Лошадь пришлось пристрелить. В самом деле, рано или поздно это было неизбежно. Прошагать столько с истертыми в кровь копытами смог бы далеко не каждый жеребец…
Добавить в моё избранное
369 мин, 58 сек 6546
Здесь нужно будет построить много нового… Этому Городу всегда не хватало парка… А ведь всего этого могло бы и не быть, если бы у тебя не получилось. Ты молодец, что смог Билл!
Твинс огласил Туман жестким, металлическим смехом, глядя прямо в его лукавые глаза:
— Ты прав, очкарик, черт тебя дери! У меня ПОЛУЧИЛОСЬ! Я смог. Все-таки смог…
Библиотекарь пригляделся внимательней. Движения Билла показались Винсенту странными. Тело Твинса будто бы наполнилось иным, не свойственным ему, резким, надломанным ритмом. И в глазах вольного стрелка появилась та же самая искорка лукавой хитрости, которую Винсент видел каждый день в зеркале. Неожиданная догадка озарила его и воплотилась в короткий вопрос:
С кем я сейчас говорю? — Твинс снова громко и холодно рассмеялся.
Ты что ослеп? Со мной, очкарик! Кстати поешь ты преотвратно! — после этого он панибратски хлопнул Винсета по плечу и покинул Город навсегда.
Он уходил по болотистой тропе навстречу открывшемуся ему миру. «Билл жил неправильно. У него было столько возможностей! Боже, сколько же всего он мог наворотить!… И при этом дрожал от звуков губной гармошки. Какой все-таки смешной и жалкий… Ничего… Ничего… Это тело выучит новую музыку»
Черный Финал. Нежность
Он открыл глаза. Тупо уставился на ее койку. Слушал шипение лопающихся труб и писк крыс. Маленькая комната словно оживала, начинала шевелиться. Даже прозрачный воздух раскалился настолько, что принялся танцевать у него перед глазами. Но в этой комнате, кроме него, кроме нее и крыс был еще кто-то. Сквозь свист пожираемых огнем деревянных стен, сквозь вой покидающих мир демонов, сквозь крики с улицы, он с трудом расслышал чьи-то крадущиеся шаги. Не рассуждая (на это попросту не хватало сил) он инстинктивно подскочил и, развернувшись в сторону этих шорохов, выставил перед собой кольт. В углу комнаты стояли двое трясущихся от страха юнцов облаченных в желтые мантии, покроем напоминающие одеяния красных фанатиков. Видимо это были Слуги Лобсель Виса. Один из слуг кинулся было в сторону, но он положил его точным выстрелом прямо на месте. Тело с простреленным черепом тяжело рухнуло прямо на охваченный огнем неровный выступ стены. Второй громко всхлипнул и, беспомощно защищаясь, выставил перед собой ладони, словно пытаясь закрыться от гнева Богоубийцы. Дрожа как лист на ветру он опустился на колени и крепко, крепко сжав глаза, не поднимая лица, стал умолять его трясущимся голосом:
Пожалуйста, не надо! Я не знаю… я ничего-то не знаю… Не убивайте! Они обманули, сбили с правильной дороги, я только нажимал те рычаги, на которые мне указывали… Я не сделал ничего плохого НЕ НАДО! — громко закричал культист и вперил в него красные заплаканные глаза. Даже сейчас, когда все уже было кончено этот молодой подонок, истязающий Ее наравне со всеми не мог сознаться в своем грехе. Его плечи сильно тряслись, вся его поза выражала крайнюю степень покорности и желания угодить новому Хозяину. «Новому Хозяину? Какая странная мысль… Чужая… Хотя»…
Не кричи… Тише… Она спит, понимаешь? Если ты разбудишь ее, мне придется тебя убить… — говорил он спокойно, не сводя с бледного, всхлипывающего молокососа ствола. Возможно, он бы даже порадовался этой власти над трепещущим поверженным приспешником Врага, но на душе было абсолютно пусто. Лишь тихо плакала убитая его же руками Любовь, да светил едва заметный лучик новой Надежды. «Мир ведь можно сделать подвижным, как пластилин… Можно обратить его в место, где не будет Смерти… Жизни тоже правда не будет, но никто ничего не сказал о Любви… о Любви… А если я не буду верить в ее Смерть… Ха! Да о какой смерти я вообще говорю, она же просто спит! Спит и ее нельзя пока будить! Пока этот мир не очиститься от Грязи и Боли, о которых она сейчас забыла… во сне…»
Ей, приятель! Ты ведь знаешь, как восстановить все это? Не дрожи, успокойся, просто ответь! Я не буду в тебя стрелять, только говори тише, не стоит Ее беспокоить. Есть старые записи? Есть какой-нибудь томик, в котором описаны все ваши гребанные ритуалы? Отвечай! — он стрельнул, чтобы подтвердить серьезность своих намерений. Фанатик взвыл, затрясся еще сильнее и принялся быстро-быстро отвечать. Между его ног проступило пятно мочи. Желтое на желтом.
Да! Да! Я все вам расскажу, но, пожалуйста, давайте уйдем отсюда! В одной из стен, здесь есть секретный ход, я покажу, он приведет к нашей часовне, где вы встретите всех, кто идет по Желтому Пути. Пожалуйста, давайте уйдем отсюда поскорее, пока еще не поздно. Нас сожрет огонь или, что еще хуже сюда ворвутся шахтеры. Я сделаю все, что вы прикажете… Господин…
«До чего же легко они подчиняются… Так словно в моих глазах, он увидел тоже самое демоническое сияние. Это хорошо» — он властным жестом отпустил фанатика и тот пулей подскочил к стене, нажимая то на один, то на другой выступ. Тайная дверь отворилась и обгадившийся юнец скрылся в темноте коридора. Он пошел за ним.
Твинс огласил Туман жестким, металлическим смехом, глядя прямо в его лукавые глаза:
— Ты прав, очкарик, черт тебя дери! У меня ПОЛУЧИЛОСЬ! Я смог. Все-таки смог…
Библиотекарь пригляделся внимательней. Движения Билла показались Винсенту странными. Тело Твинса будто бы наполнилось иным, не свойственным ему, резким, надломанным ритмом. И в глазах вольного стрелка появилась та же самая искорка лукавой хитрости, которую Винсент видел каждый день в зеркале. Неожиданная догадка озарила его и воплотилась в короткий вопрос:
С кем я сейчас говорю? — Твинс снова громко и холодно рассмеялся.
Ты что ослеп? Со мной, очкарик! Кстати поешь ты преотвратно! — после этого он панибратски хлопнул Винсета по плечу и покинул Город навсегда.
Он уходил по болотистой тропе навстречу открывшемуся ему миру. «Билл жил неправильно. У него было столько возможностей! Боже, сколько же всего он мог наворотить!… И при этом дрожал от звуков губной гармошки. Какой все-таки смешной и жалкий… Ничего… Ничего… Это тело выучит новую музыку»
Черный Финал. Нежность
Он открыл глаза. Тупо уставился на ее койку. Слушал шипение лопающихся труб и писк крыс. Маленькая комната словно оживала, начинала шевелиться. Даже прозрачный воздух раскалился настолько, что принялся танцевать у него перед глазами. Но в этой комнате, кроме него, кроме нее и крыс был еще кто-то. Сквозь свист пожираемых огнем деревянных стен, сквозь вой покидающих мир демонов, сквозь крики с улицы, он с трудом расслышал чьи-то крадущиеся шаги. Не рассуждая (на это попросту не хватало сил) он инстинктивно подскочил и, развернувшись в сторону этих шорохов, выставил перед собой кольт. В углу комнаты стояли двое трясущихся от страха юнцов облаченных в желтые мантии, покроем напоминающие одеяния красных фанатиков. Видимо это были Слуги Лобсель Виса. Один из слуг кинулся было в сторону, но он положил его точным выстрелом прямо на месте. Тело с простреленным черепом тяжело рухнуло прямо на охваченный огнем неровный выступ стены. Второй громко всхлипнул и, беспомощно защищаясь, выставил перед собой ладони, словно пытаясь закрыться от гнева Богоубийцы. Дрожа как лист на ветру он опустился на колени и крепко, крепко сжав глаза, не поднимая лица, стал умолять его трясущимся голосом:
Пожалуйста, не надо! Я не знаю… я ничего-то не знаю… Не убивайте! Они обманули, сбили с правильной дороги, я только нажимал те рычаги, на которые мне указывали… Я не сделал ничего плохого НЕ НАДО! — громко закричал культист и вперил в него красные заплаканные глаза. Даже сейчас, когда все уже было кончено этот молодой подонок, истязающий Ее наравне со всеми не мог сознаться в своем грехе. Его плечи сильно тряслись, вся его поза выражала крайнюю степень покорности и желания угодить новому Хозяину. «Новому Хозяину? Какая странная мысль… Чужая… Хотя»…
Не кричи… Тише… Она спит, понимаешь? Если ты разбудишь ее, мне придется тебя убить… — говорил он спокойно, не сводя с бледного, всхлипывающего молокососа ствола. Возможно, он бы даже порадовался этой власти над трепещущим поверженным приспешником Врага, но на душе было абсолютно пусто. Лишь тихо плакала убитая его же руками Любовь, да светил едва заметный лучик новой Надежды. «Мир ведь можно сделать подвижным, как пластилин… Можно обратить его в место, где не будет Смерти… Жизни тоже правда не будет, но никто ничего не сказал о Любви… о Любви… А если я не буду верить в ее Смерть… Ха! Да о какой смерти я вообще говорю, она же просто спит! Спит и ее нельзя пока будить! Пока этот мир не очиститься от Грязи и Боли, о которых она сейчас забыла… во сне…»
Ей, приятель! Ты ведь знаешь, как восстановить все это? Не дрожи, успокойся, просто ответь! Я не буду в тебя стрелять, только говори тише, не стоит Ее беспокоить. Есть старые записи? Есть какой-нибудь томик, в котором описаны все ваши гребанные ритуалы? Отвечай! — он стрельнул, чтобы подтвердить серьезность своих намерений. Фанатик взвыл, затрясся еще сильнее и принялся быстро-быстро отвечать. Между его ног проступило пятно мочи. Желтое на желтом.
Да! Да! Я все вам расскажу, но, пожалуйста, давайте уйдем отсюда! В одной из стен, здесь есть секретный ход, я покажу, он приведет к нашей часовне, где вы встретите всех, кто идет по Желтому Пути. Пожалуйста, давайте уйдем отсюда поскорее, пока еще не поздно. Нас сожрет огонь или, что еще хуже сюда ворвутся шахтеры. Я сделаю все, что вы прикажете… Господин…
«До чего же легко они подчиняются… Так словно в моих глазах, он увидел тоже самое демоническое сияние. Это хорошо» — он властным жестом отпустил фанатика и тот пулей подскочил к стене, нажимая то на один, то на другой выступ. Тайная дверь отворилась и обгадившийся юнец скрылся в темноте коридора. Он пошел за ним.
Страница 93 из 96
