Stalker: Еретик

— Никак нет,-ответил я.-Мне очень надо встретиться с одним человеком, а дождаться его негде.

— Хорошо, заходите. Предупреждаю: красть у меня нечего.

— Ну что ты, отец? Как можно?

— Можно, в наш век все можно,-дед повесил ружье на плечо, но тут же снова ухватился за ствол.-Кого это вы там прячете?

— Это моя собака,-сказал Альт.-Она безобидная, не бойтесь.

«Совсем ангел»,-с сарказмом подумал я, вспоминая битву с химерой.

— В дом она не войдет,-отрезал старик.-Вон, в сарай — пожалуйста, в дом не пущу.

Овчарка поддержала хозяина коротким «гав». Глаза ее блестели, как у маньяка, увидевшего одинокую девочку.

Альт посмотрел на Миледи, виновато развел руки. Волчица жалобно проурчала, опустив морду.

— И многие знают про телепорт?-спросил дед.-Как часто гостей ждать?

— Уж чего не знаем, того не знаем,-пожал я плечами.

— Ну, ладно. Меня Иваном зовут, а вас…

— Меня…

— Захаром. Племяш мой из Москвы. А ты,-дед кивнул на Альта,-Асланом будешь, закадычным другом Захара. Моя скотина уж как год издохла, так что сарай пустует. Загоняйте свою собаку да бегом переодеваться, пока никто не увидел.

Мы было двинулись во двор, но овчарка снова кинулась нам навстречу.

— Сидеть!-старик так гаркнул, что сели и овчарка, и Миледи.-То-то же,-усмехнулся дед Иван и огладил бороду.

Расторопность хозяина объяснилась в доме. Зал пестрел картинами, которые мог нарисовать только человек, побывавший в Зоне. Кистью правила рука мастера. Я — не ценитель искусства, но на ту мазню невольно загляделся.

— Его звали Маляр,-скорбно сказал дед Иван.

Я обернулся: в глазах старика читалась нестерпимая тоска по ушедшему.

Как же я обрадовался голосу Артема! Точно фронтового товарища встретил. Умей плакать, прослезился бы. Нахлынули воспоминания из прошлой жизни. Да, из прошлой. Все, что было до Зоны, казалось отдельной жизнью, в которую уже не верилось. Через трубку из родной дали до меня донесся нежный запах прохладных ладошек Люды, щека дернулась от неожиданно ощутимого соприкосновения с мягкой щекой Машки, пахнущей парным молоком и детским шампунем. Перед глазами встали серые неприметные улочки Брянска. Никогда не думал, что буду по ним скучать.

Артем еле дозвался до меня. Я провел по лицу ладонью, смел с него ностальгические переживания.

— Тёмыч, нужна твоя помощь.

Я по-военному быстро ввел друга в курс дела: есть лекарство для Люды, жду в Белоруссии, в Гдене, поспеши. Артем начал задавать много лишних вопросов, я не ответил ни на один.

— Тём, потом, при встрече. Выезжай, жду.

— Совсем ничего не расскажешь?

— Как Люда?

Молчание.

— Держится,-по интонации я понял, что жене совсем плохо.

— А Машка?

— Машка всех нас переживет,-оживился Артем.

— Андрейка присматривает за ними?

— Его жена. Он работает.

— Ну и ладненько,-вздохнул я.-Крепко жму воображаемую лапу, жду в гости. Давай.

— Постой…

Я повесил трубку, иначе разговор затянулся бы надолго. Стоял, не шевелясь, несколько минут. Ничего не видел, кроме Люды, прокручивал раз за разом наше прощание друг с другом. Только бы дождалась…

До чего же хороша русская баня! Особенно после долгих скитаний и лишений. Я самозабвенно тер мочалкой и пемзой свою заскорузлую шкуру, с удовольствием отмечая на ней темные катышки. Грязь из распаренной кожи вымывалась, выдиралась, выскребалась. Казалось, радиация въелась в нее, и я пытался добраться до каждой поры. Глядя на меня, наверное, можно было подумать, что я хочу сбросить кожу.

Как же давно я мечтал хорошенько помыться! Даже на агропромовской базе в моем распоряжении был лишь быстрый душ с теплой, а то и вовсе ледяной водой. Когда дед Иван, морща нос, сообщил, что на задворках стоит баня, я почувствовал себя миллионером. Ох, как я хлестал березовым веником Альта! Заставил вспомнить всех прародителей до пятого колена. Сталкер потом пытался отыграться, но я только довольно кряхтел.

Вернулся в дом точно новым человеком. Груз последних дней слетел с плеч. Я упал на диван в зале и с интересом присоединился к просмотру вечерних новостей. На время проживания в деревне дед Иван выделил мне и Альту вещи из собственного гардероба. Старые, тертые, не по размеру, но чистые. Я был доволен, что кот, объевшийся сметаны. Неприятное — большую стирку — отложил на завтра.

Когда минуло десять вечера, дед Иван скомандовал отбой. Предупредил, что встает рано, поэтому нам лучше лечь сейчас. Под его излишним руководством разложили в зале диван — получилась полуторная кровать. Сытый, вымытый, в тепле и в почти мягкой почти постели — не Рай, конечно, но где-то на пути к нему.

Альт раздеваться не стал. Он привык спать в готовности разом вскочить и скрыться или принять бой.