Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
Добавить в моё избранное
298 мин, 7 сек 18947
Семен Степанович бежал, вздыхая мерзкий аромат сырости и гнили. Плесень под ногами пищала, лопалась, выпуская тонкие фонтанчики теплой слизи. Внезапно поляна накренилась, вздыбилась огромным заплесневевшим ковром. Огромные грибные ножки зашевелились, лопаясь с противным треском. Грибы падали, укрывая поляну вонючей трухой. Семен Степанович вскрикнул и проснулся.
Ночной ветер тихонько шевелил занавеску, луна освещала дальний угол комнаты. Старик лежал и слушал, как тихонько сверчит сверчок за окном, и тикают ходики на стене. Мысли путались, в голову лезла всякая дрянь. Семен Степанович принялся считать до ста и обратно, потихоньку проваливаясь в серую муть небытия…
4.
Сон не принес отдыха — Семен Степанович чувствовал себя уставшим и разбитым. Наспех перекусив, старик вышел во двор, покормить собаку. К его удивлению старый пес не выбежал на встречу хозяину. Пустая миска укоризненно белела около будки, в остатках вчерашней пищи неторопливо копошились огромные мухи. Семен Степанович нахмурился — пса нигде не было видно.
— Жук, ко мне! — старик похлопал рукой по бедру, подзывая собаку.
Прождав безрезультатно несколько минут, Семен Степанович почувствовал непонятную тревогу. Какая-то мысль подспудно сидела в голове, не давая сосредоточиться. Что-то он упустил…
Странно, куда мог запропаститься пес?
(Плесень любит влагу… Сырость, накапливающаяся в темных, непроветриваемых помещениях… )
— Черт! — он оставил открытым двери, чтобы проветрить погреб. Собака вполне могла забежать вовнутрь, привлеченная запахом еды
(Ну и что с того? Даже если и забежала — что может случиться со здоровенным кабыздохом?)
К своему стыду Семен Степанович понял, что совершенно не испытает никакого желания спускаться в сырую темницу погреба. Он походил по огороду, безрезультатно пытаясь отыскать собаку, втайне надеясь, что Жук выбрался через какую-нибудь щель в заборе, чтобы погулять с соседскими дворнягами.
Да что с тобой? Это же всего-навсего обычная плесень.
(Ну, может быть не совсем обычная, но ты ведь продезинфицировал все поверхности погреба, не так ли?)
Старик отмахнулся от назойливого внутреннего голоса, который настойчиво предлагал спуститься вниз, под землю.
Семен Степанович не то, чтобы боялся какого-то грибка, просто последние события незаметно нарушили привычный уклад, его неторопливой, размеренной жизни.
Прогуливаясь по огороду, Семен Степанович, бросал косые взгляды на открытую дверь погреба. Темнота манила неизвестностью, влекла к себе…
В груди закололо. Старик нарочито неторопливо направился к темнеющему зеву погреба. Спускаясь по бетонным ступеням, он уже чувствовал неприятный запах плесени.
Семен Степанович щелкнул выключателем. Пса нигде не было видно. Тусклый свет выхватил из темноты полки с продуктами, небольшие горки трухи — все, что осталось от деревянных ящиков с овощами, и, конечно же, плесень. Стены и пол, оказались покрыты неземным узором. Желтоватые нити вздрагивали, словно пытались дышать. Плесень заполнила половину погреба, встав сплошной, вертикальной стеной, отделив своей паутиной добрую половину погреба. Полки с продуктами, терялись где-то за желтой сединой. На полу плесень обильно разбросала белесые мешочки, которые уже достигали размеров грецкого ореха.
Старик почувствовал, что теряет опору под ногами. Ярость переполнила душу.
— Ах, ты ж…
Семен Степанович принялся топтать плесень, одновременно обрывая руками желтоватые нити со стен.
Такой злости старик не испытывал давно. Гнев заполнил все его естество. Он крушил врага, как когда-то войска римлян громили несметные полчища готов и гуннов.
Уничтожая плесень, Семен Степанович, не обратил внимания, что зловредный грибок покрыл слизью некогда чистый пол. Он чувствовал себя разрушителем. Клочки плесени разлетались в разные стороны, паутина дергалась и потрескивала, предчувствуя скорую погибель. Войдя в азарт, пенсионер перешел в наступление. Он топтал мерзость, размазывая по полу содержимое грибных мешочков, обрывая паутину нитей.
Несколько раз Семен Степанович поскальзывался на слизких выделениях, неловко размахивая руками, но каждый раз чудом удерживал равновесие. Растаптывая очередное скопление плесени, старик не удержался. Падая, Семен Степанович, пытался ухватиться за полку, но разъеденное плесенью дерево рухнуло вместе с ним. Стеклянные банки с компотами и маринованными помидорами посыпались на пенсионера. Семен Степанович упал, со всей силы приложившись затылком об цементный пол. На мгновение он увидел яркую вспышку, которую сменила спокойная, тягучая тьма, которая вобрала в себя его переполненную справедливым негодованием душу.
И все исчезло…
5.
Темные осколки прожитых жизней, сваленные в кучу на самых задворках подсознания. Мутные наброски ушедших воспоминаний.
Ночной ветер тихонько шевелил занавеску, луна освещала дальний угол комнаты. Старик лежал и слушал, как тихонько сверчит сверчок за окном, и тикают ходики на стене. Мысли путались, в голову лезла всякая дрянь. Семен Степанович принялся считать до ста и обратно, потихоньку проваливаясь в серую муть небытия…
4.
Сон не принес отдыха — Семен Степанович чувствовал себя уставшим и разбитым. Наспех перекусив, старик вышел во двор, покормить собаку. К его удивлению старый пес не выбежал на встречу хозяину. Пустая миска укоризненно белела около будки, в остатках вчерашней пищи неторопливо копошились огромные мухи. Семен Степанович нахмурился — пса нигде не было видно.
— Жук, ко мне! — старик похлопал рукой по бедру, подзывая собаку.
Прождав безрезультатно несколько минут, Семен Степанович почувствовал непонятную тревогу. Какая-то мысль подспудно сидела в голове, не давая сосредоточиться. Что-то он упустил…
Странно, куда мог запропаститься пес?
(Плесень любит влагу… Сырость, накапливающаяся в темных, непроветриваемых помещениях… )
— Черт! — он оставил открытым двери, чтобы проветрить погреб. Собака вполне могла забежать вовнутрь, привлеченная запахом еды
(Ну и что с того? Даже если и забежала — что может случиться со здоровенным кабыздохом?)
К своему стыду Семен Степанович понял, что совершенно не испытает никакого желания спускаться в сырую темницу погреба. Он походил по огороду, безрезультатно пытаясь отыскать собаку, втайне надеясь, что Жук выбрался через какую-нибудь щель в заборе, чтобы погулять с соседскими дворнягами.
Да что с тобой? Это же всего-навсего обычная плесень.
(Ну, может быть не совсем обычная, но ты ведь продезинфицировал все поверхности погреба, не так ли?)
Старик отмахнулся от назойливого внутреннего голоса, который настойчиво предлагал спуститься вниз, под землю.
Семен Степанович не то, чтобы боялся какого-то грибка, просто последние события незаметно нарушили привычный уклад, его неторопливой, размеренной жизни.
Прогуливаясь по огороду, Семен Степанович, бросал косые взгляды на открытую дверь погреба. Темнота манила неизвестностью, влекла к себе…
В груди закололо. Старик нарочито неторопливо направился к темнеющему зеву погреба. Спускаясь по бетонным ступеням, он уже чувствовал неприятный запах плесени.
Семен Степанович щелкнул выключателем. Пса нигде не было видно. Тусклый свет выхватил из темноты полки с продуктами, небольшие горки трухи — все, что осталось от деревянных ящиков с овощами, и, конечно же, плесень. Стены и пол, оказались покрыты неземным узором. Желтоватые нити вздрагивали, словно пытались дышать. Плесень заполнила половину погреба, встав сплошной, вертикальной стеной, отделив своей паутиной добрую половину погреба. Полки с продуктами, терялись где-то за желтой сединой. На полу плесень обильно разбросала белесые мешочки, которые уже достигали размеров грецкого ореха.
Старик почувствовал, что теряет опору под ногами. Ярость переполнила душу.
— Ах, ты ж…
Семен Степанович принялся топтать плесень, одновременно обрывая руками желтоватые нити со стен.
Такой злости старик не испытывал давно. Гнев заполнил все его естество. Он крушил врага, как когда-то войска римлян громили несметные полчища готов и гуннов.
Уничтожая плесень, Семен Степанович, не обратил внимания, что зловредный грибок покрыл слизью некогда чистый пол. Он чувствовал себя разрушителем. Клочки плесени разлетались в разные стороны, паутина дергалась и потрескивала, предчувствуя скорую погибель. Войдя в азарт, пенсионер перешел в наступление. Он топтал мерзость, размазывая по полу содержимое грибных мешочков, обрывая паутину нитей.
Несколько раз Семен Степанович поскальзывался на слизких выделениях, неловко размахивая руками, но каждый раз чудом удерживал равновесие. Растаптывая очередное скопление плесени, старик не удержался. Падая, Семен Степанович, пытался ухватиться за полку, но разъеденное плесенью дерево рухнуло вместе с ним. Стеклянные банки с компотами и маринованными помидорами посыпались на пенсионера. Семен Степанович упал, со всей силы приложившись затылком об цементный пол. На мгновение он увидел яркую вспышку, которую сменила спокойная, тягучая тьма, которая вобрала в себя его переполненную справедливым негодованием душу.
И все исчезло…
5.
Темные осколки прожитых жизней, сваленные в кучу на самых задворках подсознания. Мутные наброски ушедших воспоминаний.
Страница 70 из 87
