Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
Добавить в моё избранное
298 мин, 7 сек 18938
Конечно, ничего такого не могло случиться на самом деле, хотя кто знает — само ее пребывание здесь уже напоминало дурной сон.
Ее хриплое дыхание не могло заглушить ночные звуки проклятой больницы — противные шорохи, какое-то поскребывание, и тихий протяжный стон, словно кому-то было очень плохо.
(Ну, прямо как тебе сейчас)
Настя замерла. Прислушалась — шорохи никуда не делись, вот только стон прекратился. Быть может, он только причудился ей? Сейчас она не готова была разделять сон и явь. Проще всего было бы предположить, что она спит, и все что вокруг, ненастоящее. Вот только почему так страшно стоять одной в коридоре?
Сзади что-то зашуршало и Настя, не выдержав, с пронзительным визгом бросилась наутек. Коридор только казался бесконечным — она пробежала его, не останавливаясь ни на миг, и достигнув широкой лестницы с выкрашенными коричневой краской ступенями, замерла, вцепившись в уходящие вверх перила. Теперь тьма была на другом конце коридора. Она была живой — в ней чувствовалось какое-то движение. Наверно создания, жившие во тьме, пытались выбраться наружу, чтобы нести боль и ужас.
Настя всхлипнула. Она почти готова была заплакать, но сдержалась. Лестница предлагала совершить путешествие на верхний этаж, и девочка колебалась недолго. Первый пролет она преодолела быстро — ступени мелькали под ее маленькими босыми ногами, второй скрывался в темноте. Настя остановилась на площадке между этажами. Желтоватое пятно света внизу, казалось почти родным. Да и вообще, сейчас сама идея подняться наверх отдавала глупостью — это было неправильным решением, поняла Настя.
Она нерешительно подошла к краю площадки — ступеньки, ведущие вниз, умоляли спуститься. Они казалось, шептали ей — ну что ты, дуреха, спускайся поскорее, там, внизу, тебе всегда будут рады, даже не раздумывай! Настя уже почти согласилась с глупыми ступенями, но тихий смех внизу, заставил ее замереть от ужаса.
Он был таким знакомым, этот смех. Долгими ночами, когда стены и потолок смотрели на нее из темноты, этот смех был непременным спутником. Он наполнял ее тело страхом. Липким, тошнотворным…
Девочка замерла. Это не должно происходить на самом деле. Она не спит, нет! Настя ущипнула себя.
Больно.
(А ты ведь знаешь, кто приходит по ночам к непослушным, маленьким неряхам, не так ли?)
Она не взбежала, нет — взлетела наверх, спотыкаясь, теряя равновесие, чуть не врезалась стену и остановилась в темноте, бестолково шаря руками. Смех приближался, в этом не было никакого сомнения. Сейчас к нему добавились крадущиеся шаги. Кто-то шел по коридору, приближаясь к лестнице…
Настя заплакала. Подобные вещи не должны случаться с глупыми десятилетними девочками. Чужой смех проникал в душу, запускал в нее отвратительные лапы. А еще он стал громче.
(Он приближается, девочка, а ты стоишь на месте — изображаешь из себя маленькую, беззащитную дурочку!)
Возможно, так и было на самом деле, но в какой-то миг, Насте стало так страшно, что она даже перестала плакать. Просто стояла в темноте, хватая ртом пропитанный больничными запахами воздух. Как только она поняла это, способность соображать вернулась — Настя даже заставила себя сосчитать до трех.
Один — вытри слезы, девочка, все равно это не то, что поможет тебе.
Два — негоже маленьким дурехам, вроде тебя, принимать важные решения, но, похоже, сейчас именно тот случай, когда стоит послать подальше разные глупости, и сосредоточиться на главном.
И три… — просто беги!
Беги детка, быстро, как только сможешь. Шаги уже близко, он приближается…
Доктор Бо не торопится — он знает, как правильно насладиться изысканным блюдом. Он измерит твой страх, и найдет его достаточным — не оттого ли, доктор сейчас довольно бормочет под нос, потирает руки, в предвкушении главного?
(О, крошка, его скальпель наточен до блеска, и пусть тебя не смущают пятна ржавчины на сверкающей никелем ручке. Возможно это даже и не ржавчина вовсе? Как и бурые пятна на некогда белом халате. Ты же знаешь, что сделал доктор — и возможно это понравилось ему. Понравилось настолько, что он собирается проделать это и с тобой!)
Настя оказалась в темноте — с кем не бывает. Тыкалась в стены слепым котенком, умирала от страха, но теперь глаза постепенно привыкали — сейчас она уже могла различить смутные контуры стен. Ага, вот и дверь. Все это время она стояла около нее. Девочка толкнула дверь — та открылась с противным скрипом.
Коридор — такой же, как и на первом этаже. Вот только там, внизу, светили пыльные люстры; здесь же было темно. Настя провела рукой по стене, пытаясь найти выключатель. Одновременно она вслушивалась в темноту. Доктор приближался — неотвратимо, как ночной кошмар.
Да не стой же столбом, беги отсюда. Спотыкаясь в темноте, держась за стенку рукой — хоть как-нибудь, но только убирайся из этой чертовой больницы.
Ее хриплое дыхание не могло заглушить ночные звуки проклятой больницы — противные шорохи, какое-то поскребывание, и тихий протяжный стон, словно кому-то было очень плохо.
(Ну, прямо как тебе сейчас)
Настя замерла. Прислушалась — шорохи никуда не делись, вот только стон прекратился. Быть может, он только причудился ей? Сейчас она не готова была разделять сон и явь. Проще всего было бы предположить, что она спит, и все что вокруг, ненастоящее. Вот только почему так страшно стоять одной в коридоре?
Сзади что-то зашуршало и Настя, не выдержав, с пронзительным визгом бросилась наутек. Коридор только казался бесконечным — она пробежала его, не останавливаясь ни на миг, и достигнув широкой лестницы с выкрашенными коричневой краской ступенями, замерла, вцепившись в уходящие вверх перила. Теперь тьма была на другом конце коридора. Она была живой — в ней чувствовалось какое-то движение. Наверно создания, жившие во тьме, пытались выбраться наружу, чтобы нести боль и ужас.
Настя всхлипнула. Она почти готова была заплакать, но сдержалась. Лестница предлагала совершить путешествие на верхний этаж, и девочка колебалась недолго. Первый пролет она преодолела быстро — ступени мелькали под ее маленькими босыми ногами, второй скрывался в темноте. Настя остановилась на площадке между этажами. Желтоватое пятно света внизу, казалось почти родным. Да и вообще, сейчас сама идея подняться наверх отдавала глупостью — это было неправильным решением, поняла Настя.
Она нерешительно подошла к краю площадки — ступеньки, ведущие вниз, умоляли спуститься. Они казалось, шептали ей — ну что ты, дуреха, спускайся поскорее, там, внизу, тебе всегда будут рады, даже не раздумывай! Настя уже почти согласилась с глупыми ступенями, но тихий смех внизу, заставил ее замереть от ужаса.
Он был таким знакомым, этот смех. Долгими ночами, когда стены и потолок смотрели на нее из темноты, этот смех был непременным спутником. Он наполнял ее тело страхом. Липким, тошнотворным…
Девочка замерла. Это не должно происходить на самом деле. Она не спит, нет! Настя ущипнула себя.
Больно.
(А ты ведь знаешь, кто приходит по ночам к непослушным, маленьким неряхам, не так ли?)
Она не взбежала, нет — взлетела наверх, спотыкаясь, теряя равновесие, чуть не врезалась стену и остановилась в темноте, бестолково шаря руками. Смех приближался, в этом не было никакого сомнения. Сейчас к нему добавились крадущиеся шаги. Кто-то шел по коридору, приближаясь к лестнице…
Настя заплакала. Подобные вещи не должны случаться с глупыми десятилетними девочками. Чужой смех проникал в душу, запускал в нее отвратительные лапы. А еще он стал громче.
(Он приближается, девочка, а ты стоишь на месте — изображаешь из себя маленькую, беззащитную дурочку!)
Возможно, так и было на самом деле, но в какой-то миг, Насте стало так страшно, что она даже перестала плакать. Просто стояла в темноте, хватая ртом пропитанный больничными запахами воздух. Как только она поняла это, способность соображать вернулась — Настя даже заставила себя сосчитать до трех.
Один — вытри слезы, девочка, все равно это не то, что поможет тебе.
Два — негоже маленьким дурехам, вроде тебя, принимать важные решения, но, похоже, сейчас именно тот случай, когда стоит послать подальше разные глупости, и сосредоточиться на главном.
И три… — просто беги!
Беги детка, быстро, как только сможешь. Шаги уже близко, он приближается…
Доктор Бо не торопится — он знает, как правильно насладиться изысканным блюдом. Он измерит твой страх, и найдет его достаточным — не оттого ли, доктор сейчас довольно бормочет под нос, потирает руки, в предвкушении главного?
(О, крошка, его скальпель наточен до блеска, и пусть тебя не смущают пятна ржавчины на сверкающей никелем ручке. Возможно это даже и не ржавчина вовсе? Как и бурые пятна на некогда белом халате. Ты же знаешь, что сделал доктор — и возможно это понравилось ему. Понравилось настолько, что он собирается проделать это и с тобой!)
Настя оказалась в темноте — с кем не бывает. Тыкалась в стены слепым котенком, умирала от страха, но теперь глаза постепенно привыкали — сейчас она уже могла различить смутные контуры стен. Ага, вот и дверь. Все это время она стояла около нее. Девочка толкнула дверь — та открылась с противным скрипом.
Коридор — такой же, как и на первом этаже. Вот только там, внизу, светили пыльные люстры; здесь же было темно. Настя провела рукой по стене, пытаясь найти выключатель. Одновременно она вслушивалась в темноту. Доктор приближался — неотвратимо, как ночной кошмар.
Да не стой же столбом, беги отсюда. Спотыкаясь в темноте, держась за стенку рукой — хоть как-нибудь, но только убирайся из этой чертовой больницы.
Страница 63 из 87
