елку у одного чудака. Он растит собственный мини-заповедник. Симпатично, я тебе скажу: озерцо, кедры…
— Допустим,-нетерпеливо прервал я,-но как вы добрались до этого человека?
— Своим ходом. Как же еще? Опытные сталкеры знают много троп, о коих не ведают новички.
Диалог не клеился. Видимо, Кардана недостаточно развезло. Я наполнил стакан и подал один технику, предложил:
— За опыт?
— За опыт!
Полстопки я пролил на подбородок. Моя голова должна была оставаться яснее, чем у Кардана. Чтобы расположить техника к себе, я вспомнил Студента — прекрасный образец неопытного сталкера. Подробности о собственном участии в судьбе юноши я миновал. Кардан посмеялся над глупым мальчишкой и тоже поделился несколькими историями. Мы выпили за друзей, за молодость, за братство гамма-сапиенсов — так Кардан окрестил сталкеров. «Тут и крепость водки измеряется в рентгенах»,-юморил техник. Когда он начал забываться, я ему якобы напомнил:
— Так как, говоришь, кордоны прошли?
— Дык эта-а… пере-прыгнули,-и техник прыснул со смеху.
Я поморщился, памятуя о полете над Припятью, и сказал:
— Я как-то прыгнул, еле кости собрал.
— С «телепорта»?-удивился Кардан.
— Нет, с «трамплина».
Техник заржал и ударил меня по плечу.
— Так за колючку можно портнуться?-продолжил я разговор.
— Дык эта-а… есть полянка в Рыжем Лесу. Могу показать, все равно забудешь.
Кардан достал КПК, с третьей попытки попал в пиктограмму карты Зоны. Я был много трезвее, чем думал Кардан, поэтому примерные координаты запомнил. Кардан с самодовольным видом вернул КПК в карман, обнял меня за плечи, притянул к себе и обдал щеку горячим перегаром, прошептав:
— Только никому. С-секрет. Военная тайна. Угу?
— Понял, понял. И куда вы прыгнули с этой поляны?
— Дык эта-а… недалеко. В деревню. Чистую. В смысле, мирррный атом… там не с-свирепствует. Чистая девуш… деревушка.
— А назад?
— На зад? Что на зад? А, назад чрз лес, речку шли. От птрулей хрнились. «Телеп-порт»-не лифт. Катает в одну с-сторону.
— А жаль. Ну, еще по одной? За знакомство.
— Кардан, ну-ка, спой!-подошел Азот и всучил Кардану гитару.
— О-о, сами напрсились.
Пользуясь случаем, я улизнул от техников и поспешил записать в КПК координаты поляны. Секрет так взбудоражил, что я ощутил острую потребность в сигарете, а то и двух. Вышел на морозный воздух, закурил, задумался о завтрашнем дне. Я намеревался направиться в Славутич, связаться с Артемом и договориться с ним о встрече. Передам ему Сердце Оазиса и вернусь на базу. Пока я еще мог отбрехаться тяжелым ранением и продолжить службу. Если же уеду домой, то это будет самое что ни на есть дезертирство. Главное, выбраться из Зоны, что теперь не представляло труда.
Я бросил окурок, нырнул в тепло. Кардан пел задушевно, но сбивчиво:
— Зона! Ты, как суррровое чистил-ище люде-ей. Ты, как хррранилище за-загубленнных идее-ей.
В конце концов Азот забрал гитару, дружески похлопывая горе-барда по плечу. Инструмент тут же перекочевал к Лоцману. Проводник побренчал, приноравливаясь к струнам, и зарубил словами. Именно зарубил. Слова падали гранитными плитами. Такими же тяжелыми, как те, из которых строили Саркофаг. О нем и пел Лоцман. Да так, что все притихли.
— В Саркофаг не запрятать смелость,
В Саркофаг не запрятать гордость
Тех, кто честно работал дело,
Не за рубль, не за чин, не за орден.
Голос Лоцман имел. Как и слух. В финале проводник поставил жирную точку, столь ощутимую, что сталкеры несколько секунд молчали, а потом взорвались овациями.
— Давай еще!-крикнул Гарик; засвистели, поддержали.
Лоцман поднял руку вверх, сталкеры стихли. Замурлыкала гитара, полилась неспешно песня. На сей раз о любви и мучительной разлуке. Я слушал, а к горлу подступал ком, глаза заблестели от слез.
— Но растают снега, и воскресну я вновь,
Если дева моя пропоет заклинанье.
Отпусти меня, ночь, ты мне душу не рви
И во тьму не гони облик милой, желанной…
У многих сталкеров на Большой Земле остались дорогие им люди. Когда Лоцман замолчал, я заметил множество влажных глаз, обращенных в невидимую даль. Неловкую минуту молчания разрядил Яр. Он кашлянул и воскликнул:
— Браво, маэстро! Только не пристало нам в эту ночь грустить. Гаваец, сделай «Огонек» погромче. С Новым годом, братья! С Новым годом!
— С Но-вым го-дом! С Но-вым го-дом!-вторили артисты из магнитофона под популярную мелодию из репертуара «Дискотеки» Авария«.»
Взорвалась хлопушка, осыпав нас конфетти.
— А если серьезно?
— Серьезно? Если серьезно, то мы купили елку у одного чудака. Он растит собственный мини-заповедник. Симпатично, я тебе скажу: озерцо, кедры…
— Допустим,-нетерпеливо прервал я,-но как вы добрались до этого человека?
— Своим ходом. Как же еще? Опытные сталкеры знают много троп, о коих не ведают новички.
Диалог не клеился. Видимо, Кардана недостаточно развезло. Я наполнил стакан и подал один технику, предложил:
— За опыт?
— За опыт!
Полстопки я пролил на подбородок. Моя голова должна была оставаться яснее, чем у Кардана. Чтобы расположить техника к себе, я вспомнил Студента — прекрасный образец неопытного сталкера. Подробности о собственном участии в судьбе юноши я миновал. Кардан посмеялся над глупым мальчишкой и тоже поделился несколькими историями. Мы выпили за друзей, за молодость, за братство гамма-сапиенсов — так Кардан окрестил сталкеров. «Тут и крепость водки измеряется в рентгенах»,-юморил техник. Когда он начал забываться, я ему якобы напомнил:
— Так как, говоришь, кордоны прошли?
— Дык эта-а… пере-прыгнули,-и техник прыснул со смеху.
Я поморщился, памятуя о полете над Припятью, и сказал:
— Я как-то прыгнул, еле кости собрал.
— С «телепорта»?-удивился Кардан.
— Нет, с «трамплина».
Техник заржал и ударил меня по плечу.
— Так за колючку можно портнуться?-продолжил я разговор.
— Дык эта-а… есть полянка в Рыжем Лесу. Могу показать, все равно забудешь.
Кардан достал КПК, с третьей попытки попал в пиктограмму карты Зоны. Я был много трезвее, чем думал Кардан, поэтому примерные координаты запомнил. Кардан с самодовольным видом вернул КПК в карман, обнял меня за плечи, притянул к себе и обдал щеку горячим перегаром, прошептав:
— Только никому. С-секрет. Военная тайна. Угу?
— Понял, понял. И куда вы прыгнули с этой поляны?
— Дык эта-а… недалеко. В деревню. Чистую. В смысле, мирррный атом… там не с-свирепствует. Чистая девуш… деревушка.
— А назад?
— На зад? Что на зад? А, назад чрз лес, речку шли. От птрулей хрнились. «Телеп-порт»-не лифт. Катает в одну с-сторону.
— А жаль. Ну, еще по одной? За знакомство.
— Кардан, ну-ка, спой!-подошел Азот и всучил Кардану гитару.
— О-о, сами напрсились.
Пользуясь случаем, я улизнул от техников и поспешил записать в КПК координаты поляны. Секрет так взбудоражил, что я ощутил острую потребность в сигарете, а то и двух. Вышел на морозный воздух, закурил, задумался о завтрашнем дне. Я намеревался направиться в Славутич, связаться с Артемом и договориться с ним о встрече. Передам ему Сердце Оазиса и вернусь на базу. Пока я еще мог отбрехаться тяжелым ранением и продолжить службу. Если же уеду домой, то это будет самое что ни на есть дезертирство. Главное, выбраться из Зоны, что теперь не представляло труда.
Я бросил окурок, нырнул в тепло. Кардан пел задушевно, но сбивчиво:
— Зона! Ты, как суррровое чистил-ище люде-ей. Ты, как хррранилище за-загубленнных идее-ей.
В конце концов Азот забрал гитару, дружески похлопывая горе-барда по плечу. Инструмент тут же перекочевал к Лоцману. Проводник побренчал, приноравливаясь к струнам, и зарубил словами. Именно зарубил. Слова падали гранитными плитами. Такими же тяжелыми, как те, из которых строили Саркофаг. О нем и пел Лоцман. Да так, что все притихли.
— В Саркофаг не запрятать смелость,
В Саркофаг не запрятать гордость
Тех, кто честно работал дело,
Не за рубль, не за чин, не за орден.
Голос Лоцман имел. Как и слух. В финале проводник поставил жирную точку, столь ощутимую, что сталкеры несколько секунд молчали, а потом взорвались овациями.
— Давай еще!-крикнул Гарик; засвистели, поддержали.
Лоцман поднял руку вверх, сталкеры стихли. Замурлыкала гитара, полилась неспешно песня. На сей раз о любви и мучительной разлуке. Я слушал, а к горлу подступал ком, глаза заблестели от слез.
— Но растают снега, и воскресну я вновь,
Если дева моя пропоет заклинанье.
Отпусти меня, ночь, ты мне душу не рви
И во тьму не гони облик милой, желанной…
У многих сталкеров на Большой Земле остались дорогие им люди. Когда Лоцман замолчал, я заметил множество влажных глаз, обращенных в невидимую даль. Неловкую минуту молчания разрядил Яр. Он кашлянул и воскликнул:
— Браво, маэстро! Только не пристало нам в эту ночь грустить. Гаваец, сделай «Огонек» погромче. С Новым годом, братья! С Новым годом!
— С Но-вым го-дом! С Но-вым го-дом!-вторили артисты из магнитофона под популярную мелодию из репертуара «Дискотеки» Авария«.»
Взорвалась хлопушка, осыпав нас конфетти.
Страница 84 из 107
