Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
Добавить в моё избранное
298 мин, 7 сек 18939
(Хотя детка, шансы твои не так и велики — ты же не забыла, милая, что поднялась наверх?)
Настя помнила. Проклятый доктор загнал ее ловушку. Ей нужно спрятаться в одной из комнат, и постараться дожить до утра. Если повезет, доктор не сможет найти ее. Уповать на везение здесь, было бы, наверное, глупо — все равно, что пытаться играть против шулера, насдававшего себе козырей, но что оставалось делать ей, одной в опостылевшей ночи?
Брести в темноте, не бог весть какое занятие, Настя поняла это, пару раз наткнувшись на стоящие вдоль стен стулья. Откидные, сколоченные вместе, они с завидным постоянством попадались на пути. Девочка обходила их, ощупывая руками грубые, треснувшие сиденья. Все что нужно ей — найти незапертую дверь, чтобы нырнуть туда маленькой испуганной мышкой. Затаиться среди стеклянных шкафов и пропахших мочой кушеток. Именно поэтому, Настя двигалась вдоль стены, останавливаясь, каждый раз, когда рука проваливалась в пустоту дверного проема.
На пятый или шестой раз ей повезло — преодолев пустоту, рука не уперлась в непреодолимое препятствие. Дверь легонько подалась, предлагая пройти. Настя осторожно протиснулась в узкую щель — она побоялась открывать дверь полностью, опасаясь, что дверь сможет выдать ее скрипом. Все здесь было против нее — двери скрипели, стулья лезли под руку, а темнота скрывала очертания предметов, подсовывая вместо горькой реальности мутный кошмар.
(Боюсь, тебе не понравится, детка, но самое главное веселье впереди!)
Настя отмахнулась от голоса, пытающегося внушить ей ненужные мысли. Голос был подозрительно знаком — слегка хрипловатый, он говорил, пришептывая от нездорового возбуждения, причмокивая, нарочно коверкал слова. Голос ночи, голос тьмы — кому как больше нравится.
Таким голосом говорил папа, когда тень накрывала их обоих с головой. Такое происходило нечасто, но все же происходило.
(Гадкая, гадкая, гадкая девчонка… непослушная дрянь!)
В кабинете было все так же темно. Впрочем, темнота ненадолго стала союзницей девочки, ведь в ней можно было спрятаться. Забравшись под кушетку, Настя крепко прижала Бемби к груди.
Шаги.
Медленные, словно шагающий уверен в том, что торопиться не стоит.
(И это так, маленькая проказница — всему свое время. Затаись клубочком раскаленных нервов, и сердечко пусть колотится быстро-быстро!)
Дверь скрипнула. Он уже здесь!
В темноте раздался тихий смех. Доктор не стал включать свет — в темноте порой случаются чертовски занятные вещи. Невероятно занятные — Насте предстояло убедиться в этом самой.
Он подошел слишком близко — девочка смогла рассмотреть отражение луны в натертых до блеска ботинках. Доктор качнулся с пятки на носок. Тихий шепот маньяка казалось, упал сверху, забираясь под кушетку комочками слизи.
(Жизнь это сон… и дыхание смерти, крошка!)
Тебе уже страшно, маленькая дрянь? Ты же знаешь — ко всем маленьким грязнулям приходит Бо!
И ты не исключение.
Впрочем, чего уж тут — выбирайся наружу, негодница, ведь ты отлично понимаешь, что означает этот смех.
Доктор Бо нашел тебя!
Настя почувствовала, как намокает пижама — страх выходил из нее, выплескиваясь теплой противной струйкой. Она и вправду грязнуля — подумать только, что скажет доктор?
Когда сильная рука ухватила ее за плечо, девочка закричала. Пальцы доктора вонзились в нежную кожу — он вытаскивал Настю из ее ненадежного убежища. Она попыталась визжать, но доктор сумел подавить крик. Сильная рука сжала тонкую детскую шею. Потом он наклонился, и девочка попыталась рассмотреть его. Темнота мешала сделать это, но воображение хороший помощник — доктор высокий, сутулый в застиранном халате. Бурые пятна засохшей крови на некогда белой ткани. На лице затертая марлевая повязка, скрывающая нижнюю половину лица. Взгляд усталый и добрый одновременно — но пусть тебя не вводит в заблуждение эта доброта, крошка.
Край повязки колыхнулся, и на Настю дохнуло смрадом разлагающейся плоти. У него вместо губ щупальца, внезапно поняла она. Добрый доктор, существо из кошмаров — сейчас он снимет повязку, и щупальца, извиваясь, вопьются в шею, чтобы высасывать остатки дыхания, высасывать жизнь.
Существо в халате зашипело, и что-то нераздельно пробормотало под нос, обдав девочку новой волной удушающей гнили. Его голос показался ей знакомым, и когда оно сдернуло повязку свободной рукой, Настя захрипела, не веря глазам:
— Это ты!!!
Этого не могло быть на самом деле, потому что… да просто не могло быть и все тут. Дети не должны принимать ТАКИЕ решения — но не всегда выходит так, как должно быть в красивых книжках с разноцветными картинками.
Особенно, когда ты одна в темноте.
Хлоп-хлоп — два взмаха ресниц. Тик-так, шаг назад, — во тьму. В ней хорошо — тихо и спокойно…
Девочка одна в темноте. Сидит, уткнувшись лицом в колени.
Настя помнила. Проклятый доктор загнал ее ловушку. Ей нужно спрятаться в одной из комнат, и постараться дожить до утра. Если повезет, доктор не сможет найти ее. Уповать на везение здесь, было бы, наверное, глупо — все равно, что пытаться играть против шулера, насдававшего себе козырей, но что оставалось делать ей, одной в опостылевшей ночи?
Брести в темноте, не бог весть какое занятие, Настя поняла это, пару раз наткнувшись на стоящие вдоль стен стулья. Откидные, сколоченные вместе, они с завидным постоянством попадались на пути. Девочка обходила их, ощупывая руками грубые, треснувшие сиденья. Все что нужно ей — найти незапертую дверь, чтобы нырнуть туда маленькой испуганной мышкой. Затаиться среди стеклянных шкафов и пропахших мочой кушеток. Именно поэтому, Настя двигалась вдоль стены, останавливаясь, каждый раз, когда рука проваливалась в пустоту дверного проема.
На пятый или шестой раз ей повезло — преодолев пустоту, рука не уперлась в непреодолимое препятствие. Дверь легонько подалась, предлагая пройти. Настя осторожно протиснулась в узкую щель — она побоялась открывать дверь полностью, опасаясь, что дверь сможет выдать ее скрипом. Все здесь было против нее — двери скрипели, стулья лезли под руку, а темнота скрывала очертания предметов, подсовывая вместо горькой реальности мутный кошмар.
(Боюсь, тебе не понравится, детка, но самое главное веселье впереди!)
Настя отмахнулась от голоса, пытающегося внушить ей ненужные мысли. Голос был подозрительно знаком — слегка хрипловатый, он говорил, пришептывая от нездорового возбуждения, причмокивая, нарочно коверкал слова. Голос ночи, голос тьмы — кому как больше нравится.
Таким голосом говорил папа, когда тень накрывала их обоих с головой. Такое происходило нечасто, но все же происходило.
(Гадкая, гадкая, гадкая девчонка… непослушная дрянь!)
В кабинете было все так же темно. Впрочем, темнота ненадолго стала союзницей девочки, ведь в ней можно было спрятаться. Забравшись под кушетку, Настя крепко прижала Бемби к груди.
Шаги.
Медленные, словно шагающий уверен в том, что торопиться не стоит.
(И это так, маленькая проказница — всему свое время. Затаись клубочком раскаленных нервов, и сердечко пусть колотится быстро-быстро!)
Дверь скрипнула. Он уже здесь!
В темноте раздался тихий смех. Доктор не стал включать свет — в темноте порой случаются чертовски занятные вещи. Невероятно занятные — Насте предстояло убедиться в этом самой.
Он подошел слишком близко — девочка смогла рассмотреть отражение луны в натертых до блеска ботинках. Доктор качнулся с пятки на носок. Тихий шепот маньяка казалось, упал сверху, забираясь под кушетку комочками слизи.
(Жизнь это сон… и дыхание смерти, крошка!)
Тебе уже страшно, маленькая дрянь? Ты же знаешь — ко всем маленьким грязнулям приходит Бо!
И ты не исключение.
Впрочем, чего уж тут — выбирайся наружу, негодница, ведь ты отлично понимаешь, что означает этот смех.
Доктор Бо нашел тебя!
Настя почувствовала, как намокает пижама — страх выходил из нее, выплескиваясь теплой противной струйкой. Она и вправду грязнуля — подумать только, что скажет доктор?
Когда сильная рука ухватила ее за плечо, девочка закричала. Пальцы доктора вонзились в нежную кожу — он вытаскивал Настю из ее ненадежного убежища. Она попыталась визжать, но доктор сумел подавить крик. Сильная рука сжала тонкую детскую шею. Потом он наклонился, и девочка попыталась рассмотреть его. Темнота мешала сделать это, но воображение хороший помощник — доктор высокий, сутулый в застиранном халате. Бурые пятна засохшей крови на некогда белой ткани. На лице затертая марлевая повязка, скрывающая нижнюю половину лица. Взгляд усталый и добрый одновременно — но пусть тебя не вводит в заблуждение эта доброта, крошка.
Край повязки колыхнулся, и на Настю дохнуло смрадом разлагающейся плоти. У него вместо губ щупальца, внезапно поняла она. Добрый доктор, существо из кошмаров — сейчас он снимет повязку, и щупальца, извиваясь, вопьются в шею, чтобы высасывать остатки дыхания, высасывать жизнь.
Существо в халате зашипело, и что-то нераздельно пробормотало под нос, обдав девочку новой волной удушающей гнили. Его голос показался ей знакомым, и когда оно сдернуло повязку свободной рукой, Настя захрипела, не веря глазам:
— Это ты!!!
Этого не могло быть на самом деле, потому что… да просто не могло быть и все тут. Дети не должны принимать ТАКИЕ решения — но не всегда выходит так, как должно быть в красивых книжках с разноцветными картинками.
Особенно, когда ты одна в темноте.
Хлоп-хлоп — два взмаха ресниц. Тик-так, шаг назад, — во тьму. В ней хорошо — тихо и спокойно…
Девочка одна в темноте. Сидит, уткнувшись лицом в колени.
Страница 64 из 87
