Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
Добавить в моё избранное
298 мин, 7 сек 18960
Дикий хохот заполнил кухню, то, усиливаясь, то, пропадая совсем.
Чей-то голос вторил ему, и, подсмеиваясь вместе с ним, возбужденно нашептывал, рассказывая омерзительные вещи, о которых, как он считал, нужно будет обязательно написать.
— Мы славно поработаем вместе. Нам будет, о чем рассказать читателю. Не так ли, Степан? Мы покажем, что такое запредел, раскроем его суть…
Королев смеялся, всхлипывая, наклоняясь, чтобы подобрать осколки. Смеялся он и тогда, когда, порезав руку, размазывал по обоям хлынувшую кровь. Перевязывая рану, он хихикал, возбужденно притаптывая на месте.
Пора, наконец, рассказать этим простакам, о том, что живет за границей их убогих фантазий. Он сумеет это. Возвращаясь к машинке Королев все, еще продолжал смеяться. Теперь он точно знал, о чем будет его следующий рассказ…
Крик
Мужчина стоит на мосту. Он прижал руки к лицу. Он кричит в багровеющий закат.
Она не любит эту картину — ненавидит мазню, но вместе с тем боится кричащего человека. Быть может потому, что чувствует то же, что и кричащий.
Боль, ужас…
Она встретит одного из них однажды, много лет спустя. Столкнется случайно в городской толчее. Его руки засунуты в карманы джинсов, во рту тлеет сигарета. Взгляд расслаблен. Он воспримет ее как досадную помеху на своем пути, может быть, даже обернется, пытаясь сообразить, откуда ему знакомо ее лицо. Возможно, остановится, пожмет плечами и уйдет прочь, так и не вспомнив, кто же она такая.
Все так и произойдет, если она не будет глупить — уберется как можно быстрее, спрячется в толпе. Одинокая девчушка с пустым взглядом.
Но конечно все будет не так — они будут кричать, прижав руки к лицу. Кричать в багровеющее небо, — человек с картины и она, глупая дуреха. И тогда, взгляд его прояснится, и он сделает первый шаг навстречу судьбе. Ее судьбе.
— Зачем вы делаете это? Зачем?
Она шепчет из последних сил, шевелит разбитыми губами, пытаясь узнать правду.
В комнате все перевернуто вверх дном. Ящики из стола выдернуты и валяются на полу, блокноты и тетради рассыпаны в беспорядке. Растрепанные книги разбросаны у шкафа. Мягкое пуховое одеяло отброшено прочь. Окровавленные простыни сбились — они терзали ее по очереди, сменяя друг друга, словно две обезумевшие машины.
Солнце заглядывает в окно, освещая дальний угол комнаты. Мухи обезумели и роятся над засыхающей лужей, издающей приторный запах. Лужа натекла из раны в животе.
Ее муж пытался ползти, оставляя кровавый след, но силы оставили его, и теперь он смотрит стекленеющим взглядом, в ее сторону, словно пытаясь запомнить увиденное как можно четче.
— Зачем вы делаете это? — она хрипит, уже не пытаясь вырваться из крепких, мускулистых рук.
Его лицо перекашивает гримаса, которая при желании может вполне сойти за улыбку. Его глаза — две блестящих перламутровых пуговицы, ниточка слюны протянулась из уголка оскаленного рта. Второй не теряет время зря — роется в шкафах, вытаскивает ящики и выворачивает на пол их содержимое.
— Зачем?
Первый прижимается к ее телу, причиняя острую боль. Руки гладят, словно пытаясь доставить удовольствие, но она знает — они способны причинять только боль.
— Детка, ты видела фильм «Крик»? — зловонное дыхание проникает в ноздри. — Видела, ты маленькая трахнутая сучка?
Он орет, сжимая тонкую шею сильными пальцами.
— Видела, ну?
Девушка пытается вдохнуть, но у нее ничего не выходит. Грудь судорожно вздымается, в ушах звенит, в глазах плывет. Она кивает из последних сил, чтобы он отпустил ее.
— Значит, ты знаешь ответ…
Вообще-то она не видела фильм. Просто соглашается с мучителем, чтобы он разрешил сделать маленький вдох. Впрочем, она все равно знает ответ. Ей подсказал кричащий мужчина с картины. Он прижал руки к искаженному страхом лицу, и кричит. Она точно слышит каждое слово.
Они делают это, потому что…
На самом деле мужчина не кричит. Он шепчет, подсказывая, и она шепчет вместе с ним:
— Потому что вы…
Он не собирается слушать ее. Он наклоняет лицо, и кричит, обдавая волнами зловония:
— Потому что мы психопаты, детка. Гребаные психи, которые ворвались в твой дом, убили твоего любимого муженька и трахнули тебя, маленькая глупая сука.
Все так, как он сказал. Его руки нехотя отпускают ее шею, и девушка делает первый вздох.
Воздух обжигает легкие, и она кричит.
Мужчина на картине кричит вместе с ней:
— Они уйдут, детка. Обязательно уйдут, оставив тебя одну в комнате. Ты забудешь этот день, как самый страшный сон. Вытравишь его из своей памяти. Запретишь себе даже думать о том, что произошло давным-давно. И однажды, много лет спустя, одним теплым летним утром, ты встретишь его…
Ты врежешься в его широкую грудь, и чуть не грохнешься оземь.
Чей-то голос вторил ему, и, подсмеиваясь вместе с ним, возбужденно нашептывал, рассказывая омерзительные вещи, о которых, как он считал, нужно будет обязательно написать.
— Мы славно поработаем вместе. Нам будет, о чем рассказать читателю. Не так ли, Степан? Мы покажем, что такое запредел, раскроем его суть…
Королев смеялся, всхлипывая, наклоняясь, чтобы подобрать осколки. Смеялся он и тогда, когда, порезав руку, размазывал по обоям хлынувшую кровь. Перевязывая рану, он хихикал, возбужденно притаптывая на месте.
Пора, наконец, рассказать этим простакам, о том, что живет за границей их убогих фантазий. Он сумеет это. Возвращаясь к машинке Королев все, еще продолжал смеяться. Теперь он точно знал, о чем будет его следующий рассказ…
Крик
Мужчина стоит на мосту. Он прижал руки к лицу. Он кричит в багровеющий закат.
Она не любит эту картину — ненавидит мазню, но вместе с тем боится кричащего человека. Быть может потому, что чувствует то же, что и кричащий.
Боль, ужас…
Она встретит одного из них однажды, много лет спустя. Столкнется случайно в городской толчее. Его руки засунуты в карманы джинсов, во рту тлеет сигарета. Взгляд расслаблен. Он воспримет ее как досадную помеху на своем пути, может быть, даже обернется, пытаясь сообразить, откуда ему знакомо ее лицо. Возможно, остановится, пожмет плечами и уйдет прочь, так и не вспомнив, кто же она такая.
Все так и произойдет, если она не будет глупить — уберется как можно быстрее, спрячется в толпе. Одинокая девчушка с пустым взглядом.
Но конечно все будет не так — они будут кричать, прижав руки к лицу. Кричать в багровеющее небо, — человек с картины и она, глупая дуреха. И тогда, взгляд его прояснится, и он сделает первый шаг навстречу судьбе. Ее судьбе.
— Зачем вы делаете это? Зачем?
Она шепчет из последних сил, шевелит разбитыми губами, пытаясь узнать правду.
В комнате все перевернуто вверх дном. Ящики из стола выдернуты и валяются на полу, блокноты и тетради рассыпаны в беспорядке. Растрепанные книги разбросаны у шкафа. Мягкое пуховое одеяло отброшено прочь. Окровавленные простыни сбились — они терзали ее по очереди, сменяя друг друга, словно две обезумевшие машины.
Солнце заглядывает в окно, освещая дальний угол комнаты. Мухи обезумели и роятся над засыхающей лужей, издающей приторный запах. Лужа натекла из раны в животе.
Ее муж пытался ползти, оставляя кровавый след, но силы оставили его, и теперь он смотрит стекленеющим взглядом, в ее сторону, словно пытаясь запомнить увиденное как можно четче.
— Зачем вы делаете это? — она хрипит, уже не пытаясь вырваться из крепких, мускулистых рук.
Его лицо перекашивает гримаса, которая при желании может вполне сойти за улыбку. Его глаза — две блестящих перламутровых пуговицы, ниточка слюны протянулась из уголка оскаленного рта. Второй не теряет время зря — роется в шкафах, вытаскивает ящики и выворачивает на пол их содержимое.
— Зачем?
Первый прижимается к ее телу, причиняя острую боль. Руки гладят, словно пытаясь доставить удовольствие, но она знает — они способны причинять только боль.
— Детка, ты видела фильм «Крик»? — зловонное дыхание проникает в ноздри. — Видела, ты маленькая трахнутая сучка?
Он орет, сжимая тонкую шею сильными пальцами.
— Видела, ну?
Девушка пытается вдохнуть, но у нее ничего не выходит. Грудь судорожно вздымается, в ушах звенит, в глазах плывет. Она кивает из последних сил, чтобы он отпустил ее.
— Значит, ты знаешь ответ…
Вообще-то она не видела фильм. Просто соглашается с мучителем, чтобы он разрешил сделать маленький вдох. Впрочем, она все равно знает ответ. Ей подсказал кричащий мужчина с картины. Он прижал руки к искаженному страхом лицу, и кричит. Она точно слышит каждое слово.
Они делают это, потому что…
На самом деле мужчина не кричит. Он шепчет, подсказывая, и она шепчет вместе с ним:
— Потому что вы…
Он не собирается слушать ее. Он наклоняет лицо, и кричит, обдавая волнами зловония:
— Потому что мы психопаты, детка. Гребаные психи, которые ворвались в твой дом, убили твоего любимого муженька и трахнули тебя, маленькая глупая сука.
Все так, как он сказал. Его руки нехотя отпускают ее шею, и девушка делает первый вздох.
Воздух обжигает легкие, и она кричит.
Мужчина на картине кричит вместе с ней:
— Они уйдут, детка. Обязательно уйдут, оставив тебя одну в комнате. Ты забудешь этот день, как самый страшный сон. Вытравишь его из своей памяти. Запретишь себе даже думать о том, что произошло давным-давно. И однажды, много лет спустя, одним теплым летним утром, ты встретишь его…
Ты врежешься в его широкую грудь, и чуть не грохнешься оземь.
Страница 81 из 87
