Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
Добавить в моё избранное
298 мин, 7 сек 18931
ОН шел по мокрому асфальту, вслушиваясь в голоса, звучащие за облупленными стенами, впитывая боль и страх, радость и любовь, в бесполезной попытке схватить чужие чувства, затолкать в свое мертвое сердце, ощутить недоступную радость жизни. ОН не боялся попасться на глаза случайному прохожему, или воинствующим подросткам, таскающим с собой велосипедные цепи и отлитые из свинца кастеты — как может бояться смерти тот, кто давно мертв? Рожденный мертвым, мертвый от начала начал и пребывающий в лоне смерти до скончания веков, уходящих за горизонт суетных дней.
Где-то вдали пьяный муж, вернувшийся с работы, избивал покорную жену. А чуть дальше, за стеной, маленький мальчик мастерил кораблик из листа бумаги, что-то, увлеченно напевая себе под нос. А вот старуха сидящая в кресле, перебирает старые открытки, вороша забытые воспоминания, пытаясь вернуться в то далекое время, когда летние вечера были теплыми, и ласковый июльский ветерок раздувал шторы, а в патефоне, стоящем на подоконнике, крутилась любимая пластинка.
Город жил своей жизнью, разбрасываясь брызгами человеческих чувств, захлебываясь в безумном водовороте эмоций, питаясь страданиями и болью, разменивая жизнь, на тысячи сладких и не очень, мгновений.
Все как обычно — и в этом мире, и мириадах похожих на него миров, отстоящих на ничтожную малость друг от друга, переплетающихся, стремящихся слиться в одну целую пустую и ненужную вселенную страсти.
Все как обычно — ОН шел по улицам, вдыхая сырой воздух, не слыша запахов города, поскольку глубокая, черная дыра, на месте носа, не могла ощутить прохладную мглу наступающей ночи. Зато ОН знал наверняка — и в этом мире, и в бесчисленном множестве таких же миров, можно собирать то, что нужно ему, то, что принадлежит другим. Миллиарды жизней, прожитых, словно одно мгновение, отпущенное перед переходом в вечность. Мерцающие звезды, человеческих душ, сорванные на излете вдохновения. Урожай смерти, глупая статистика, жалкие потуги слабеющего разума.
Эта ночь не разочарует его. ОН не сомневался в этом и шел навстречу тьме…
— Долго еще?
Директор, кряхтя, протиснулся в двери и теперь недовольно сопел, нависая над Ольгой своей огромной тушей, словно обломок скалы, грозящий сорваться вниз.
Ольга неохотно оторвалась от монитора, приложила холодные ладони к лицу, потирая легкими круговыми движениями кожу вокруг уставших глаз. Подняла голову, пытаясь скорчить гримасу-улыбку.
— Уже почти все Виктор Ефимович.
— Давай, работай, смотри только, чтобы дебет с кредитом сошелся, а актив с пассивом — директор довольно заржал, наслаждаясь собственным остроумием, и двинулся к выходу, вертя на пальце ключи от машины, с миниатюрным брелком сигнализации.
Ольга с ненавистью посмотрела на уходящего шефа, и снова уткнулась в компьютер. Каждый раз, конец месяца представлял собой сущий кошмар, особенно если ты главный бухгалтер на фирме, где ведется двойная бухгалтерия, и черная наличность исправно проходит мимо государственного кармана, совершая воистину немыслимые обороты, обрастая историей и, в конце концов, уходя в оффшорные зоны, оседая на счетах подозрительных банков где-нибудь на Кипре.
День заканчивался, и Ольга удвоила усилия, предвкушая конец сумасшедшей недели, и долгожданный отдых. Последняя цифирь заняла надлежащее место в сводной таблице, и Ольга удовлетворенно откинулась в кресле. Пора закругляться, и бежать домой, пока еще светло, и можно успеть на последний автобус, уходящий с обшарпанной, наполовину разбитой остановки, с поломанными скамейками, до которой идти быстрым шагом не менее получаса, мимо грязной, засыпанной мусором посадки, в которой любили собираться местная пьянь, а то и просто разная шпана.
Кроме нее в офисе еще оставались компьютерщики — ну им сам бог велел ночевать в полутемной серверной, всматриваясь покрасневшими глазами в иероглифы программ, прерываясь на дежурный глоток пива из бутылки, стоящей у монитора, да ночной сторож дядя Вова, некогда крупный специалист по выбиванию зубов и выравниванию челюстей у зарвавшихся хамов. Во всяком случае, свою работу на сегодня Ольга выполнила на все сто, и могла с чистой совестью идти домой. Выходя из кабинета, она на секунду посмотрела в зеркало, висящее у дверей — вполне симпатичная тетка, тридцати лет, не обремененная семьей и детьми, с выразительным макияжем, в обтягивающем костюме, на длиннющих шпильках. Глубокое декольте притягивало взгляд, завораживая своей магической глубиной, длинный вырез мини-юбки обнажал прекрасные ножки с упругими бедрами и аппетитной попкой. Все в порядке подруга. Все о-кей.
Выйдя на улицу, Ольга вдохнула сырой осенний воздух. Ничего особенного — запах увядающей листвы, сырой земли, и чего-то еще — неприятного, и наверно даже слегка тошнотворного, словно где-то разлагалась тушка какого-нибудь животного.
Где-то вдали пьяный муж, вернувшийся с работы, избивал покорную жену. А чуть дальше, за стеной, маленький мальчик мастерил кораблик из листа бумаги, что-то, увлеченно напевая себе под нос. А вот старуха сидящая в кресле, перебирает старые открытки, вороша забытые воспоминания, пытаясь вернуться в то далекое время, когда летние вечера были теплыми, и ласковый июльский ветерок раздувал шторы, а в патефоне, стоящем на подоконнике, крутилась любимая пластинка.
Город жил своей жизнью, разбрасываясь брызгами человеческих чувств, захлебываясь в безумном водовороте эмоций, питаясь страданиями и болью, разменивая жизнь, на тысячи сладких и не очень, мгновений.
Все как обычно — и в этом мире, и мириадах похожих на него миров, отстоящих на ничтожную малость друг от друга, переплетающихся, стремящихся слиться в одну целую пустую и ненужную вселенную страсти.
Все как обычно — ОН шел по улицам, вдыхая сырой воздух, не слыша запахов города, поскольку глубокая, черная дыра, на месте носа, не могла ощутить прохладную мглу наступающей ночи. Зато ОН знал наверняка — и в этом мире, и в бесчисленном множестве таких же миров, можно собирать то, что нужно ему, то, что принадлежит другим. Миллиарды жизней, прожитых, словно одно мгновение, отпущенное перед переходом в вечность. Мерцающие звезды, человеческих душ, сорванные на излете вдохновения. Урожай смерти, глупая статистика, жалкие потуги слабеющего разума.
Эта ночь не разочарует его. ОН не сомневался в этом и шел навстречу тьме…
— Долго еще?
Директор, кряхтя, протиснулся в двери и теперь недовольно сопел, нависая над Ольгой своей огромной тушей, словно обломок скалы, грозящий сорваться вниз.
Ольга неохотно оторвалась от монитора, приложила холодные ладони к лицу, потирая легкими круговыми движениями кожу вокруг уставших глаз. Подняла голову, пытаясь скорчить гримасу-улыбку.
— Уже почти все Виктор Ефимович.
— Давай, работай, смотри только, чтобы дебет с кредитом сошелся, а актив с пассивом — директор довольно заржал, наслаждаясь собственным остроумием, и двинулся к выходу, вертя на пальце ключи от машины, с миниатюрным брелком сигнализации.
Ольга с ненавистью посмотрела на уходящего шефа, и снова уткнулась в компьютер. Каждый раз, конец месяца представлял собой сущий кошмар, особенно если ты главный бухгалтер на фирме, где ведется двойная бухгалтерия, и черная наличность исправно проходит мимо государственного кармана, совершая воистину немыслимые обороты, обрастая историей и, в конце концов, уходя в оффшорные зоны, оседая на счетах подозрительных банков где-нибудь на Кипре.
День заканчивался, и Ольга удвоила усилия, предвкушая конец сумасшедшей недели, и долгожданный отдых. Последняя цифирь заняла надлежащее место в сводной таблице, и Ольга удовлетворенно откинулась в кресле. Пора закругляться, и бежать домой, пока еще светло, и можно успеть на последний автобус, уходящий с обшарпанной, наполовину разбитой остановки, с поломанными скамейками, до которой идти быстрым шагом не менее получаса, мимо грязной, засыпанной мусором посадки, в которой любили собираться местная пьянь, а то и просто разная шпана.
Кроме нее в офисе еще оставались компьютерщики — ну им сам бог велел ночевать в полутемной серверной, всматриваясь покрасневшими глазами в иероглифы программ, прерываясь на дежурный глоток пива из бутылки, стоящей у монитора, да ночной сторож дядя Вова, некогда крупный специалист по выбиванию зубов и выравниванию челюстей у зарвавшихся хамов. Во всяком случае, свою работу на сегодня Ольга выполнила на все сто, и могла с чистой совестью идти домой. Выходя из кабинета, она на секунду посмотрела в зеркало, висящее у дверей — вполне симпатичная тетка, тридцати лет, не обремененная семьей и детьми, с выразительным макияжем, в обтягивающем костюме, на длиннющих шпильках. Глубокое декольте притягивало взгляд, завораживая своей магической глубиной, длинный вырез мини-юбки обнажал прекрасные ножки с упругими бедрами и аппетитной попкой. Все в порядке подруга. Все о-кей.
Выйдя на улицу, Ольга вдохнула сырой осенний воздух. Ничего особенного — запах увядающей листвы, сырой земли, и чего-то еще — неприятного, и наверно даже слегка тошнотворного, словно где-то разлагалась тушка какого-нибудь животного.
Страница 56 из 87
