Лошадь пришлось пристрелить. В самом деле, рано или поздно это было неизбежно. Прошагать столько с истертыми в кровь копытами смог бы далеко не каждый жеребец…
Добавить в моё избранное
369 мин, 58 сек 6527
В чахлой Европе давно уже не было той подлинной, свежей языческой Силы, но лондоны и парижи могли дать Знание и Мастерство. Было много ошибок. Много«пустых» убийств. Но когда я догадался вырезать жертвам сердца, что-то сразу поменялось. 21 причастие, 21 жертва, избранные не просто так, не наобум, а по сложной, хорошо продуманной системе. Я назвал это ритуал 21 причастие, и если тебе интересно, двадцатым оказался твой покойный ныне друг Ресуректор. Ты станешь 21… Вообще-то я рассчитывал на шерифа, но и ты сгодишься. Он был упертым, уверенным, несгибаемым. Он так и не согнулся, но я его СЛОМАЛ. Может быть в Новом Мире я даже дам ему второй шанс. Сделаю равным себе. И на этот раз, надеюсь, Редлоу примет свою сущность и поймет наконец, что КАРАТЬ можно всех и каждого. Закон лишь глупая условность. К тому же убив Стивена ты принял в себя часть его силы и души… Так бывает всегда… Со мной сейчас души сотен… Ха! Да что уж там ТЫСЯЧ людей. Я сам как Война. Но в отличие от Войны, моя цель не пропитана насквозь пафосной ложью. Я создаю новые правила игры, Новый Порядок. И судя по количеству людей, которые готовы были идти за мной и выполнять по малейшему приказанию любые гнусности, Нового Порядка хочу не один я… Процесс создания новой реальности был увлекательным, полагаю, что и жизнь в ней будет очень«приятна». — искры в его глазах выросли до размеров двух маленьких солнц. Взгляд Гудбоя превратился в два ослепительно сияющих луча, несущих резкую боль. Монстры почтительно обходили Кзулчибару — он ведь и сам был одним из них, даже если и не являлся новым Хозяином всего сущего.
Ты не сможешь! Не сможешь! Ты все равно всего лишь человек, в мир придет Мать и поставит тебя на место. Ты лишь марионетка в ее руках, послушный инструмент! Она пустит тебя в расход с той же легкостью, с которой ты резал и стрелял в своих же слуг! — показалось, что незримые путы немного ослабли. Луна улыбалась Биллу, словно протягивала руку помощи. Он лежал и думал как именно ему нужно выстрелить, чтобы положить конец этим странным, безумным и в то же время пророческим речам. «Может вся эта скверна и твоих рук дело… Но Луна над Городом тоже не твоя, как и снег… Как и Туман, так что не обольщайся, ветеран битвы при Йорктауне!» — Твинс незаметно потянулся к выпавшему из рук револьверу. Гудбой был настолько увлечен объяснениями, что даже не обратил на это движение внимания.
Мать! Ты думаешь, что Мать — это злая бука, которая таится в волшебной пещере и выбирает момент, когда можно будет вырваться из своей тюрьмы? Нет, бандит, с Матерью все гораздо сложнее… и проще… Мать — это то что живет в ТЕБЕ! Во мне, в самом затюканном из шахтеров, в абсолютно ЛЮБОМ человеке. Это что-то вроде паразита, вроде глиста, который ползает не по кишкам, а по твоей тщедушной душонке. И этот червячок питается кровью и страданием. Когда чаша твоих страданий переполняется, Мать начинает изменять мир вокруг тебя. Вот и все. Где-то по миру разбросаны места, такие странные места, наподобие этого Города, куда тебя обязательно потянет некая стоящая над тобою сила, если червячок однажды ПЕРЕРАСТЕТ своего хозяина. Только в таких, особых местностях эта гусеница может окуклиться, а затем … кто знает?… если у тебя хватит сил вынести все эти муки, может быть, и обратиться в бабочку. В бабочку — нового, построенного вокруг тебя одного Мироздания. Вот что такое Мать, а вовсе не чудовище из твоих кошмаров. Все это время ты просто беседовал сам с собой, боялся своих же отражений и сражался по ночам со своей тенью. Я понял эту простую истину не сразу, ведь казалось Она первая заговорила с нами… Со мной и еще теми тремя… Но это был лишь наш внутренний голос, помноженный на витающие в Тумане голоса умерших индейцев, которые не пойми от чего ЗНАЛИ, как превращать гусениц в бабочек. Сама по себе Мать не имеет ни воли, ни личности. Она лишь Сила, спрятанная где-то внутри в каждом из нас. И я не боюсь ее. Я не служу ей. Я просто строю свой мир с ее помощью. Она инструмент в моих руках, а не наоборот, — жужжащие над его головой чудо-птицы собирались в стаю, кружили над этой улицей черной тучей, словно уже предвкушая тот момент, когда можно будет полакомиться вкусными глазами и мозгом последнего из «Причастившихся». Билл не мог сдаться. Он больше не хотел быть покорной скотиной, которую вели на бойню. Выбрав момент, он собрав все силы в кулак подскочил на ноги. Воздушные путы лопнули. Было слышно как в Тумане раздался их резкий звон. Он выстрелил всю обойму в лицо Палачу. Стрелял без жалости и без наслаждения. Просто пытался задушить этот тягучий солнечный свет из глаз Кзулчибары. Стрелял точно, хорошо прицеливаясь, но Гудбой даже не покачнулся, хотя все выстрелы достигли своей цели. Его голова была будто каменной, будто стальной, пули беспомощно звякая отскакивали от этого несокрушимого лба, а некоторые из них выгорали прямо в воздухе, случайно попав под свет дьявольских лучей. Когда Капитан перевел взгляд в сторону Твинса, тот инстинктивно пригнулся, пытаясь укрыться от этого испепеляющего жара тысячи солнц.
Ты не сможешь! Не сможешь! Ты все равно всего лишь человек, в мир придет Мать и поставит тебя на место. Ты лишь марионетка в ее руках, послушный инструмент! Она пустит тебя в расход с той же легкостью, с которой ты резал и стрелял в своих же слуг! — показалось, что незримые путы немного ослабли. Луна улыбалась Биллу, словно протягивала руку помощи. Он лежал и думал как именно ему нужно выстрелить, чтобы положить конец этим странным, безумным и в то же время пророческим речам. «Может вся эта скверна и твоих рук дело… Но Луна над Городом тоже не твоя, как и снег… Как и Туман, так что не обольщайся, ветеран битвы при Йорктауне!» — Твинс незаметно потянулся к выпавшему из рук револьверу. Гудбой был настолько увлечен объяснениями, что даже не обратил на это движение внимания.
Мать! Ты думаешь, что Мать — это злая бука, которая таится в волшебной пещере и выбирает момент, когда можно будет вырваться из своей тюрьмы? Нет, бандит, с Матерью все гораздо сложнее… и проще… Мать — это то что живет в ТЕБЕ! Во мне, в самом затюканном из шахтеров, в абсолютно ЛЮБОМ человеке. Это что-то вроде паразита, вроде глиста, который ползает не по кишкам, а по твоей тщедушной душонке. И этот червячок питается кровью и страданием. Когда чаша твоих страданий переполняется, Мать начинает изменять мир вокруг тебя. Вот и все. Где-то по миру разбросаны места, такие странные места, наподобие этого Города, куда тебя обязательно потянет некая стоящая над тобою сила, если червячок однажды ПЕРЕРАСТЕТ своего хозяина. Только в таких, особых местностях эта гусеница может окуклиться, а затем … кто знает?… если у тебя хватит сил вынести все эти муки, может быть, и обратиться в бабочку. В бабочку — нового, построенного вокруг тебя одного Мироздания. Вот что такое Мать, а вовсе не чудовище из твоих кошмаров. Все это время ты просто беседовал сам с собой, боялся своих же отражений и сражался по ночам со своей тенью. Я понял эту простую истину не сразу, ведь казалось Она первая заговорила с нами… Со мной и еще теми тремя… Но это был лишь наш внутренний голос, помноженный на витающие в Тумане голоса умерших индейцев, которые не пойми от чего ЗНАЛИ, как превращать гусениц в бабочек. Сама по себе Мать не имеет ни воли, ни личности. Она лишь Сила, спрятанная где-то внутри в каждом из нас. И я не боюсь ее. Я не служу ей. Я просто строю свой мир с ее помощью. Она инструмент в моих руках, а не наоборот, — жужжащие над его головой чудо-птицы собирались в стаю, кружили над этой улицей черной тучей, словно уже предвкушая тот момент, когда можно будет полакомиться вкусными глазами и мозгом последнего из «Причастившихся». Билл не мог сдаться. Он больше не хотел быть покорной скотиной, которую вели на бойню. Выбрав момент, он собрав все силы в кулак подскочил на ноги. Воздушные путы лопнули. Было слышно как в Тумане раздался их резкий звон. Он выстрелил всю обойму в лицо Палачу. Стрелял без жалости и без наслаждения. Просто пытался задушить этот тягучий солнечный свет из глаз Кзулчибары. Стрелял точно, хорошо прицеливаясь, но Гудбой даже не покачнулся, хотя все выстрелы достигли своей цели. Его голова была будто каменной, будто стальной, пули беспомощно звякая отскакивали от этого несокрушимого лба, а некоторые из них выгорали прямо в воздухе, случайно попав под свет дьявольских лучей. Когда Капитан перевел взгляд в сторону Твинса, тот инстинктивно пригнулся, пытаясь укрыться от этого испепеляющего жара тысячи солнц.
Страница 75 из 96
