Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
Добавить в моё избранное
298 мин, 7 сек 18958
Робкая надежда на чудо…
Степан закрыл глаза и медленно выдохнул. Работа не клеилась, чистый лист бумаги напрасно ждал, что на его поверхности родится очередная творческая удача известного писателя. Вот уже второй месяц Королев ждал чуда, которое поможет ему вернуться на пьедестал славы, воскреснуть из небытия.
Все, что требовалось — расслабить тело, позволив разуму расстаться с бренной плотью и воспарить вихрем в открывшуюся спираль бесконечности. Раскрыть третий глаз сознания, который видел все, что, расстилалось перед ним. Миры, словно бусины, нанизанные на ось пространства. Далекие вселенные, туманные галактики, свет и тьма, утро и полночь…
Успеть увидеть, выхватить, наполнить обычную идею безумным содержанием, создать очередное произведение, леденящее душу читателя не кошмарными подробностями, а обыденностью холодного, равнодушного зла, которое он переносил из всех тех миров, что возникали перед ним. Миров тьмы, миров полуночи. Он лепил, творил свою реальность, заполнял пустое пространство, создавал свои законы. Он был богом, творящим вселенные мрака и безнадежности, он был Алым Королем бесплодной пустоши сновидений.
Запредельное отчаяние, боль и страх. Яростное безумие, скрежещущее зубами в неутолимой, алчной злобе, разрушающее и несущее ужас и слезы. Смрадное дыхание существ жаждущих живой плоти, тонкий писк козодоев, призрачная луна, освещающая руины старинных храмов, бурые пятна на жертвенных камнях, спящие божества, терпеливо ожидающие своего часа. Страшные истории, в которых оживали самые отвратительные твари. Истории, в которых нет счастливого конца…
Большинство своих произведений Степан писал, одурманенный наркотиками и алкоголем. Только тогда мир сдвигался, и перед ним раскрывались самые темные стороны ожившего пространства. Сквозь дым сигарет проступали тени, жадные глаза пристально смотрели на сжавшуюся фигурку ничтожества, осмелившегося потревожить их покой. Обитатели миров, перенесенных на равнодушную бумагу, пытающиеся вырваться из оков материи, пытающиеся разорвать тонкую, колеблющуюся грань, отделяющую зыбкую пучину кошмара от будничной реальности.
Ночи без сна, усталость и сотая чашка кофе, чтобы не уснуть. Рассказ на тридцать страниц, который пополнит копилку писателя. Новые романы, которые позволят хоть ненадолго удержаться на плаву, вырвать место под солнцем у таких же успешных, молодых, талантливых писателей. Писать любую чушь, публиковаться в журналах и любых периодических изданиях, быть на слуху — вот что такое быть писателем. Полгода бездействия и ты покойник — творческий труп.
— Нет идей. Вот что это такое, просто нужно немного подождать — услужливо подшептывало подсознание, успокаивая, уводя от таких простых и неутешительных выводов — нет идей, только и всего…
— Нет идей — прошептал Степан и откинулся в кресле — кого ты хочешь обмануть? Самого себя? А может быть дело вовсе не в усталости?
Третий глаз потускнел, затянулся паутиной и без привычного допинга Степан не мог написать и слова. Но вот только не хотел он больше туда, где путешествовал каждую ночь. Не хотел…
Все началось пару месяцев назад. Выход очередного романа, восторженные отзывы критиков, пресс-конференции и онлайновые интервью. Бесчисленные встречи с поклонниками, километры, пройденные кончиком шариковой ручки, сложившиеся в витиеватые росчерки автографов и пожеланий читателям. Ошеломительный успех. Фуршеты и пьянки. Творческие встречи и травка. Горячие поклонницы и просто стервочки, желающие хоть немного погреться в лучах чужой славы.
Устав от суеты, Королев уединился дома с единственным желанием послать весь мир к черту, и написать, наконец, книгу, над идеей которой он размышлял уже давно, и которую твердо решил сдать в сроки, оговоренные с издателем. Распечатав пачку бумаги, писатель вставил в машинку чистый лист, и приготовился отстучать первый абзац предполагаемого произведения. В голове крутились посторонние мысли, с похмелья тряслись руки, организм, ослабленный неделей беспробудного пьянства, желал только одного — покоя. Королев поморщился и с ненавистью раздавил окурок. Ни одной мысли, ни одной. В тот вечер муза так и не пришла к нему. Не осенило его творческое вдохновение и позже. За два месяца Степан не написал ни одной строчки. Просто не смог.
Теперь же Королев сидел за столом, тупо разглядывая белый лист, торчащий из машинки, который словно издевался, дразня своей пустотой. В кармане куртки лежал пакетик с белым порошком, в холодильнике поджидала початая бутылка водки. Поймав себя на желании выпить, Королев сжал кулаки. Оставался только один выход…
Банкнота, скрученная трубочкой. Тоненькая, белая полоса на прямоугольнике маленького карманного зеркальца. Вдох, выдох, шумно втянуть ноздрями крупинки творчества. Бескрайний горизонт раскрывшегося сознания. Момент истины. В голове вдруг вспыхнул и разлился поток холодного голубого пламени.
Степан закрыл глаза и медленно выдохнул. Работа не клеилась, чистый лист бумаги напрасно ждал, что на его поверхности родится очередная творческая удача известного писателя. Вот уже второй месяц Королев ждал чуда, которое поможет ему вернуться на пьедестал славы, воскреснуть из небытия.
Все, что требовалось — расслабить тело, позволив разуму расстаться с бренной плотью и воспарить вихрем в открывшуюся спираль бесконечности. Раскрыть третий глаз сознания, который видел все, что, расстилалось перед ним. Миры, словно бусины, нанизанные на ось пространства. Далекие вселенные, туманные галактики, свет и тьма, утро и полночь…
Успеть увидеть, выхватить, наполнить обычную идею безумным содержанием, создать очередное произведение, леденящее душу читателя не кошмарными подробностями, а обыденностью холодного, равнодушного зла, которое он переносил из всех тех миров, что возникали перед ним. Миров тьмы, миров полуночи. Он лепил, творил свою реальность, заполнял пустое пространство, создавал свои законы. Он был богом, творящим вселенные мрака и безнадежности, он был Алым Королем бесплодной пустоши сновидений.
Запредельное отчаяние, боль и страх. Яростное безумие, скрежещущее зубами в неутолимой, алчной злобе, разрушающее и несущее ужас и слезы. Смрадное дыхание существ жаждущих живой плоти, тонкий писк козодоев, призрачная луна, освещающая руины старинных храмов, бурые пятна на жертвенных камнях, спящие божества, терпеливо ожидающие своего часа. Страшные истории, в которых оживали самые отвратительные твари. Истории, в которых нет счастливого конца…
Большинство своих произведений Степан писал, одурманенный наркотиками и алкоголем. Только тогда мир сдвигался, и перед ним раскрывались самые темные стороны ожившего пространства. Сквозь дым сигарет проступали тени, жадные глаза пристально смотрели на сжавшуюся фигурку ничтожества, осмелившегося потревожить их покой. Обитатели миров, перенесенных на равнодушную бумагу, пытающиеся вырваться из оков материи, пытающиеся разорвать тонкую, колеблющуюся грань, отделяющую зыбкую пучину кошмара от будничной реальности.
Ночи без сна, усталость и сотая чашка кофе, чтобы не уснуть. Рассказ на тридцать страниц, который пополнит копилку писателя. Новые романы, которые позволят хоть ненадолго удержаться на плаву, вырвать место под солнцем у таких же успешных, молодых, талантливых писателей. Писать любую чушь, публиковаться в журналах и любых периодических изданиях, быть на слуху — вот что такое быть писателем. Полгода бездействия и ты покойник — творческий труп.
— Нет идей. Вот что это такое, просто нужно немного подождать — услужливо подшептывало подсознание, успокаивая, уводя от таких простых и неутешительных выводов — нет идей, только и всего…
— Нет идей — прошептал Степан и откинулся в кресле — кого ты хочешь обмануть? Самого себя? А может быть дело вовсе не в усталости?
Третий глаз потускнел, затянулся паутиной и без привычного допинга Степан не мог написать и слова. Но вот только не хотел он больше туда, где путешествовал каждую ночь. Не хотел…
Все началось пару месяцев назад. Выход очередного романа, восторженные отзывы критиков, пресс-конференции и онлайновые интервью. Бесчисленные встречи с поклонниками, километры, пройденные кончиком шариковой ручки, сложившиеся в витиеватые росчерки автографов и пожеланий читателям. Ошеломительный успех. Фуршеты и пьянки. Творческие встречи и травка. Горячие поклонницы и просто стервочки, желающие хоть немного погреться в лучах чужой славы.
Устав от суеты, Королев уединился дома с единственным желанием послать весь мир к черту, и написать, наконец, книгу, над идеей которой он размышлял уже давно, и которую твердо решил сдать в сроки, оговоренные с издателем. Распечатав пачку бумаги, писатель вставил в машинку чистый лист, и приготовился отстучать первый абзац предполагаемого произведения. В голове крутились посторонние мысли, с похмелья тряслись руки, организм, ослабленный неделей беспробудного пьянства, желал только одного — покоя. Королев поморщился и с ненавистью раздавил окурок. Ни одной мысли, ни одной. В тот вечер муза так и не пришла к нему. Не осенило его творческое вдохновение и позже. За два месяца Степан не написал ни одной строчки. Просто не смог.
Теперь же Королев сидел за столом, тупо разглядывая белый лист, торчащий из машинки, который словно издевался, дразня своей пустотой. В кармане куртки лежал пакетик с белым порошком, в холодильнике поджидала початая бутылка водки. Поймав себя на желании выпить, Королев сжал кулаки. Оставался только один выход…
Банкнота, скрученная трубочкой. Тоненькая, белая полоса на прямоугольнике маленького карманного зеркальца. Вдох, выдох, шумно втянуть ноздрями крупинки творчества. Бескрайний горизонт раскрывшегося сознания. Момент истины. В голове вдруг вспыхнул и разлился поток холодного голубого пламени.
Страница 79 из 87
